Янина Логвин – Небо выше облаков (страница 29)

Я не прошу его называть меня мамой. Пусть Света, мне все равно, лишь бы только каждое утро иметь возможность обнять его, увидеть робкую улыбку и услышать «Я тебя люблю».

Он еще слишком маленький и стеснительный, чтобы сказать это в глаза, но когда обнимает меня, шепчет эти слова на ухо так горячо, что невозможно не ответить. И не поверить невозможно, и не ощутить любовь – детскую и искреннюю.

В первую ночь, когда забрала Андрюшку домой и все ему объяснила, – плакали оба. И радовались. Уже оказавшись одни, долго не могли выпустить друг друга из рук и уснуть. Смеялись, смотрели телевизор, пили вкусный чай, а Андрюшка все не верил, прислушивался. Вдруг, обернувшись, затихал и смотрел на дверь, словно ждал, что сейчас все закончится, и я верну его в детский дом. Или кто-нибудь придет и вернет. Отнимет то несмелое счастье, что у него появилось.

Когда легли спать – крепко обнял. Так и спал, не выпуская меня из рук. Лишь к утру свернулся клубком на месте Андрея-старшего.

С момента, когда привезла Андрюшку в квартиру Шибуева, теперь так и думаю о них: Андрей-старший и Андрей-младший. Возможно, все изменится, когда мою новую квартиру, подарок родителей, отремонтируют, и мы с сыном переедем, но пока вот так.

Мама словно читает мои мысли.

– Света, ты бы не спешила переезжать. Новый дом, конечно, хорошо, но мальчику не мешает и к Андрею привыкнуть, стать с ним ближе. Все-таки он твой муж.

– Мама, я же все объяснила. Ну зачем ты снова?

– А вот этого я не понимаю, – обижается мама. – И твой папа тоже против, так и знай! Парень помогает тебе, чем может. И с судом, и с квартирой, и с Андрюшкой. Как школьник в школу родителей ходил, а ведь он очень занят на работе! Думаешь, мы с отцом слепые, что ли? Не видим, как он к тебе относится? Лучшего зятя нам и не надо. Ну и живите себе, кто мешает? И, кстати, не мешало бы уже и родителям Андрея все рассказать. Ведь узнают рано или поздно, обидятся. Хорошие, уважаемые люди, а вы все тишком-мышком за спиной. Отец все переживает, вдруг встретит Павла Павловича, что говорить будет?

– Я знаю, мама. Мы обязательно скажем.

– И все-таки, до чего же мальчик на Андрея похож. Ты тоже заметила?

Заметила. Давно еще, как только увидела их вместе в своем кабинете. Оба темноволосые, кареглазые и вихрастые, как же тут не заметить. Наверняка Андрюшка и подростком будет таким же тощим и жилистым, каким когда-то был Шибуев.

– С чего ты взяла?

– Да с того, что у меня глаза есть. Смотрю вот, и вижу сходство. И вроде бы удивиться надо, а не удивляюсь. Не знаешь почему?

Не знаю. Природа странная штука, попробуй, разгадай ее загадки. Почему Белуга не похожа на родную мать? Почему однажды, увидев чужого ребенка, я вдруг почувствовала к нему любовь? Почему моя ошибка – свадебная ночь с Шибуевым – неожиданно обернулась для меня настоящим подарком? Я знаю: то, что живет во мне, случилось утром, когда мы смотрели друг другу в глаза.

И почему я больше не уверена в том, чего именно хочу от наших отношений с Андреем? Только ли печати в документе? Откуда взялось сомнение, ведь есть незнакомка Аллочка. Есть Рита. И будут другие.

Нет, я не знаю, заметил ли Шибуев случайное сходство, но я заметила его отношение к ребенку – в нем и не пахнет равнодушием. Я больше чем уверена: он станет отличным отцом. Лишить его этого права – преступление. Смолчать нельзя, мне надо просто найти выход.

Найти выход.

Так когда же я наберусь смелости все рассказать? Поговорить откровенно? Объяснить, если получится.

Всякий раз, когда вижу Андрея, язык словно прирастает к нёбу. Стоит представить его ошеломленные глаза, слова «Ты же говорила»… и горло смыкается.

Вот и родителям о беременности не рассказала. Баюкаю свою новость у сердца, как будто поверить боюсь. Спугнуть боюсь. Все кажется, что прос-нусь, и все исчезнет – поход в больницу, снимок, тошнота. Вот уже неделю каждое утро начинаю с проверки теста на беременность, складываю их в тетрадь.

Наверно, это помешательство, но одной это помешательство принять легче.

– Мама?

– Что?

– Скажи, тебе папа когда-нибудь изменял?

Я жду, что мама удивится и возразит. Спросит, какое мне дело до ее личной жизни?

А вдруг я раскопаю что-то глубоко спрятанное в душе? Разве я имею на это право?

Но мама отвечает спокойно и тихо, словно чувствует, что мне важен ее ответ:

– Нет, никогда. Бог миловал. Толик еще с ин-ститута за мной хвостиком ходил, это я все носом крутила. Потом вы родились, а дальше садик, школа, работа. Попробовал бы он с моим-то характером и тремя дочками на кого-нибудь посмотреть.

– А если бы попробовал? Ты прости, я не о папе говорю, на самом деле я знаю, что он у нас самый лучший. Я вообще узнать хочу. Если бы у тебя уже были мы трое – я, Катя, Лялька, смогла бы ты жить с человеком, который тебе не верен? Зная, что он нас любит? Жить из благодарности, что не одна?

Мама удивляется. Смотрит озадаченно:

– Любит? Какая же это любовь, Света? Любовь – это забота, ответственность, помощь. Прозаичные вещи, но это так. Это нежность и терпение. Это когда чувствуешь боль родного человека, как свою собственную. Когда не можешь от этой ответственности отказаться. Иначе это уже не любовь. Твой папа чувствует. Нет, не смогла бы. Никогда.

Я вздыхаю, обнимаю себя руками за плечи и вновь смотрю на спящего Андрюшку. Я так и думала.

– Вот и я не смогу. Только всем хуже будет.

– Света, а разве это об Андрее? Что-то я не вижу, чтобы он хоть от чего-то отказался. Он-то хоть знает, что ты тут выбором маешься? Ты у него спросила, чего он хочет? Возможно, для него все куда очевиднее, чем для тебя?

Мама как мама. Ей все кажется простым и понятным.

– Ты просто хочешь верить в лучшее, мам, и забыла, что это я, а не он, без спросу вошла в его жизнь, чтобы сейчас задавать вопросы.

– Вот именно, дочка. Ты вошла, а Андрей впустил – теперь вас двое. Будет хуже или не будет, а уже не тебе одной решать.

Я вздыхаю, с этим сложно поспорить.

– Ты думаешь, нам надо поговорить?

Мама привлекает меня к себе и, как может, баюкает в руках взрослую дочь.

– Я не думаю, я прошу: дай себе шанс хотя бы попробовать, Света. Ты у меня такая упрямая…

Сегодня день рождения Виктора Артемьева. Моего бывшего одноклассника и соседа.

Моего друга детства, который сплел нас с Андреем в один клубок, и вряд ли и сам мог представить, что из этого получится.

Когда Витька звонит мне и приглашает на вечеринку, он говорит, что будут только самые близкие друзья. Что он устал от ресторанов, не хочет пафоса, и я ему верю. У семьи Артемьевых шикарный пентхаус в жилом комплексе «Седьмое небо», они живут несколькими этажами выше моих родителей, и я обещаю ненадолго к ним заглянуть.

Андрюшка крепко спит, мама дает слово за ним присмотреть, и папа тоже важно кивает.

Я надеваю платье, босоножки на низкой танкетке, оставляю длинные волосы распущенными, выхожу из спальни и останавливаюсь у зеркала в прихожей. Сейчас здесь горит свет, и хорошо заметно, как я похудела за последнее время и неважно выгляжу. Ни стильного макияжа, ни укладки, ни каблуков. Ни запаха парфюма и привычной уверенности во взгляде.

В отражении зеркала на меня смотрит блондинка с бледным лицом, на котором голубые глаза кажутся особенно прозрачными и какими-то уязвимыми. Словно на самом деле отражают суть моей души.

Но все это не важно. Не думаю, что гостям Артемьева есть до меня дело. За те десять лет, что прошли со времени окончания школы, жизнь нас всех развела, и я почти никого не знаю из его нового круга друзей.

Когда жена Артемьева, Таня, красивая и улыбчивая брюнетка, встречает меня на пороге их квартиры, я честно предупреждаю, что пробуду недолго. С удовольствием обнимаю девушку и ее малышей – я люблю эту семью.

– Жаль, Света, что ты без Андрюшки, – огорчается Таня, увидев меня одну. – Мы вас так ждали. Мальчику бы у нас понравилось, и ты смогла бы задержалась подольше.

Я щекочу рыжеволосую девчушку, которая строит мне синие глазки, разглядывая подарки у моих ног, и смеюсь, когда она первой хватает из бумажного пакета игрушечный мотоцикл, оставив брата с куклой.

– Мама, это мое! – кричит и убегает от мальчишки с визгом в квартиру.

– А ну, стой! Вот нахалка! – со смехом сердится жена Рыжего и успокаивает сына, у которого, как только он понимает, что его провели, начинают дрожать губы:

– Максим, не вздумай реветь, ты же мужчина! Хочешь, я тебе дам на настоящем мотоцикле посидеть? Договорились?

Мальчишка кивает и тоже уносится, а я отвечаю девушке:

– Что ты, Таня. Нам еще рано в гости ходить. Пусть сначала к моей семье привыкнет, а потом обязательно и к вам заглянем.

– Конечно, Света, я все понимаю. А это твоему сынишке от нас, – брюнетка показывает на игрушку – огромного белого медведя с синим бантом на шее, что сидит в углу широкой прихожей. – Передай Андрюшке. Мы хотели сделать ему сюрприз.

– Спасибо, Танечка. Передам!

Из гостиной навстречу выходит Витька – как всегда, красивый и одетый с иголочки молодой мужчина; радостно улыбается, но вдруг озадаченно смотрит, заметив во мне перемены. Ну да, от Рыжего ничего что скроешь, мы знакомы слишком много лет.

Я целую его в щеку и желаю счастья. На серьезный вопрос: «Как дела?», говорю: «Все хорошо, Вить». Хочу спросить про Андрея, но заставляю себя промолчать. Я не знаю, есть ли он здесь. Я пыталась ему позвонить, но он так и не ответил.