Янина Береснева – Любимые вне закона (страница 22)
Ден остановился, потому что за разговорами мы успели уйти далеко от дома и вернуться назад. Он развернул меня лицом к себе:
– Ладно, леший с ним, с приложением. Меня беспокоит пиджак. Ты же не думаешь, что я мог что-то сделать Жанне? Зачем мне это? Я, кстати, ночевал у предков, потому что забыл ключи от своей квартиры в тачке у клуба. Это легко проверить. Насчет пиджака… Думаю, Жанна по ошибке взяла его из машины. Мы были выпившие, я плохо помню. Может, накидывал ей на плечи в такси? Она все время снимала шубу, а окно было открыто, мы курили…
– Стас и рыжая ехали с вами?
– Ну да, Илона впереди, Стас с нами сзади. Мы высадили Жанну, потом меня возле дома, а они поехали дальше. Наверное, Стас повез Илону в гостиницу.
– Наверное?
– Ты режешь без ножа.
– Мне нужны факты.
– Потом он рассказывал, что провел ночь у нее, – нехотя признался Ден, глядя куда-то в сторону. – Даже не знаю, хорошо это или нет. В том смысле, что он точно не был у Жанны, но его поведение…
– Плевать на его поведение. Мы давно не пара, да и парой-то никогда по-настоящему не были, так что давай без церемоний. Стас был с рыжей, ты поехал домой…
– Да. Но ключей у меня не оказалось. Говорю же, забыл в тачке. И я снова вызвал такси и поехал к предкам.
– То есть теоретически ты мог вернуться к Жанне? – все-таки спросила я, а Ден вспылил:
– Что ты заладила? Смерть твой подруги признана несчастным случаем. Или у тебя есть повод думать иначе? Тогда говори!
– Я не рассказывала тебе, но после того случая… Когда меня сбила машина. И когда вы все решили, что я сошла с ума…
– Не надо, Тинка. Никто так не думал!
– Думали! И, возможно, были недалеки от истины. Я стала слышать запахи.
– Запахи? – недоверчиво глянул на меня брат.
Минут десять я терпеливо объясняла, что за мания меня преследует, почему-то ощущая себя чокнутой. Никто в здравом уме в такое не поверит. Но оставалась толика надежды на родную кровь. Кажется, я надеялась зря. И уже в процессе рассказа испуганно подумала: а что, если мои фантазии просто вторгаются в реальную жизнь, усложняя ее ненужными деталями? Что, если тонкая преграда, сдерживающая мое безумие, рухнет, и я превращусь в городскую сумасшедшую, что ходит по ночам, слышит голоса и запахи да беседует с голубями?
Выслушав меня, брат нахмурился еще больше. Кажется, в этот момент он тоже думал про голубей. Но в выражениях был осторожен:
– Ты очень впечатлительная. Во всех обстоятельствах трагедии разбирались правоохранители.
Я фыркнула:
– Еще скажи, что для определения точной причины смерти был назначен ряд судебно-медицинских экспертиз!
– Конечно! Так всегда делают.
– Но…
– Да, ты рассказывала мне про надпись на двери, но ведь ее нет. А если бы и была – списали бы на чью-то шутку. Детишки балуются или хулиганы зрения лишают. И все такое. Кто будет копаться в этой истории? Ты все усложняешь. Мне не нравится, что ты крутишь это в голове, с твоей склонностью преувеличивать…
– Может, ты признаешься, что боишься, как бы я снова не кинулась под машину? Достали…
– Извини, – буркнул Ден.
– Я просто хочу понять, что произошло в ту ночь… Я слышала запах свежескошенной травы.
– И что?
– Это запах смерти, запах убийства! Не знаю, откуда, но я это чувствую. И сколько я ни пыталась гнать эту мысль…
– Я тебя умоляю… Это твой новый дружок тебя надоумил? Макс вроде? Кошачья кличка. Кстати, кто он? Стас сказал, что уже несколько раз видел вас вместе.
– Стас лучше бы следил за своей рыжей!
– Тебе не кажется, что для случайного знакомого этот Макс слишком много на себя берет? – вздохнул брат.
– Он помогает мне разобраться в ситуации.
– В ситуации, если она вообще имеет место быть, должна разбираться полиция, действуя в правовом поле. Самодеятельность еще никого до добра не довела. Даже если бы ее смерть была не случайна… – Тут Ден почему-то понизил голос и оглянулся: – Зная Жанну, стоит понимать, что у нее могли быть разные знакомые. И кому-то может не понравиться…
– Значит, ты все же допускаешь, что ее могли убить? – широко улыбнулась я.
– Нет, но… В общем, я считаю, что тебе совершенно не стоит лезть в эти дела.
– А я думаю, что если в смерти Жанны кто-то виноват, он должен ответить по закону.
Возможно, мы бы еще долго продолжали нашу увлекательную беседу, но тут из дома выглянул дядя Вова. Развел руками и в недоумении уставился на нашу парочку. Ден был явно зол и потирал подбородок, я нервно постукивала ногой.
– По какому поводу дым коромыслом? Только вас и ждем, – многозначительно произнес он, и мы, разом заткнувшись, отправились к народу.
Вечер, вопреки моим опасениям, вышел милым и семейным, хотя в воздухе витала какая-то недосказанность. Кроме нашей семьи и Стаса, были еще родители Миланы – ровесники моих предков и дяди Вовы, ее бабушка и несколько подруг с разновозрастными детьми.
Малыши резвились в детской с приглашенными аниматорами, взрослые расположились в столовой. Мужчины периодически выходили на улицу, чтобы проследить за барбекю. Милана выглядела уставшей, но старалась улыбаться, а дядя Вова и отец пытались делать вид, что ничего не произошло. Бабуля Миланы, переборщив с шампанским, принялась вспоминать свою внучку в детстве, описывая ее проказы и забавные случаи. Улучив момент, я подошла к отцу и положила голову ему на плечо. Папа потрепал меня по волосам, как в детстве, и ответил на мой немой вопрос:
– Все наладится, Тинка. Может, я в чем-то был неправ.
– Так и знала, что винишь себя. Разве есть причины?
– Стас и Ден были готовы масштабироваться и вникать во что-то новое. Но это принципиально другой бизнес. Мы с Вовой видели развитие компании не в открытии собственных лабораторий, а в продаже нашего ПО другим, – вздохнул он. – Теперь вообще не понятно, что будет дальше. Сумеют ли хваленые специалисты из Москвы оперативно восстановить данные?
– Стас, наверное, переживает больше всех, он вел этот проект с самого начала, – вздохнула я. – Думаю, для него это было глубоко личное.
Отец, подумав, кивнул:
– После того как тетя Надя умерла от рака, он был повернут на идее качественной диагностики.
–Я даже не знала, что их приложение было таким прорывом в этой области.
– Папа, у меня есть один знакомый… – рискнула я. – Так вот, он утверждает, что мог бы помочь. Правда, действует не совсем легальными методами. Уверяет, что в нашей фирме завелась крыса.
Папа удивленно посмотрел на меня через очки и пробормотал что-то вроде: «Откуда у тебя такие знакомства?» – а я сразу же пожалела, что завела этот разговор. Но тут нас позвали резать торт, и объяснения, к счастью, удалось отложить.
Стас с Деном стояли на улице у гриля. Когда я подошла и протянула руки, чтобы согреть их у огня, Дену как раз позвонили, и он, ругаясь себе под нос, отошел к воротам. Я не стала долго думать (это вообще не было моим коньком) и спросила у Стаса первое, что пришло в голову:
– Расскажи, как так вышло, что кто-то получил доступ к информации? Ни за что не поверю, что ты бы разрешил хранить свое драгоценное приложение в легком доступе для злоумышленников.
– Тина, я не совсем понимаю… – Стас смотрел на меня так, словно видел впервые. Лицо у него было уставшее, и теперь оно даже казалось не таким красивым. Наверное, Стас осунулся, щеки впали. Покрасневшие глаза смотрели настороженно. Впрочем, к этому взгляду за последние дни я уже успела привыкнуть.
– Это никак не связано с приездом американца? – не унималась я. – Что, если они решили как-то обойти закон и получить все бесплатно? Или Мокридин? Почему вы не думали в этом направлении?
– Ладно, слушай. Ты, должно быть, в курсе… Мы хранили всю важную документацию компании, вплоть до бухгалтерии, на сервере, который стоял в отдельном помещении. Но технологии не дремлют, да и сервер могли испортить в любой момент. Хорошо, если есть копии данных и сам сервер подлежит ремонту…
– Наконец, всегда нужно помнить о том, что не все наши работники честные и добросовестные, – нараспев произнесла я.
– Вот и я об этом, – огрызнулся Стас. – Последнее время я настаивал, чтобы наши данные находились в закрытом и охраняемом дата-центре среди тысяч других серверов. Но предкам было спокойнее, когда все ИТ-оборудование и данные компании рядом, под боком, а не хранятся и обслуживаются на стороне. Им казалось, так приложение в безопасности.
– Иногда вопрос потери данных может быть сопоставим со стоимостью всего бизнеса, и они не могли этого не знать…
– Что сейчас и происходит. Мы теряем огромные деньги. Но даже потеря данных не так страшна, как их утечка. Если сейчас где-то всплывет аналог нашего приложения… Даже думать тошно. Надеюсь, за какое-то время нам удастся наладить работу.
– А вызывать полицию вы не пробовали?
– Наша полиция не может найти даже того, кто в прошлом году выкопал голубые ели возле нашего офиса под Новый год. Да и задействовать их – шум поднимется на весь город. Мы пока тянем резину, отговариваемся срочными доработками. Американца отправили посмотреть столицу, раз уж он тут так удачно оказался в России. Дочку Мокридина я пока тоже «кормлю завтраками».
Я посмотрела на него, ожидая, что ему самому станет смешно от этого двусмысленного высказывания. Но Стас был серьезен как никогда.
Мы еще немного постояли рядом, такие близкие и одновременно невероятно далекие. Я физически ощущала, что Стас мысленно витает где-то совсем в другом измерении, но не задать ему вопрос про Жанну не могла. И только открыла рот, чтобы начать, как к нам подошел отец Миланы, следом подтянулись папа с дядей Вовой. Выбежала Соня с мальчишкой чуть старше ее, они выпустили во двор собаку и носились, оглашая беззаботным смехом притихший поселок. У огня стало шумно и многолюдно.