Янина Береснева – Любимые вне закона (страница 11)
Уверив отца, что мне не сложно, я вызвалась сама отвезти бумаги в офис. Под диктовку отца я записала еще парочку неотложных дел, которые мне нужно было передать другому менеджеру, пока я не буду появляться на работе. Я решила, что это хороший повод проветриться и как-то утрясти в голове случившееся. Заодно избавлюсь от гостя, проводив его до гостиницы.
Макса я застала на кухне, он жевал бутерброд и галантно предложил мне откусить кусочек. Главное – на столе меня ждал свежий кофе, что я оценила. Мой гость вызвался доставить меня до работы на своем авто, но я отказалась – поеду сама.
– Так что там насчет нашего вчерашнего разговора. Хочешь, узнаю, что случилось с твоей подругой? – садясь в машину, спросил Макс, приглядываясь ко мне.
Почему-то обсуждать это не хотелось. Словно я надеялась, что все вчерашнее окажется сном и сегодня начнется старая добрая жизнь.
– Я и так знаю. Жанна была пьяна, заснула в ванне и захлебнулась водой. Наверное. Как ни прискорбно такое говорить, но вскрытие покажет. Синяков не было… и повреждений, кроме небольшой ссадины. Так врачи сказали. Ден все разузнал. Или у тебя другая информация?
– Я слышал твой разговор с братом.
– И что? Ты решил, что ее убили? Извини, но тебе нужно меньше смотреть телевизор. Что не так?
– Ничего такого, хотя, конечно, убить можно по-разному…
– А… Это из-за надписи на двери?
– Ты рассказывала об этом ментам?
– Я упомянула ее, но, кажется, это никого не заинтересовало. Я поняла, что раз надписи нет, то и речь вести не о чем. Мне кажется, никто всерьез не будет рассматривать версию убийства. Квартира была закрыта, дверь не повреждена.
С северной стороны подул морозный ветерок и донес до меня запах Макса: его одеколон и недосказанные мысли.
– Ты что-то хочешь сказать?
Он как-то странно посмотрел на меня и кивнул:
– Я кое-что вспомнил. В баре еще до того, как мы познакомились… Я переборщил с пивом, заспешил в туалет, но там было занято. И какое-то время я болтался в коридоре, проклиная ссыкунов. Потом мне позвонили, и я задержался.
– Все это очень познавательно, но…
– Твоя стюардесса вышла из туалета и тоже с кем-то разговаривала по мобильнику, причем старалась, чтобы никто этого не слышал. Что-то в самой позе, то, как она прикрывала телефон рукой…
– Если бы хотела, чтобы никто не слышал, не болтала бы возле посторонних.
– Меня-то она не знала. Оттого, возможно, не сильно шифровалась.
– Точно она?
– Девка эффектная, я люблю брюнеток, вот ее запомнил.
– И что ты услышал? – спросила я, отметив, что меня почему-то задели его слова о брюнетках.
– Дословно не помню, но что-то типа: «Попробуй, помешай мне это сделать» и «Хватит мне угрожать». Я еще заинтересовался и подумал: сразу видно, что у девчонки характер. Даже хотел предложить свою помощь А потом на меня упала ты.
– Покороче…
– Теперь мне кажется вполне вероятным, что она кого-то шантажировала. Звучало это со стороны именно так.
– Думаешь, ей могли угрожать?
– Можно узнать, что за номер…
Мне совсем не понравились слова Макса, и я поспешила отмахнуться.
– Если бы у полиции возникли подозрения, ее звонки проверили бы. А если смерть не носит криминальный характер, то никто не станет заморачиваться.
– Я могу. У меня в вашем городе есть знакомые. Думаю, мне могут сказать больше, чем ментам. Узнаем, сама ли она утонула, или ей кто-то помог…
– Мне кажется, это бред. Жанна любила пошутить, могла с кем-то поцапаться, но шантажировать… Да и что такого секретного она могла о ком-то узнать?
– Может, это связано с ее работой?
– Последний год она даже не работала в офисе, иногда брала частные заказы на перевод, какие-то книги… Словом, ничего криминального, – как можно более непринужденно выдала я, хотя в глубине души понимала, что эта мысль не давала мне покоя.
Постель была разобрана, подушки смяты. Бутылка коньяка… Жанка никогда не пила одна, это я знаю точно. Она вообще пила мало, все больше вино или коктейли. Боялась повторить судьбу отца, который спился и умер молодым. Для чего Жанна пыталась отксерить мои бумаги? И куда делись копии? Значит, у нее кто-то был. Да и соседи вроде подтвердили, что слышали голоса из ее квартиры. Но самое страшное – я помнила этот ужасный запах смерти, который почувствовала тогда. Это был запах ужаса и отчаяния, который охватывает человека перед тем, как он навсегда перестанет дышать.
– Тебе-то это зачем? – прервав поток невеселых мыслей, буркнула я, отгоняя морок.
Макс пожал плечами:
– Мне всегда не нравится, когда умирают молодые и красивые девчонки. Есть в этом что-то неправильное. Да и ты мне понравилась, буду рад задержаться рядом. В любом случае я позвоню, если что-то узнаю.
– Спасибо. Не знаю, есть ли в этом смысл, но спасибо.
– Считай это платой за постой. Жаль, что натурой ты не берешь, девчонка ты видная, – подмигнул он мне, нажимая на педаль газа.
– С тобой трепаться – одно удовольствие, – крикнула я ему вдогонку и потянулась за ключами от своей тачки.
В офисе царила привычная атмосфера: все куда-то спешили, звонили телефоны, работали принтеры, в воздухе витал запах кофе, теплой распечатанной бумаги и чьих-то несбывшихся надежд на повышение.
Я сразу прошла на второй этаж в кабинет отца, но застала там дядю Вову. И в очередной раз убедилась, что выглядит он шикарно. Легкая седина, подтянутая фигура, демократичные джинсы и песочный блейзер. Милана положительно влияла на мужа: он выглядел лет на десять моложе своего возраста. Мы немного поболтали, он выразил мне сочувствие, рассказал о последних выходках малышки и напоил крепким чаем.
– Отец с Денисом поехали в гостиницу на переговоры. Надеемся выгодно продать нашу «Надежду». Как тебе работа Дена и Стаса, а? Красавцы.
– Я пропустила презентацию, болела.
– Но ты же знаешь, что это прорыв на стыке медицины и технологий? Диагностика онкологии. Правда, система пока не обкатана, поэтому возможны шероховатости.
– Наверное, Стасу или Дену придется поехать в США, чтобы на месте обучить специалистов клиники? Честно говоря, я так до конца и не поняла, что это за ноу-хау.
– Зарубежным партнерам мы готовы предоставить программное обеспечение. Пользуясь им, врачи из других стран могут загружать в систему оцифрованные случаи своих пациентов и консультироваться с коллегами, работающими по всему миру. Наверное, это лучшее, что мы сделали за все время существования фирмы. Надеюсь, документы никто не видел? – подмигнул мне дядя Вова, забирая папку.
Я отделалась улыбкой, потому что врать не хотелось, а говорить правду я не рискнула. Если документы и видела Жанна, то вряд ли она теперь кому-то о них сможет поведать. Тем более отец не предупреждал меня, что это тайна за семью печатями.
Когда я наконец передала все суперважные дела помощнице отца Веронике Геннадьевне и уже собралась уходить, меня посетила мысль зайти к Дену. Уже потянув ручку двери, я вспомнила, что братец уехал с отцом. В моей голове сегодня плохо задерживались мысли, и я поругала себя за рассеянность. Потом решила, что и Стаса повидать не худо. Отчитаюсь, что выпроводила гостя, не то в благородном семействе снова будет переполох.
Пока расстегивала пальто из-за жары, дверь в их со Стасом совместный кабинет резко открылась, и на пороге появилась раскрасневшаяся Милана. Брови сурово сдвинуты, губы сжаты. При виде меня они скривились в попытке улыбнуться.
Я в недоумении замерла, не зная, куда идти. Стас был на месте, сидел в кресле, но вид и у него тоже был какой-то взбудораженный. Встряхнувшись, он приветственно махнул мне рукой и сообщил, что Ден уехал по делам.
Я решила следовать за Милкой.
– Тинка, держись, горе-то какое, – приобняла меня подруга, пытаясь сделать вид, что только что в кабинете ничего не произошло. – Я думала, ты дома, хотела заехать. Пошли, хоть кофе выпьем? Или до выхода тебя проведу. Когда похороны, не знаешь?
Переговариваясь, мы пошли на первый этаж к автомату с кофе. Милкина грудь все еще ходила ходуном, щеки пылали, но вопросы задавать я не стала. Только подумала про себя: «Сумасшедший дом», – и заказала двойной эспрессо.
Глава 7. Я хочу знать правду
Похороны Жанны были во вторник. Народу собралось достаточно. Я ожидала, что будут только свои, оттого немного растерялась и пристроилась сбоку от основной массы. Близких родственников у подруги оказалось немного, остальные знакомые явились поглазеть и тоже стояли в сторонке. Особо скорбящих не наблюдалось: кто-то разговаривал по мобильному, кто-то в наушниках.
Только мать и старшая сестра жались друг к другу, разглядывая приятелей дочери с видом явного неудовольствия. Насколько я помнила, они с Жанной не особо ладили, потому что не одобряли ее стиль жизни.
Ден с букетом роз приехал поддержать меня и проводить Жанну. Но при первой же возможности сбежал на работу, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не видеть крестов и венков на могилах. Он не выносил подобные зрелища.
– Тинка, завтра на работу не спеши. Отдохни какое-то время… Оформим тебе отпуск на недельку-другую, пока все не утрясется, – на прощание сказал он.
Я подошла к матери Жанны, чтобы выразить свои соболезнования, и спросила, могу ли я чем-то помочь семье. Людмила Борисовна (отчество я уточнила у брата, который возил мать подруги по нужным инстанциям для получения документов) горестно покачала головой, а старшая сестра Жанны, полненькая блондинка в пуховике, мрачно вздохнула: