Янина Логвин – Небо выше облаков (страница 27)
Я останавливаюсь, ощущая закипающую внутри злость. То ли на нее, а то ли на себя. Возможно, на то, что между нами было.
Внезапно хочется курить, но сигареты закончились, а взять негде.
Повернувшись к девушке, смотрю ей в глаза.
– Я больше не хочу, Рита, чтобы ты меня чувствовала. Больше нет.
– Но так не бывает, Андрей! Ты никому не говорил про жену. Я просто не поверила, когда услышала! Думала, что это шутка! Мне казалось, мы с тобой близки. Ведь для тебя именно работа всегда была и будет важнее всего!
Работа? Возможно. Но с некоторого времени совершено точно не только она.
– Я не уверен в этом. И я никому и ничего не должен говорить. Я тебе доверял, Рита, как себе, теперь нет. Но все еще уважаю, поэтому прошу: давай оставим этот разговор. Когда-то ты сама ко мне пришла, помнишь? А я сказал, что никого не впускаю в свою жизнь.
– Но ты не сможешь быть с ней и с другими! Я ее видела, она сильная, она бы не смирилась!
А вот здесь Рита права, и я отвечаю резче, чем мне бы хотелось.
– А я и не был. Остальное тебя не касается.
Я возвращаюсь в родительскую квартиру с пакетом продуктов, который меня попросила купить мать. Она трижды звонит мне и трижды просит поторопиться. Я догадываюсь, что в доме гости, но кто именно – узнаю, лишь переступив порог.
– О! А вот и наш Андрюша пришел! Паша, я же говорила, что он уже едет! Ну, давай, сынок, скорее мой руки и к столу! А к нам тут как раз Куприяновы с дочерью заглянули! Случайно, представляешь, ехали мимо, и надо же, мы оказались дома! Бывают же в жизни сюрпризы!
Мать откровенно хитрит, а потому старается на меня не смотреть. Оставляет продукты не тронутыми и зорко следит за тем, чтобы я не слинял. Наверняка они с отцом эту встречу спланировали, и понимают, что, если уйду, все пойдет насмарку.
Однажды все так и случилось.
Но сегодня сбегать нет настроения, хочется есть и спать. И еще кое-чего хочется, но с этим я уже научился жить.
– Андрей, – шепчет мать на ухо, поймав меня за руку у самых дверей в гостиную и заставив наклониться. – Будь, пожалуйста, повежливее с Аллочкой. Удели ей внимание. Ну, ты же у нас воспитанный парень!
В нашем доме никогда не было культа еды, но сегодня мать постаралась принять гостей, как положено, и стол накрыт с желанием.
Я здороваюсь с четой Куприяновых, и глава семьи, уважаемый врач, любитель анекдотов и своеобразного юмора, пожимая мне руку, басит старую шутку:
– Сема, ты безобразно мне приснился в эротическом сне.
Все это было, я помню, а потому отвечаю:
– И что я там, Сара, тебе вытворял?
– Ты пришел и все испортил!
Анекдот бородатый, но я смеюсь.
Свободное место за столом одно – возле дочери гостей. Я сажусь за стол и здороваюсь с девушкой.
– Здравствуй, Алла. Давно не виделись.
Мы знакомы не первый год, я еще помню ее тощей школьницей, а она меня студентом. Давно пора избавиться от ужимок, но девушка ожидаемо смущается, когда я задаю ей простой вопрос: как дела? Единственный вопрос, на какой я в разговоре с ней всегда был способен.
– Спасибо, Андрей. Хорошо, – отвечает, едва разомкнув губы, сдвигается на краешек стула, и костенеет с вилкой и ножом в руках, словно я своим появлением отнял все свободное пространство, зажав ее в тиски.
Удивительно, до чего между нами живой диалог. В другой раз я бы поел и сбежал, чтобы не скиснуть от скуки, как делал всегда, обнаружив в доме нежданную гостью. А сегодня даже странно, что присутствие унылой Аллочки не вызывает раздражения.
Ничего не вызывает, кроме человеческой симпатии к друзьям моих родителей.
Минута, и я просто забываю о ее существовании.
Позади тяжелый день дежурства, за столом собрались врачи, и атмосфера домашнего вечера, разбавленная рабочими байками, располагает расслабиться, и шутки не стихают. Никому не нужно за руль, и женщины пьют вино, а мужчины коньяк.
Одна Аллочка цедит из бокала сок и поглядывает на меня так, словно ей не двадцать пять, а пятнадцать. Краснеет, когда ее родители вдруг сообщают всем, что пирог во главе стола – это дело рук их любимой дочери.
Мой отец хвалит, подмигивает и…твою мать, хочется рассмеяться! До чего прозрачно! Но меня просили быть вежливым, и я пытаюсь.
Пирог на самом деле вкусный, в голове шумит хмель, над столом висит ожидание, и я по-доброму смотрю на девушку, думая, что было бы, вздумай я ее по-настоящему смутить? Это не Светка, чтобы дать достойный отпор. Скорее всего, я бы избавился от Аллочки раз и навсегда.
– М-м, очень вкусно, Алла. Ты наверное увлекаешься пирогами?
– Иногда. Мне нравится печь в свободное время.
– А еще что нравится?
– Ну, многое, наверное.
– Интересно, а есть среди этого многого что-то такое, знаешь, не совсем приличное? – я поворачиваюсь к девушке. – Такое, чтобы ты обязательно от этого получала удовольствие? Вот как от пирога, но тайное?
Отец закашливается и утыкается носом в салфетку, а мать отвлекает меня просьбой:
– Андрей, обормот! Сейчас же перестань смущать Аллочку! Лучше положи своей гостье салатик и нарезку. Снова ты за свои шуточки! А между прочим, Аллочка кое для кого очень старалась, если ты не понял!
Ах, значит, уже
Я улыбаюсь матери, удивляясь про себя ее напору. Сегодня компания явно в ударе. Столько нового о себе я не слышал с того момента, как родился. Интересно, как далеко они с отцом готовы зайти, чтобы устроить судьбу дочери их друзей?
Впрочем, отвечаю искренне:
– Какие шутки, мам? Я уверен, что Алла удивительная девушка, и кое-кто обязательно оценит ее старания по достоинству.
– Вот и оцени, лапоть! – не выдерживает мать. – Уже три года ждем! Что мы все с Василием Сергеевичем и Ольгой Дмитриевной кругами вокруг вас ходим? Вы бы хоть в кино сходили, что ли. Как маленькие!
– Эх, молодежь, – смеется отец. – Вот мы в их возрасте, Лера, были куда сообразительнее! – Раззадорившись после трех рюмок коньяка, он предлагает девушке: – Аллочка, а может, ты сама возьмешь и пригласишь Андрея в кино? Раз он у нас такой недогадливый. Зато воспитанный! Смотри, какой орел! Ни за что красивой девушке не откажет! Тем более умеющей печь такие вкусные пироги!
Я смотрю на русые пряди волос, а вижу светлые. В сердце вдруг толкается тоска. Почти ощутимо охватывает горло горечью, стирая с губ улыбку.
Я вспоминаю Светку. Свою квартиру, ставшую удивительно уютной с ее появлением. Нежный запах особенной женщины, встретивший в прихожей, и ужин, который, по словам Уфимцевой, она приготовила для меня. Пожалуй, самый вкусный ужин в моей жизни, пусть и пришлось съесть его в одиночку.
Жаль, что в этой квартире она меня не ждет. И жаль, что я оказался не готов ответить на ее вопрос даже себе.
Зато сейчас шутить и юлить совсем не хочется. Я внезапно понимаю, что устал. И от ожидания родителей, и от пунцовых щек чужой мне Аллочки.
– Лучше не надо, пап, – говорю отцу. – Потому что я откажу. Извини, Алла. Извините, Василий Сергеевич и Ольга Дмитриевна, у вас замечательная дочь, но в кино я с ней не пойду.
– Андрей!
– Поздно. Да и желания нет. Я уже не свободен, чтобы водить за нос порядочных девушек. Так что не стоит строить насчет меня напрасных надежд. Ничего у нас с Аллой не получится.
За столом повисает тишина. Тонко звякает дорогая посуда. Это отец неудачно опускает нож на тарелку, и он ударяется о хрустальный бокал.
– То есть? Что значит, ты несвободен, сын? – спрашивает меня растерянно и хмуро. – Будь добр, объясни нам.
– А что объяснять? – я смотрю на родителей. Давно пора было сказать им и все объяснить. Прежде всего о мальчике – Андрюшке Сомове. – Я женат на замечательной девушке. У нас с ней, правда, не все просто, но я пытаюсь разобраться. И в себе тоже.
Кажется, мать воспринимает новость, как шутку. Не очень удачную шутку сына-обормота, решившего проучить ее и обидеть хороших людей, потому что сердито спрашивает:
– И как же зовут эту девушку – твою жену? Андрей, что ты еще придумал!
Я качаю головой, откидывая плечи на спинку стула.
– Ничего, мама. Ее зовут Света Уфимцева. Точнее, сейчас уже Шибуева. И да, у твоего сына есть жена. Извини, что не сказал вам, но на то были причины.
Рука отца хлопает по столу, заставив задребезжать столовые приборы и вздрогнуть Аллочку. Я и забыл, каким грозным умеет быть Павел Павлович. Вот только какой прок пугать сына, когда он не боялся тебя, даже будучи школьником?
– Андрей, перестань сейчас же! Ерунда какая-то! Какая еще жена?! Откуда?! Не позорь нас перед людьми! Ты с ума сошел?
– И не думал, пап.
– Подождите, подождите! – мать встает со стула и хватается рукой за сердце. Говорит, сдернув с лица очки и теряя голос: – Света Уфимцева? Света?! Та самая Света, которая твоя бывшая одноклассница?!