Янина Береснева – Трое в кустах, не считая собаки (страница 10)

Самое обидное, что только сейчас я поняла, что никаких чувств к Мирону не питаю. Кроме чувства сострадания, конечно. Неужели я так долго самообманывалась: права тетка, надо слушать свое сердце, оно не подведет. Следующий раз буду выбирать жениха осмотрительнее. Хотя до следующего раза еще дожить надо…

Видимо, остаток дня лицо мое было мученически перекошено, как у Ивана Васильевича Бунши, что страдал зубами. Тетка, проходя мимо, каждый раз охала:

– Ну и чего ты так убиваешься. На почту бегала? Небось, Мирону своему звонила? Лицо-то какое постное, аж сердце щемит. Был Мирон – и нет Мирона, ты себе еще сто таких найдешь. С твоей-то красотой! А то сходили бы к Кристине, погадали. Авось суженого нового тебе подыщет? Он тебя и до дому потом проводит.

– Кто?

– Суженый. Ну, в смысле, Шуряйка…, – тут тетка смешалась и поспешила в теплицу поливать свои помидоры.

Какое-то время я поглазела в неизменно включенный телевизор, кусая костяшки пальцев и нервно постукивая ногой. Даже кот, которого я хотела погладить, сторонился меня, а вскоре и вовсе запросился на улицу. Я потопталась на пороге и решила, что все-таки прогуляюсь до Крыси. Все лучше, чем ловить на себе жалостливые взгляды тетки.

Я схватила черную матерчатую сумку – чудо из местного универмага – покидала туда первые попавшиеся книги, смахнув их с полки комода, зачем-то захватила гребень и уже на полном серьезе собралась класть в сумку веник, но вовремя спохватилась и, плюнув, поставила веник в угол. А вот банку меда к чаю все же захватила.

Тропиканка жила сразу за поворотом, через два двора от магазина. Ее домик, небольшой, выкрашенный в алый цвет, всегда казался мне очень уютным. Палисадник с сиренью, лавочка у ворот – кажется, за годы ничего особенно не изменилось. Хотя при свете дня было бы видно, что домику не помешает покраска. В окнах горел свет, но калитка была закрыта. Я уж было подумала повернуть назад, но тут вдалеке показалась компания подвыпившей молодежи, что было слышно по крикам и песнопению. Я поспешила постучать в ворота, чтобы не встречаться с коренными жителями.

В окне показалась физиономия Крыси, а уже через минуту из дома выскочила она сама, радостно махая мне руками:

– Ну, наконец-то, а я уже волноваться начала, что ты не придешь. Самой гадать боязно, а тетушка говорит, что я дурко.

Я чуть не произнесла вслух, что полностью согласна с ее тетушкой, но вовремя осеклась. К тому же, сама Тропиканка вышла из залы, где смотрела телевизор, и уставилась на меня сквозь толстые очки. Надо сказать, она сильно располнела, годы побили ее былую красоту, но что-то все же уцелело. Одним словом, выглядела она неплохо. И сразу же разулыбалась, признав меня:

– Глашка, совсем стала невеста. Давно я тебя не видела. Ну, проходи, поболтаем. Моя-то дрисня все уши про тебя прожужжала. Послал Бог племяшку на старости лет. Это ж надо, в магазине работать – и ничегошеньки в дом не принести. Хоть бы печенья какого списала бы на усушку, а она честная очень. Как сестрица моя.

– Как Вы поживаете? – вежливо поинтересовалась я в ответ.

– А что я? Жизня моя, как мексиканский сериал. Вот и кукую одна. Все мечтала о счастливом конце, да на горизонте одни Хуаниты появлялись…

Крыся фыркнула и пояснила мне:

– Ты тетку не слушай, она не со зла. Привыкла языком чесать со старухами. Тебя Глаша про здоровье спрашивала, а не про кавалеров твоих. Ты бы, тетя, лучше нас чаем напоила.

– А что? И напою. У меня как раз чайник скипевши.

Пока Тропиканка делала чай, Крыся достала какую-то книгу, и принялась с выражением зачитывать мне отрывки про гадания. Видимо, это требовалось для создания необходимой атмосферы.

– Случилось это в ту ночь, когда ветер на небе все звезды потушил. Луна словно заблудилась в темноте, а на земле такая темень разлилась, что даже самые смелые собаки попрятались в будки и стучали там зубами от страха…

Я делала вид, что слушаю, иногда кивала невпопад, думая о своем. Крысино чтение успокаивало, и я чуть было не задремала. Но тут тетка Тропиканка позвала нас чаевничать. Я надеялась, что за чаем Крыся позабудет про свои гадания, но, допив вторую чашку, та увлекла меня за руку в свою комнату.

Мы уселись на старый продавленный диван и немного погадали по книге. Причем мне все время выпадали испытания, а Крысе – то сума, то казенный дом. Ждала же она явно не сумы, а большой любви, посему заявила, захлопнув книгу:

– Это все мелочи. Не стоит верить книгам, они нас путают. Начнем с пускания венков, если не затонут – быть свадьбе.

– Может, не надо? – робко встряла я, поглядывая на часы. Время было позднее, шляться по реке желания не возникало, но Крыся была настроена воинственно. Пришлось идти. Я захватила свою сумку, так как назад возвращаться не собиралась, и мы отправились на реку. Венков у нас не было, но Крыся не растерялась и предложила сделать их непосредственно на месте, из дикорастущих камышей. Подозреваю, она была уверена – камыши не тонут.

У реки было прохладно, и я стала ежиться, а Кристина занялась венками. Вечер в деревне загустел как черничный кисель. Сквозь тяжелую грозовую тучу, черной пеленой нависшую над рекой, практически не было видно неба.

Отправив венки в свободное плавание, Крыся с удовольствием констатировала, что они плывут. По ее мнению, направлялись они в сторону столицы, из чего она сделала выводы о нашем светлом будущем.

– Ну что, теперь погадаем на волосок?

– Нет, все, я домой. Пошли, провожу до поворота. Молнии вон сверкают, сейчас как линет, да и поздно уже. Даже ни одного рыбака нет.

– Ладно, – вздохнула Крыся, обреченно поворачивая назад, к дороге.

Проходя мимо часовни, я замедлила шаг, пытаясь увидеть в окне свет. Но в этот раз в святом месте было темно. Вокруг ползали какие-то страшные шорохи, и я снова почувствовала себя неуютно. И вдруг на меня стало капать: резко начался дождь, да такой сильный, что через несколько секунд я была уже насквозь мокрой. Крыся запричитала, пытаясь укрыться моей сумкой с книгами, а я заметалась в поисках раскидистого дерева. Потянув ее за руку, я метнулась к ближайшему могучему грабу.

– Ну и линуло, – восторженно заголосила Крыся, перекрикивая шум дождя. – Это к деньгам, главное – венки поплыли…

Тут где-то в нескольких метрах от нас зашуршало, треснула ветка, но раскат грома перекрыл этот звук.

– Стоять в грозу под деревом не лучшая идея, – озаботилась я безопасностью, сквозь темноту пытаясь разглядеть ближайшие кусты. Кажется, звук шел оттуда. Крыся зачем-то стала вслух считать секунды от вспышки молнии до раската грома, а я вдруг явственно услышала какой-то сдавленный крик, доносившийся все из того же места. За этим снова последовала какая-то возня в кустах, мне даже почудились глухие удары об землю. Я толкнула Крысю в бок, но та заткнула уши и знаками пояснила мне, что боится грома. А громыхало знатно.

Через пару минут, тянувшихся вечность, дождь вроде бы начал понемногу стихать, и я решила, что пора бежать в сторону дома.

– Ну что, рванем?

Кристина закивала и я, накинув капюшон толстовки, первой выпрыгнула на тропинку. Но тут из злосчастных кустов перед часовней раздался прямо-таки грохот, который я поначалу приняла за гром. Кристина сделала стойку, и я поняла, что мне не показалось. Кто-то сдавленно вскрикнул, и я непроизвольно сделала пару шагов по направлению звука. Темнота не давала ничего увидеть, но тут Крыся ухватила меня за локоть и выдала:

– Глашка, валим отсюда, что-то вечер перестает быть томным.

Небо прошила яркая молния, и в ее свете в метре от себя я внезапно увидела человеческие глаза на вполне себе человеческом лице. Свет быстро погас и снова наступила темнота.

Вопль, который я издала, должна была слышать вся округа. По крайней мере, мне так казалось. Позже Крыся рассказывала мне, что из моего рта вышло всего лишь ужасающее шипение.

– Аааа, – возвестила я всей округе о своих чувствах и стартанула в сторону дороги, волоча за собою гадалку. Мы бежали, разбрызгивая грязь во все стороны, пару раз я чуть не поскользнулась на раскисшей под дождем глинистой земле.

Лишь добравшись до освещенной фонарями дороги, я малость притормозила. Крыся налетела на меня сзади, тоже притормозила и огорошила меня оригинальным вопросом:

– А куда мы так несемся?

– Ну как же… Там же звуки какие-то, и вообще, страшно. Ты же первая кричала, что надо валить.

– Так там вроде бы кто-то стонал. Я подумала, вдруг там парочка уединилась, а мы словно подслушиваем.

– Под дождем с молниями? Парочка? Мне показалось, там кто-то кого-то бил…

– Мало ли любителей острых ощущений? На лето сюда много молодежи приезжает, возле реки постоянно компании, палатки, парочки, – талдычила свое Крыся.

Тут я разозлилась, потому что при свете фонарей и на дороге страшно уже не было. Кристина отряхивалась от внезапно прекратившегося дождя, а я почувствовала себя дурой. В самом деле, чего это я? Наверное, рассказы Крыси про леших и русалок подействовали на меня удручающе. Но в кустах кто-то возился, да и крик не мог мне почудиться. Может и правда молодежь гуляет?

– Ой, а сумка твоя где? – Крыся всплеснула руками, обнаружив пропажу.

– Черт, наверное, бросила под деревом. Там ничего важного, но сумка теткина, да и книги… Возвращаться неохота, как-то боязно.