Янина Хмель – Падение в небо (страница 6)

– Даже если моя родственная душа где-то ждёт меня, я прошу у неё прощения, ведь пока жива эта женщина, я обещаю себе всегда быть рядом с ней. Если никакой другой любви, кроме как между родственными душами, не существует, значит, я буду любить её другой – особенной любовью. Которая родилась во мне для неё. Я хочу слышать её дыхание рядом, слышать её мысли, даже если буду знать, что она не мой человек.

Я глубоко вздохнул, ощущая, как запершило горло от долгого монолога. Я не думал о том, что кто-то может наблюдать со стороны, что я говорю сам с собой, задрав голову вверх. Я всё равно продолжал:

– Никогда не верил в то, что где-то в мире есть моя половина. Не верил в половины, которые встречаясь становится одним целым. Кто-то выбирает одиночество. Ему это нужно! И он при этом не половинка кого-то или для кого-то, а вполне себе целый человек.

С каждым словом мой голос становился громче, увереннее. Смелее. Я как будто читал молитву, но не для прихожан одной маленькой церкви, а для всего мира.

– Я не могу отрицать свои чувства к Айрин. Даже если это противоречит тому, что я вспомнил из прошлой жизни. Не могу и не хочу! Я не хочу её потерять… Даже если она не та самая, не моя родственная душа.

Что это, если не признание себе в том, что есть единственная истина? И эта истина никогда не сокрыта от человека, потому что она рождается с ним, она есть в его душе всегда.

Когда возвращался домой, я уже знал, что скажу Айрин.

Её слова

– Она пришла? – тихо спросил я тётушку Лулу, когда зашёл в дом.

Лула заваривала чай:

– Отнеси ей.

Я взял чашку из её рук.

– Злится?

– Плачет, – посмотрела мне в глаза тётушка.

Я опустил взгляд.

– Да, с ней нелегко. Она невозможная! Но в то же время – она невероятная! У неё огромное сердце. И оно полностью заполнено любовью к тебе.

– Я знаю, – ответил я, не поднимая глаз.

– Тогда почему же доводишь её до слёз?

– Потому что не мог ответить ей взаимностью.

Я вошёл в нашу комнату. Айрин сидела на полу, положив руки на край кровати, а на них – голову.

– Тётушка заварила тебе чай.

Она даже не повернулась на мой голос. И в голове её было тихо.

– Пахнет вкусно.

«Мятой, гвоздикой и лимоном?»

Так пахли васильки, цвета которых были её глаза. Так пахла она в нашу первую встречу.

– Мёдом, – улыбнулся я. Присел на корточки возле неё и поставил чашку рядом.

Айрин повернулась и уткнулась заплаканным лицом мне в грудь.

«Я думала, что ты не обидишь меня, потому что знаешь, насколько это больно. Но ты сделал хуже! Ты отказался принимать мою любовь! – Её мысли беспорядочно прыгали. – Вселенная накажет тебя за твоё предательство!»

Она обвила мою шею.

Я был готов принять любое наказание, лишь бы она не страдала.

– Айрин, я буду любить тебя так, как умею. Я буду учиться любить тебя так, как ты этого заслуживаешь.

– А я люблю тебя так, чёрт возьми, как никто никогда не полюбит! – громко и отчётливо выкрикнула Айрин.

Я замер, прижимая её к себе. Потом прислушался – в её голове не было ни одной мысли. Точнее: я их не слышал.

– Айрин…

Я медленно поднялся, высвобождаясь из объятий, и отошёл на пару шагов от неё.

– Отстань! – строго и также громко сказала она.

– Ты…

Её глаза округлились – она сама только сейчас поняла, что говорит, а не думает. Айрин поднесла ладонь к своим искусанным губам, всё ещё смотря прямо мне в глаза.

– Я… – Удивление на её лице сменилось испугом. По её щекам покатились слёзы, одна за другой. Айрин закрыла лицо ладонями. – Ты меня слышишь? – прошептала она.

Я смотрел на неё и ничего не мог ответить, потому что был застигнут эмоциями врасплох. Меня потряхивало от внезапного озарения: вот она, твоя родственная душа, перед тобой!

– Это… это чудо! – Айрин бросилась мне на шею.

Я обнял её одной рукой, второй приглаживал растрёпанные в разные стороны локоны.

– А мысли? – Айрин отстранилась, пристально глядя на меня. Её глаза стали насыщенно-синими, как будто северное сияние озарило небо.

Я отрицательно помотал головой.

– Видишь, что любовь к тебе сделала со мной?! – она говорила так, будто никогда не была немой. А я слышал её так, будто всегда слышал этот голос.

– Посмейся, пожалуйста! – попросил я.

И она рассмеялась, отпрянула от меня и закружилась, хлопая в ладоши. Потом присела и расплакалась, обхватив коленки руками. А потом подскочила и обессиленно рухнула в мои объятья.

– Я говорю! И смеюсь!

А я не мог насладиться этим смехом, с любовью смотря на неё.

Она трогала свои губы, кричала во весь голос, смеялась, целовала меня, плакала, а потом выдохлась и опустилась на кровать.

Я прилёг рядом.

Она медленно и тихо подвинулась ближе, положив голову мне на грудь.

– Теперь ты не слышишь мои мысли?

Я слышал только её учащённое дыхание и громкое сердцебиение.

– Не слышу, – ответил я.

– То есть… это значит, что я твоя родственная душа?

Ответ

«Дорогой я,

Неважно – Мужчина ты или Женщина, всегда оставайся Че-ло-веком! Помни: самое важное, что ты можешь взять с собой в бездну, это не память.

Это Любовь.

Рождаются и умирают новые миры, а любовь пребудет дольше всего.

Любовь будет всегда: она начало начал. Она единственная реальность. Она пришла из бездны, из тьмы, чтобы осветить собой непростую дорогу – жизнь. Мы ради того и живём, чтобы любить.

Только любя принимаешь всё таким, каково оно есть, не пытаясь это изменить.

Ты можешь не замечать любовь. Можешь представлять её какой угодно. Можешь отрицать её существование. Можешь говорить, что никогда не искал её и не найдёшь. Но она сама найдёт тебя! Заполнит каждый миллиметр твоего духа. Она будет внутри тебя. Жить. Сиять. Она – настоящая искренняя любовь душ».

Мы сидели на берегу Буша. Айрин делала наброски карандашом в альбоме. Я заканчивал писать письмо.