Янина Береснева – Приватный танец для темной лошадки (страница 15)

— Я вот тебе сейчас гляну, друг мой ситный. Бандитам на тебя настучу, будешь знать.

— Вот ты какая. А я думал, есть еще женщины порядочные. Тогда тебе тоже гадость сделаю.

— Это какую же?

— Список твоих клиентов в Сеть выложу. Скажу, что ты — мошенница, которая людей на деньги разводит, а сама хранит на них компроматы на все случаи жизни, — порозовел скулами Вовка. Видно было, что такие слова мучительны для его организма, но не произнести их он не мог.

А я так и осталась сидеть с открытым ртом. Все данные на клиентов, даже не самые приглядные, я действительно хранила в компе. Чтобы не путаться и иногда освежать память, если кто приходит повторно. Итого — репутации придет конец. И только я собралась самолично убить этого гада Вовку, чтобы не делал мне нервы, как дверь хлопнула, а мы подскочили.

Я осторожно выглянула в коридор, а Вовка вжался в стену и сравнялся с ней бледным оттенком лица. На пороге стояла первая свекровь, свет очей моих, Клавдия Захаровна. Напоминала она Фрекен Бок с фиолетовыми кудрями. Квартиру моя свекровь давно сдала, перебравшись на дачу в Орехово-Зуево, но зимовать почему-то предпочитала у меня.

— Ой, Лелька, у меня же котел сломался, а уже не май. Мерзну, мать его так растак. Да и примета есть: коли крот сделал большие запасы на зиму — жди холодов. Вот я лахи под пахи — да сюда, к тебе. Глядишь, Новый год справим, а там уже и весна. Котел починим.

Пока я задумалась, каким образом Клавдия Захаровна измерила запасы крота, Вовка тоже не ворон ловил и полюбопытствовал:

— А с чем вы сравнивали кротовые запасы? Ну, чтобы понять, больше они в этом году или не очень?

Захаровна испепелила его взглядом, а я порадовалась: мозги у парня работают, несмотря на удар по голове. Пока я думала, как представить свекрови это чудо, он сам протянул руку и выдал:

— И — добрый вечер! Я жених Ольги, олигарх.

Моя челюсть опять уехала и вернуться уже не обещала. Свекровь, приложив руку к области сердца, ахнула. Только я, показав кулак Вовке, собралась внести ясность, проследовав за свекровью на кухню, как из коридора снова донеслось:

— А чего это у вас двери нараспашку? Это же полный бред — в наше время и не запираться.

— Это не бред, это гостеприимство, — отмахнулась я и тут же пожалела, что не запираюсь. До меня медленно, но дошло, что в гости пожаловала и вторая свекровь. Свет очей моих, Рахиль Назимовна. Бывшая актриса местного ТЮЗа в шляпке с пером и запотевших очках.

— А воблу сушеную откуда принесло? — буркнула первая свекровь, сотрясая стол шматами сала и банками с капустой.

— Представляете, мои дорогие, нас на районе труба лопнула. Авария, все в ужасе, а отопления нет. Оленька, доченька, я к тебе буквально на два денечка, обещали починить к празднику. И вам здравствуйте, Клавдия Захаровна! Решили покинуть свое царство моли и мокрицы?

Первая свекровь сложила руки на груди и уставилась на свою заклятую «подружку».

— Какое у тебя, Рахиля, лицо стало морщинистое, как курья жопка. Все худеешь…

— А вы все едите и пухнете, едите и пухнете, Клавочка. И Павлик ваш вечно опухший был, но тот много пил. Оно и понятно, при такой-то матери…

— Ничего он не опухший! Это наследственное, дед его просто на пасеке работал…

— Ой, а помните, как Павлик ваш пьяный в озере уснул? — захлопала в ладоши Рахиль Назимовна, словно ей вручили новогодний подарок на елке. — Все газеты тогда об этом писали. Восстал из камышей, как зомби, и на рыбаков попер. Два инфаркта как с куста. После этого случая Оленька и прозрела. Поняла, что дальше только хуже, и обратила, наконец, внимание на моего Андрюшу.

— А твой Андрюша чем лучше? Можно подумать, он ее осчастливил. Не мужик, а энциклопедия барбитуратов. А с таким в постели не запоешь…

— Мой Андрюша — голова! Это вы тут все темные, необразованные. А вот американцы-то сразу оценили потенциал. Они там в большинстве своем все отсталые, лобные доли жиром заплыли, вот наши мозги и вывозят. Наши мозги, советские, звонкие, закаленные, они там на вес золота!

— Ой, подумаешь, голова. Будто это у мужика главный орган. Голова у Андрюшика и правду здоровущая, что та тыква. «Голова, голова, а я думала сова!» — запела Клавдия Захаровна, пускаясь в пляс.

Я искоса глянула на Вовку. Подпольный олигарх в чужих джинсах стоял и пучил глаза. Мои свекрови кого хочешь проймут, это я уже дама привычная, а постороннему тяжело: будто попал под лавину. И тебя несет, и надежды на спасения нет.

Между тем в кузне моей лились взаимные оскорбления и упреки. Свекрови не сдавались, я вдруг подумала, что в чем-то Клавдия Захаровна была права: Андрюша всегда был женат не на мне, а на работе. Хотя со стороны это был вполне счастливый брак. Познакомились мы в ДК Химиков, где молодой научный сотрудник Андрей Белов в свободное от работы время вел кружок юного химика, а я, соответственно, кружок астрономии.

Я как раз переживала не самый приятный период в жизни — развод.

Павлик, мой первый муж, исполнитель русских народных песен в хоров коллективе все того же ДК, к тому времени стал все чаще отдыхать не со мной, а в озере. И после того памятного случая с рыбаками наши пути разошлись.

Но тут вмешалась судьба. На волне гастрольной удачи Павлика занесло в Швецию. Вы спросите, как его взяли на гастроли? Говорю же, судьба. Главный солист их ансамбля накануне серьезно заболел, а выезд был запланирован, и от безнадеги в последний момент руководители делегации взяли в хор Павлика. Там, в Швеции, во время гастролей он то ли убежал, то ли потерялся. История умалчивала. Клавдия Захаровна упорно утверждала, что Павлик устроен: женился на пожилой вдове и поет там в церковном хоре.

Но завистники шептали иное: Павлик ходит по дворам в Швеции и лает там разными голосами. Зачем? Все просто: в Швеции есть специальный налог на собак, и некоторые сотрудники налоговой лаем вычисляют не поставленных на учет питомцев. Полаял у двери — тебе ответили — получи, хозяин, штраф.

— Так, всем молчать. Вы у меня дома, в конце концов, — рявкнула я. — Или находите общий язык, или выгоню.

Оставив притихших свекровей обживаться, я втащила упирающегося Вовку в спальню.

— Что это за шуточки? Жених! Олигарх… Олигофрен ты, раз так встрял. Вот тебе и все дела. Видишь, не до тебя сейчас. И так дом — полная коробочка.

Вовка уселся на диванчике бочком, сложив ручки, и виновато поглядывал на меня огромными голубыми глазищами. Точно нашкодивший щенок. Машинально потрепав его по светлым кудрям, я призадумалась.

— Ладно, сегодня ночуй. Но не вздумай меня шантажировать, — сменила я кнут на пряник. — Не то пожалеешь, уж это я тебе организую.

Дурака желторотого было жалко, но не будет же он тут отсиживаться вечно? Конечно, парень хорош, не спорю, но в женихи мне такое чудо не упало. У нас разница в возрасте минимум лет пять. А то и больше, если уж быть до конца честными. Не усыновлять же его, в самом деле…

Кое-какие мысли блуждали в моей голове, и я решила проверить вводные данные. Для чего, забыв о голоде, напялила парик и набрала Свету Березкину — мою постоянную клиентку. Ее муж Дмитрий Березкин засиделся в капитанах, а Светлана мечтала стать генеральшей. На этой почве мы и сошлись. Точнее, сначала она ко мне пришла, а уж потом мы раззнакомились как следует и стали действовать сообща: в интересах Родины и четы Березкиных. Несмотря на поздний час, Светлана откликнулась сразу. Я не стала долго ее томить и перешла к главному:

— Светочка, я чувствую положительные вибрации. По нашему делу. В городе произошло убийство криминального авторитета. Твой муж его и раскроет. Уж будь уверена. Но мне нужна кое-какая информация.

Минут двадцать я объясняла возбужденной Березкиной, как аккуратно добыть у мужа интересующие меня сведения. Инструктаж меня утомил, но Светлана вроде бы все поняла.

После разговора с Березкиной я дала Вовке задание подробно описать на бумаге сцену в бане. А после развлекать бабулек. Сама же, ухватив пакет, понеслась в ночник: большая семья, неожиданно образовавшаяся в моей холостяцкой квартире, требовала пропитания.

Вернувшись с тремя пакетами, я застала свекровей в крайне неудобных позах: отставив задницы, те пытались одновременно прильнуть к стеклянному окошечку в моей двери и шипели друг на друга:

— Что? Что там, Клавка?

— Да не напирай, вобла. Что-то розовое. Вроде лицо, мне бы очки …

— Дайте я гляну. У меня зрение лучше. Да какое ж это лицо, Клава? Почему улыбка вертикально? Это сра… Срам какой!

— Напугала, зараза! — пошла в атаку Клавдия Захаровна, когда я деликатно кашлянула. И сразу же нашла объяснение:

— Мы тут твоего олигарха караулим, чтобы не спер чего. Там же грамоты моего Павлика.

— Андрюшины медали за научные достижения…

— Отставить слежку, — скомандовала я, передав им пакеты со снедью. — Раскладываем провизию, получаем постельное и расходимся.

Оттеснив свекровей, я вошла в комнату, и причина волнения бабок стала понятна. Голый Вовка с телом Аполлона отжимался от пола. Перед этим, видимо, он принял душ, но во время спортивных па-де-де полотенце упало, и свекрови имели удовольствие лицезреть его упругий зад.

— Да что такое… Всем немедленно спать! — разозлилась я. — С дороги отдохнуть не дадут.

Нудист Вовка резво прыгнул на диванчик, а я улеглась поверх одеяла и стала думать о жизни. Свекрови громко делили две комнаты, но вскоре наступила блаженная тишина, прерываемая редкими горестными вздохами Вовчика. Видно, ему тоже не спалось.