Янина Береснева – Любимые вне закона (страница 9)
– Ох, ты ж… – пробормотала я, закрывая лицо руками, – неужели все так плохо? Думаю, мне надо сматываться из города. Я пошла по наклонной: сомнительные знакомства, алкоголизм, буйное поведение и провалы в памяти.
– Не переживай, я тебя не выдам. У каждой пьяной девушки есть две крайности: кандидат наук и сексуальная кошечка. Вчера ты продемонстрировала обе свои стороны: сначала закидала меня своими экономическими терминами, а потом…
– А про потом я предпочла бы не слышать, – перебила я его, нащупала на стуле под собой пульт и демонстративно включила телевизор.
Завтракали мы в молчании, после чего Макс вымыл посуду и, одевшись, вызвал такси.
– Отдыхай, принцесса. Вижу, сегодня ты не в духе, так что телефончик просить не стану. Думаю, сама меня найдешь.
Чувствовала я себя прескверно, оттого препираться с ним желания не возникло:
– Конечно, найду. Никто не моет посуду так чисто, как ты.
Когда мой новый товарищ направился в прихожую, я заметила, что он сильно хромает на левую ногу. Странно, вчера я этого не заметила, хотя вчера я вообще мало что замечала. На пороге Макс задержался и, глянув на меня насмешливо, козырнул рукой:
– Все, ухожу. Но, в отличие от твоей девственности, я еще вернусь.
– Пошел ты! Но все равное спасибо, что довез и все такое…– крикнула я ему вслед, удобно устраиваясь на диване.
Хлопнула дверь, с улицы послышался звук подъезжающей машины, а я улеглась на диван, натянула плед по самые уши и попыталась погрузиться в спасительный сон. Но, видимо, в тот день мне не суждено было отдохнуть ни душой, ни телом.
Сначала я снова захотела пить. Потом вспомнила про документы, которые собиралась изучить в выходные, и полезла за ними в шкафчик на кухне. И тут меня осенило: я же брала папку с собой в сумку, собираясь в город. Надеялась, что найдется минутка в кафе или куда там меня могло занести.
Не будучи уверенной, что найду достойную компанию, я планировала спастись от скуки чтением бумажек. С внезапной ясностью я увидела себя на диванчике у Жанны. Она пошла в душ, начав собираться в клуб, а я устроилась с чашкой чая и документами у нее на кухне. Конечно же, оставила я их там же, на диванчике. Как и свои вчерашние покупки.
– Как же башка трещит… – пробормотала я, параллельно набрав номер Жанны. Конечно, будить подружку после такой гулянки было свинством, но мне позарез нужно было успеть до завтра изучить договор.
Жанна не отвечала, что было неудивительно. Памятуя о ее состоянии, я решила не трезвонить понапрасну.
– Придется ехать, – вздохнув, я пошла одеваться, но предварительно выпила еще одну таблетку от головной боли и вызвала такси. Садиться за руль в таком состоянии не рискнула.
Домофон у Жанки тоже не отвечал, но в подъезд я попала без особых трудностей. В выходной день дверь без остановки гуляла туда-сюда: дети с собаками, пенсионеры с мусором, взрослые с колясками. Все куда-то спешили, и я даже позавидовала чужой, наполненной смыслом жизни. А я сейчас уткнусь в бумажки, сделаю вид, что от меня что-то зависит, чтобы в очередной раз не думать о бренности своего бытия.
В подъезде дома пахло выходными и картофельным супом с разварившимися макаронами. Этот запах ассоциировался у меня с детским садом и почему-то с Родиной.
Возле квартиры Жанны я притормозила. Меня ожидал сюрприз: на железной двери рядом с номером чем-то красным была написана фраза: «Сдохни, шалава!» Сначала я подумала, что это помада, и даже попробовала потереть букву пальцем. Оказалось, что это краска, причем уже почти засохшая.
«Чудеса, да и только. Вчера никаких надписей на двери не было. Неужели Жанна так достала соседей, что они решились на подобный экспромт?»
Помнится, она упоминала какую-то бабульку – соседку с нижнего этажа. Та вечно жаловалась на звуки, доносившиеся из квартиры Жанны. Может, подружка вчера буянила, и старушенция пошла в наступление?
Позвонив в дверь несколько раз, я порадовалась своей сообразительности. Захватить запасные ключи, которые Жанка хранила у меня, было отличной идеей.
Я открыла дверь и удивилась звенящей тишине, царившей в квартире. В нос ударил сладкий пудровый аромат туалетной воды, которой пользовалась подружка. Казалось, он насквозь пропитал стены ее уютной двушки.
С чего я решила, что она дома? Может, отправилась ночевать к очередному ухажеру? Хотя вчера она уезжала из клуба в таком состоянии, что данная гипотеза не выдерживала никакой критики.
Я прошла сначала в зал, потом в спальню, но кровать была пуста. Одеяло и подушки смяты, значит, Жанна ночевала дома. Вчера, когда мы уходили, все было убрано. Неужели свалила куда-то с утра пораньше?
Обследовав кухню, я не нашла своих документов. Возможно, Жанна убрала их куда-то? Но лазить по шкафам в отсутствие хозяйки было как-то не тактично. Зато около балконной двери валялась разбитая бутылка коньяка, содержимое которой разлилось янтарным озером на полу. Коньяк Жанка терпеть не могла, пила его только в редких случаях, если надо было составить компанию мужчине. А вот стаканов в мойке нет.
Я снова вернулась в зал и машинально подошла к столику, который подруга именовала компьютерным. Так и есть: папка валялась сбоку, а документы лежали в принтере, но копий видно не было. Это неприятно удивило: зачем Жанне понадобились копии моих бумаг? Сунув проект договора и другие бумаги в сумку, я еще раз огляделась и поспешила на выход.
Вновь увидев грозную надпись, я покачала головой. Возле входной двери у Жанки висело зеркало с полочкой. На ней валялась косметичка с ватными дисками. Жидкость для снятия лака я обнаружила там же. Повозившись пару минут, я привела дверь в относительный порядок и усмехнулась, решив выставить Жанке счет за уборку.
Выпитая с утра вода просилась наружу, да и руки не худо было бы вымыть. Напоследок я решила зайти в уборную. В холостяцкой квартире туалет находился в ванной комнате, совмещенный санузел. Я потянулась включить свет, и только тогда заметила, что он там уже горит. В воздухе почему-то запахло ужасом. Что-то, похожее на нехорошие предчувствия, шевельнулось в моей душе. Но я решительно шагнула в ванную, запретив себе слушать всякие там голоса в голове и нюхать воздух.
Первым, что бросилось в глаза, была какая-то неестественно белая, словно фарфоровая, рука…
Глава 5. Что случилось с Жанной?
Сидя на площадке, прямо на ступеньках, я чувствовала себя маленькой девочкой, которая столкнулась со взрослой проблемой, и не знает, что делать. Соседка Жанны не очень настойчиво предложила зайти к ним, но я помотала головой.
Нащупала мобильный в кармане и бестолково звонила всем подряд. Спустя десять минут примчался запыхавшийся Ден, почти одновременно с полицией и скорой помощью. Мимо меня, сидевшей на ступенях, пронеслись поочередно человека три-четыре. Врач с чемоданчиком показался смутно знакомым, через пелену слез я не смогла рассмотреть его получше.
Через пару минут один из зашедших в квартиру вышел к нам с Деном. Несколько раз я принималась рассказывать мужчине в форме, как нашла Жанну, сбивалась, начинала плакать, снова пыталась рассказать все по порядку. Кто-то из соседей, коих к тому времени на лестнице было уже человек шесть, вспомнил, что нужно позвонить матери погибшей. Номера у меня не было. Я схватила у Дена сигареты и выбежала на улицу, радуясь возможности самоустраниться из этого ужаса под предлогом дурной привычки.
Через пару минут ко мне присоединился брат. Руки у него тоже заметно подрагивали.
– Номер матери нашли в ее телефоне. Я не смог позвонить, попросил этого… из полиции. Им привычнее. Врач говорит, что видимых признаков насильственной смерти нет. И что так бывает…
– Ты же вчера отвозил ее домой? Или нет?
– Мы ехали на такси, Жанну высадили у дома, она вполне резво передвигалась. Я хотел довести ее до двери, но она отказалась. Таксист еще шутил, что такую девушку нельзя отпускать одну. В любом случае, я рассказал полицейскому все, как есть.
– Дурацкий клуб… Зачем мы туда поехали?.. И зачем она так напилась!
– Соседи говорят, что вчера у нее кто-то был. Якобы они слышали музыку, разговоры. Бабка снизу вышла. Утверждает, что слышала звук бьющегося стекла. Как думаешь, к ней кто-то пришел? Извини, я болтаю какую-то ерунду… Она была твоей лучшей подругой?
Он притянул меня к себе одной рукой, уткнулся носом в макушку, а я снова заплакала. Но даже это не мешало мне сердиться:
– Выражение лучшая подруга – какая-то пошлость, не находишь? Лучшая в чем? Среди кого? Это что, конкурс какой-то? Просто друг, подруга. Как-то так…
Потратив еще некоторое время на показания, я наконец поехала домой на такси. Ден пообещал остаться и дождаться родных Жанны. Мне было физически плохо: бросало в жар, голова раскалывалась. В машине было душно от работающей печки, и я прислонилась лбом к прохладному стеклу в поисках облегчения. Мы ехали через окраину города. Серые деревья и редкие прохожие мелькали за окном. Повалил сухой колючий снег, заметая голые и пустынные улицы.
Таксист, словно поймав мое настроение, выключил восточно-отпускные мотивы и включил диск со старыми песнями Кузьмина. Но на этом сюрпризы этого дня не кончались.
Недалеко от моего крыльца был криво припаркован старенький черный внедорожник. А на ступеньках, закинув ногу за ногу, сидел вчерашний товарищ по несчастью по имени Макс. Едва я покинула машину, расплатившись с любителем Кузьмина, он помахал мне рукой и принялся зубоскалить: