Янина Хмель – Падение в небо (страница 10)

– Как думаешь, мы справимся?

Оскар улыбался в ответ, накручивая мои кудри на маленький пальчик.

– Я думаю, справимся, – поцеловал его в макушку, прикрывая глаза.

– Его пора кормить, – услышал голос тётушки, – я разогрела молоко.

Я открыл глаза и, прижимая Оскара к себе ещё крепче, прошептал:

– Я выполню своё обещание, любовь моя.

В бездну

Я должен был отпустить это тело, ведь в нём больше не было её души. Тётушка Лула осталась с ребёнком, а я вымыл Айрин, переодел в белое длинное платье, заплёл одну косу набок, как она часто носила при жизни. А потом отпустил ей все грехи.

«Я всё равно придумаю, как напомнить тебе о себе», – вспомнил её слова.

– Я никогда не забуду тебя, – прошептал ей на ушко, прежде чем позволить отправить тело в печь, а мысленно добавил: «Мы ещё встретимся».

Когда вернулся к ребёнку, я не знал, что мне делать с ним, как подступиться, как смотреть. Как можно полюбить того, кто всегда будет напоминать мне о потере моей родственной души?

– Хотя бы возьми его на руки! – недовольно закатила глаза тётушка, подогревая для ребёнка козье молоко.

– Я не могу! – честно признался я. – Каждый его крик напоминает мне о том, что она пожертвовала собой ради него.

– И ты хочешь, чтобы её жертва была напрасной? – упрекнула меня Лула. – Он совсем один!

– Я не могу любить его! – прорычал я.

– Какой же ты болван! – фыркнула она, отталкивая меня и проходя в комнату, из которой был слышен плач.

Я подошёл к двери и заглянул туда. Лула баюкала ребёнка, прижимая к груди.

«Вероятно, у него болит животик, ведь вместо лёгкого молока матери ему подсовывают тяжёлое молоко козы! – Я читал её мысли. – А его папаша не может прижать его и дать понять, что он любим».

Я прикрыл глаза и вздохнул:

– Дайте его мне!

– То-то же, – проворчала она, передавая ребёнка мне. – И придумай ему уже имя!

Впервые за трое суток я взглянул на своего сына. Он был таким крохотным… Почему же у Айрин был такой огромный живот? Я подумал об Айрин, и моё сердце сжалось. Точнее, то, что осталось от моего взорвавшегося сердца.

– Видишь, он перестал плакать, – прошептала Лула.

– Что мне с ним делать?

– Что же?! – фыркнула тётушка. – Любить и заботиться.

– Он такой крошечный…

– Недохоженный, – пожала плечами она.

– Они вообще выживают?

– Вот что за язык! – закатила глаза она. – В любви и заботе выживают!

– Я любил её! Почему Всевышний забрал её, а его оставил?

Тётушка Лула выхватила ребёнка у меня из рук и прошипела:

– Болван!

Малыш снова заплакал.

Я закрыл уши ладонями, чтобы не слышать его крик. Если бы я знал в эту минуту, что сам оттолкнул свой шанс на искупление, я бы переубедил себя. Вот только моя интуиция как будто была оглушена болью.

Плач ребёнка затих. В моём подсознании вспыхнули последние слова Айрин: пообещай, что никогда не оставишь нашего малыша…

Я вбежал в комнату, куда ушла тётушка с ребёнком.

– Всевышний услышал тебя! – она вытерла сбежавшую по щеке слезу.

– Что… что случилось?

– Я покормила его и отвернулась, оставив его в люльке…

– И? – я затаил дыхание.

Лула молчала, потом я прочёл в её мыслях: «Он перевернулся на животик, отрыгнул и захлебнулся».

Всевышний услышал меня, и в ту самую минуту, когда я понял и принял, что этот ребёнок – мой шанс на искупление, когда я уже решил, как назову сына, – забрал его.

У меня уже не осталось сил на страдания. Я пришёл в то место, где Айрин рисовала.

«А если бы я упала в реку, утонула бы?» – вспомнил мысли Айрин, когда она сидела так же на этом берегу и смотрела в воду.

– Тебе бы повезло, если бы ты сразу захлебнулась. Удар по воде подобен тысяче ножей, вонзённых в тело. На несколько мгновений ты полностью потеряешь контроль над собой, – вслух повторил свой ответ я.

Я поднялся с корточек, предчувствуя конец своей третьей жизни. Я знал, что это тоже ошибка, но я не мог – не хотел – жить даже минуту без неё.

Прежде чем шагнуть в бездну, я поднял глаза к небу и проговорил вслух:

– Прости меня, моя любовь! Я обещаю всё исправить в следующей жизни.

Жизнь Ангелины

Россия, Санкт-Петербург

наши дни

Авария

Я проживала каждое воспоминание до аварии, которая унесла жизни мужа и сына, но отталкивала те минуты, когда видела их живыми в последний раз.

Каждое утро, открывая глаза, я искала ответ на волнующие меня вопросы: «Почему я не умерла вместе с любимыми? Если бы я умерла вместо них, искупила бы свою ошибку сполна?»

Потом вспоминала обещание из прошлой реинкарнации: всё исправить в следующей жизни. Значит, не имею права сдаться.

– Ангелина, доброе утро.

Я подняла глаза и посмотрела на психотерапевта.

– Зачем вы скрываете от родственников, что всё вспомнили? – без церемоний начал он. – Я не понимаю ваших мотивов, – снял очки и потёр глаза.

– Чтобы избавить себя от их жалости, – призналась я.

– Честно? – Он вздохнул. – У меня нет возможности держать психически здорового человека в отделении.

– А у меня нет желания покидать это отделение.

– Кхм, – он вернул очки на прежнее место и посмотрел на меня, – я могу приставить к вам практиканта. Я долго думал… – Он опять снял очки и прикрыл глаза. – Думал, что я могу ещё сделать, чтобы помочь вам? Но тут я бессилен, – он резко открыл глаза и посмотрел на меня. – Нельзя помочь тому, кто не хочет, чтобы ему помогали. Вы не хотите помощи. Единственная ваша психическая проблема – это принятие.

– Хватит! – перебила его я. – Приставляйте своего практиканта и отвяжитесь от меня со своей помощью. Я действительно не нуждаюсь в ней.

– Так случается, – тихо произнёс психотерапевт.

Я зажмурилась и сцепила зубы, почувствовала, как свело челюсти, а на закрытых веках изнутри появились красные точки.