Янина Корбут – Малахитница (страница 8)

Марьюшка сразу поняла, что дома ее ждали, но бросаться ей навстречу с распростертыми объятиями никто не собирается.

— Тебя уж с собаками ищут, — съязвила Аглая.

— Кто?

— Все шляешься. Голова твоя глупая. С душегубом связалась.

— Ты что несешь? — спросила Марьюшка.

В разговор вмешалась мачеха:

— Егория твоего судить будут. И как только посмел явиться сюда?

— Не зря он папеньке не нравился! — добавила Аглая.

Марьюшка остолбенела. К такому повороту она не была готова.

— Не убивал он!

— Вон из дома! — закричала мачеха. — Моего дома. Чтоб ноги твоей…

Марьюшка метнулась к двери с намерением все рассказать Васильеву. Он должен во всем разобраться! Но Васильев уехал в Екатеринбург с исправником и возвратиться мог не раньше вечера следующего дня. Что ж делать-то теперь? Родных здесь у Егория не было — из пришлых он. Чужой. Она теперь тоже всем чужая. Да и дома у нее нет.

Марьюшка пошла на берег реки Поленовки. Села у воды, пригорюнилась. Слезы текли по ее щекам. Она не помнила, сколько просидела так, уж темнеть стало.

— Вот бы Каменную Девку на помощь позвать, да как? — произнесла она.

Шорох привлек ее внимание: на камне рядом с водой сидела ящерица и смотрела на Марьюшку.

— Идем, — как будто чей-то голос зазвенел у девушки в голове.

Идти пришлось долго. Марьюшка устала. Почти стемнело, но глаза привыкли к темноте. Без труда девушка различала тропинку, вьющуюся по склону горы, и ящерку, которая словно светилась. Взошла луна и залила окрестности мертвенно-белым светом.

Марьюшке стало страшно. Вспомнила слова обережные, которым научила ее Даниловна. Зашептала горячо: «Еду я во чистом поле, а во чистом поле растет одолень-трава. Одолень-трава! Не я тебя поливала, не я тебя породила; породила тебя мать сыра земля, поливали тебя девки простоволосые, бабы-самокрутки. Одолень-трава! Одолей ты злых людей: лихо бы на нас не думали, скверного не мыслили; отгони ты чародея, ябедника. Одолень-трава! Одолей мне горы высокие, озера синие, берега крутые, леса темные, пеньки да колоды… Спрячу я тебя, одолень-трава, у ретивого сердца во всем пути и во всей дороженьке…»

Надо было порасспрашивать Даниловну о том, как вести себя с Каменной Девкой. Да что уж теперь об этом сожалеть?

Вот и пещера. Вслед за ящерицей вошла девушка. Внутри — светло как днем. Тихо, только подземная река, журча, несет свои воды куда-то. Сколько придется ждать, девушка не знала.

Марьюшка подняла взгляд и обмерла: перед ней стояла сама Каменная Девка. Огненная коса — до пола, взглядом молнии мечет, а платье всеми цветами радуги переливается. Марьюшка распростерлась перед волшебницей.

— Пошто явилась сюда? — спросила Хозяйка Медной г оры.

— Помощи твоей ищу. Не дай пропасть хорошему человеку. Ни за что может пострадать.

— Разве злата не хочешь попросить? — усмехнулась Хозяйка. — Все вы, люди, его любите.

— Не нужно мне злато! — сказала Марьюшка. — Спасти невинного от смерти хочу.

— Иди за мной.

Они двинулись вглубь пещеры и вскоре оказались в огромном зале, по которому протекала подземная река. Хозяйка сделала рукой движение — и на том берегу реки появилась тень. Марьюшка узнала в ней отца. Она замерла от ужаса. Тень была полупрозрачной и словно плыла к ней, но остановилась у самой воды.

— Что ты хочешь узнать? — спросила Хозяйка. — Искать его не стоит. В мире мертвых он.

Призрак указал на воду. На ее поверхности Марьюшка увидела отца в тот, последний день. И человека, который выстрелил ему в спину, а после — спрятал тело под засохшим дубом. Человек ей был незнаком.

— Где? — спросила Марьюшка.

— Ты знаешь поворот на Каменную долину? — прошелестел призрак. — А кольцо убийца снял. Ответ под землей найдешь. Коляску злодей в Поленовке утопил. Лошадей увел и продал.

— Чем ты мешал ему? — не выдержала Марьюшка.

— Не я. Долг.

Напрасно Марьюшка до боли в глазах всматривалась в воду: злодея она не узнала. Одет был богато, явно не из простых. Молодой. Городской, если судить по одежде. Не крестьянин, не старатель. Когда подняла взгляд от воды, призрака уже не было. Ящерка сидела на камне неподалеку и смотрела на нее, словно ждала чего-то.

— Ну? — произнесла Каменная Девка. — Сможешь найти убивца? Разгадка в могиле лежит.

— Что должна за помощь?

— То, чего еще нет, но будет. Сын твой мне нужен. В ученики. Родится — Данилой назови. У любящих талантливые дети рождаются.

— На кой?

— Великим мастером его сделаю, — произнесла Хозяйка. — Да не вздумай обмануть.

— Слово даю.

— Барышев тоже давал. Да не сдержал.

— Я знала, на что шла, — тихо ответила Марьюшка.

— Иди. Ящерка тебе покажет место. В карман сарафана ее посади.

Выходя из пещеры, Марьюшка уже знала, что, как только доберется до поселка, пойдет к уряднику и постарается убедить его отправиться на прииск другой дорогой. Она не самая короткая, да и мало кто ее знал из чужаков. Дождя не было эти дни — может, следы крови остались на земле, на камнях? Марьюшка была уверена, что отец поехал бы не самой короткой, но самой безопасной дорогой. Думал, что безопасной. А вот поди ж ты…

Окно в избе урядника ярко светилось. Марьюшка, ежась от ночного холода, завернувшись в потертую епанчу, постучала в дверь. Увидев девушку, Васильев не удивился.

— Входи, Марья, — погладил окладистую бороду. — Есть вопросы к тебе. Поможешь?

— Я по тому же делу, — сказала она. — У поворота на Каменную долину видела кровь на камнях. Тащить оттуда тело до реки далеко. Скорее всего, злодей тело спрятал неподалеку.

— Даже если Егорушку своего выгородить хочешь… — заметил Васильев. — Возьмем завтра мужиков с лопатами и поищем, — пообещал Васильев.

Что мачеха ее из дома выгнала, Марьюшка тоже рассказала. Урядник позвал работницу Дарью и велел устроить гостью на ночлег.

На следующее утро урядник со стражниками и парой мужиков, вооруженных лопатами, направились к повороту на Каменную долину, взяв с собой Марьюшку. Там у тропинки стоял огромный валун. На поверхности валуна были видны бурые пятна, похожие на кровь. Под засохшим дубом неподалеку земля выглядела заметно перекопанной.

— Тут копайте, — сказал Васильев мужикам.

Они принялись за лопаты. Когда из-под земли показалась рука, Марьюшка зажмурилась от ужаса. Убийца, вероятно, торопился и рыть глубокую могилу не стал.

Левая рука трупа была крепко сжата, как будто держала в окоченевших пальцах какой-то мелкий предмет. Одному из мужиков пришлось приложить немало усилий, чтобы вытащить находку. Ею оказалась пуговица. Урядник поднес ее к глазам.

— Пуговица? — переспросила Марьюшка. — Обычная пуговица?

— Не совсем, — заметил урядник. — С мундира убийцы. Или одного из убийц.

— И что в ней странного?

— Такие носят курсанты и выпускники Межевого корпуса. А много их у нас? То-то же. Молодец, девка! Глазастая. Лишь бы задачка сошлась с ответом.

— Похоже — таки застрелили его, — произнес один из стражников, наклонившись над трупом. — А пуля-то, глядите, внутри.

— Чего мешкаете? — прикрикнул урядник на мужиков. — Грузите! Похороним опосля по обычаю христианскому.

Труп после осмотра могилы положили на телегу, прикрыв мешковиной. Затем процессия двинулась к поселку.

Хозяин прииска Михайло Барышев, сидя на лавке в полицейской избе, горестно обхватил голову руками.

— Савелий? Поверить не могу!

Урядник положил на стол пуговицу с символикой Межевого корпуса.

— В пистолете вашем явно не хватает пуль, Михайло Ильич, — заметил урядник. — Если только пистолет не закопали и не утопили.

Барышев вздохнул: