Янина Береснева – Любимые вне закона (страница 13)
– Потолковать – это значит «пригрозить»?
– Это значит намекнуть, что каждое следующее предложение может быть хуже предыдущего.
– Ты что, киллер? – из вредности начала я придираться, заваривая чай. – Так вот что значит санитар. Как волк? Санитар леса.
– Да брось ты. На самом деле я не такой уж и плохой парень. По крайней мере, был неплохим. Как мне казалось.
– То есть то, что ты связан с криминалом, не должно меня смущать?
– Обстоятельства бывают разные, – пожал Макс плечами. – Кстати, как ни парадоксально звучит, но на скользкую тропинку в криминальный мир чудес меня подтолкнула прекрасная половина человечества.
– И ты, конечно же, добрый, но отвергнутый рыцарь, – усмехнулась я. – Она была стервой, променяла тебя на другого, и с горя ты пошел в робин гуды. А не то бы стал садовником и выращивал миллион алых роз для нужд бедных детей Африки. Не пудри мне мозги. Ты опасный тип и бандит, это за версту видно.
– Я думал, это одно и то же…
– Ты еще умудряешься шутить?
– Ладно, молчу.
– Нет уж, выкладывай все с самого начала. Я не могу держать возле себя абы кого.
– Тогда ты завязывай с оскорблениями. – Макс нагло развалился на моем диване, подложив под спину подушечку. – Я же опасный тип, могу и ответить. Ладно, слушай. Родился я в маленьком городке, отца у меня не было. Мать все время работала. Когда-то, когда деревья были большими, а я был юн и неопытен, на моем пути встретилась одна прекрасная, как мне тогда казалось, дама. Звали ее Настя, но все называли ее Ася, и мне казалось, что в мире нет имени благозвучней. Короче, весь этот юношеский бред, связанный с первой любовью… Ты понимаешь, да? Как у тебя со Стасиком. Через пару лет она все же снизошла до меня, и у нас даже возникло какое-то подобие отношений. Говорю подобие, потому что в той дворовой среде, где я вращался, нормальные отношения видели только по телеку.
– Она была красивая?
– Да, она была очень красивая, но, к сожалению, это ее не спасло. Скорее, наоборот. Желание подороже продать свою красоту сыграло с ней злую шутку: богатые папики не задерживались надолго, а мне надоело быть рыцарем без страха и упрека. И я, наступив на горло своей песне, наплевал на нее. Вот и вся история.
Я почувствовала себя обманутой в ожиданиях и возразила:
– Погоди, а где же пассаж про то, как она тебя бросает, а ты, чтобы доказать…
– А, ты про это? Ну, тут все не так романтично. Со временем красота увяла, к тому же она подсела на наркотики, что в той среде не редкость, начались проблемы со здоровьем. Ее мать обратилась ко мне, когда понадобились деньги на лечение. Я как раз тогда вернулся из одной «горячей» точки из-за ранения.
– Ты что, воевал? – опешила я. Вот уж не ожидала.
– Я занимался стрельбой и спортом в юности, так что… Мне кажется, это было делом времени. Обратился к товарищу по секции, что когда-то давно предлагал взять меня под крыло. Тогда я выбрал частную военную компанию, думал, буду работать телохранителем или инструктором в зоне конфликта, что убивать не придется. Наивный. Ну да ладно.
– Вот дела…
– Но, справедливости ради, воевал я недолго. Ранение. Колено собирали по кускам, плечо вывихнуто, так что месить сапогами всякие зажопья я был уже не пригоден. Валялся на продавленном диване, как унылое говно. Наверное, это был хороший пинок для меня.
– Так вот почему ты хромаешь? А я стеснялась спросить… Итак, ты стал непригоден для службы и остался без денег?
– Ага. Кто знает, не попадись мне на пути тогда мама Насти… Я навещал свою мать, пересеклись во дворе. Внезапно для себя я принял решение помочь. Денег, как ты помнишь, не было, все ушло на восстановление и реабилитацию. Короче, нужно было быстро заработать, и судьба моя была предрешена…
– Пока не совсем понимаю, как ты…
– Как я стал специалистом по трудно разрешимым проблемам?
– Нет, как ты стал киллером.
– Дорогая, ты неподражаема. Какой я киллер? Побойся Бога. Но, так и быть, можешь себя не сдерживать. Я не обидчивый. Что, кстати, говорит еще об одном моем скрытом достоинстве.
– Мне и открытых за глаза.
– Ты ко мне несправедлива. Я встал с дивана, заработал деньги и отдал их на лечение своей бывшей. К сожалению, к любви эта история уже не имеет никакого отношения.
– И что с ней стало? Я имею в виду твою даму сердца.
– Понятия не имею. Я же говорю, акт помощи был лишен романтической подоплеки, которую тебе, как девушке ранимой и нежной, было бы очень приятно узреть. Мне безразлично, что с ней было дальше. По слухам, она умерла от передоза, но это уже совсем не интересно.
– Ты это все сейчас выдумал, да? – с надеждой спросила я, откусывая пончик.
– Конечно. Люблю приврать на досуге. В любом случае, как ни печально это осознавать, я не герой, а обычный человек с кучей тараканов. Надеюсь, ты перестанешь питать в моем отношении напрасные романтические иллюзии, и мы сосредоточимся на деле.
– Я еще не уверена, что с тобой можно иметь дело, – вздохнула я, подпирая щеку рукой. – Но, допустим, ты прав. Я переживаю из-за смерти подруги и хочу восстановить справедливость. К тому же меня об этом попросила ее больная мать.
– Итак, что мы имеем? – довольно кивнул Макс.
– Ничего нового. Официальная полиция не очень-то рвется в бой, ограничиваясь констатацией смерти из-за утопления. Я прочитала, что для утопления в ванне нехарактерно наличие телесных повреждений, если оно не сопровождалось насильственным погружением тела пострадавшего в воду. Даже шишку, про которую говорила сестра, можно объяснить падением в ванну и травмированием твердым предметом. К примеру, чугунным изголовьем ванны.
– Складно поешь.
– Я за логику. А ты что предлагаешь? Туманные намеки твоего знакомого патологоанатома к делу не пришьешь. Соседи ничего определенного сказать не могут. Надпись на двери была, но я ее стерла. Теперь рассказ о ней будет выглядеть фантастическим бредом чокнутой подруги.
– Опыт подсказывает, что надо побеседовать с ее окружением. Язык куда-нибудь да приведет. Побольше узнать о ее последних днях, авось что интересное проскочит.
– Допустим. Мама и сестра с ней давно не общались, они не были близки, но я попробую с ними переговорить. Что там по Анатолию?
– Как раз собирался к нему заехать, так что можем отправиться вместе. Я предупредил, что ты захочешь задать вопросы. Кстати, он искренне опечалился, когда узнал о смерти Жанны. Видимо, она была ему не безразлична.
– А ты…
– Конечно, я проверил. Тебя же интересует алиби Толика? В тот день его не было не только в городе, но и в стране.
Я покивала, вспомнив, что Жанна упоминала их ссору и его вероломный отъезд в Египет. Отъезд имел место, а вот ссору я решила взять на карандаш.
Ко мне как раз пришла убираться домработница, поэтому разговоры пришлось продолжить в другом месте, освободив жилплощадь. Наскоро собравшись, мы отправились в автосервис Толика на машине Макса.
Она урчала и ухала, и мне каждую минуту казалось – вот-вот развалится. Но сам водитель заявил, что любит свою ласточку и не намерен менять, пока та не развалится. Патриот на «Патриоте». Странно, он выглядел вполне обеспеченным парнем, а насчет машины совсем не парился. Возможно, это бы просто очередной выпендреж.
Глава 9. Беда не приходит одна
Подгорный оказался лысеющим полноватым мужчиной с приятным уставшим лицом. Кажется, мы с ним как-то пересекались, когда он забирал Жанну из ресторана. Встретил он нас в одном из своих автосервисов и, слегка смущаясь, провел в небольшую комнату, которую назвал кабинетом.
Мы устроились на хлипких пластиковых стульях, хозяин же замер возле окна, привалившись к стене. Чувствовалась в нем какая-то маета, словно разговор был ему в тягость. Впрочем, его можно было понять: не каждый день умирают возлюбленные, хоть и бывшие.
Покончив с приветствиями, мы перешли к сути. Я сообщила все, что знала, и тактично поинтересовалась, давно ли он виделся с Жанной.
– Ее смерть стала для меня неожиданностью, – отвернулся он к окну, сунув руки в карманы. – Вернулся с отдыха и узнал от работников. Те хотели вернуть тачку, позвонили… Жанна чинила у нас свою машину…
– Жанна говорила, вы поссорились, разве нет?
– Она говорила? – встрепенулся Толик. – Ну да… Но машину она пригнала до этого, где-то месяц назад. Долго не было нужных запчастей. Да и я не первоклассник, чтобы из-за личных вопросов так мелко мстить. Короче, машину ребята сделали. Вон стоит, место занимает. До этого ее «Тойота» стояла на улице, и, представляете, кто-то в нее полез. Сработала сигналка, хорошо, что в тот день Вася допоздна остался…
– Может, угнать хотели?
– Может. Надо связаться с родными, я все никак…
– Хотите, я позвоню ее сестре?
– Могу и сам. Номер запишите. Я бы и деньгами помог.
– У меня есть номер карты ее матери. Тоже переводила кое-какую сумму после похорон. Если вам удобно…– тут я замялась, потому что плохо помнила семейное положение Толика. Вдруг у него есть ревнивая жена, которая отслеживает переводы, и это его скомпрометирует.
– Не волнуйтесь. Я давно в разводе, сыновья уже взрослые. Так что можете не стесняться. Меня ничто не компрометирует. С Жанной мы периодически встречались года два. Ну, вы понимаете… Я не осуждаю, просто… Ладно, что я стесняюсь, как девица. Она была девушка видная, свободная. Думаю, я был у нее не единственным мужчиной.