Янина Береснева – Любимые вне закона (страница 24)

– Скорее всего, от меня знала, что вы в отъезде…

– Конечно, Стасу я не особо верю. Проще свалить все на Жанну. Теперь она уже не скажет правды. Но в ту ночь, по его словам, она тоже стала донимать его. Увидела, что он с другой, принялась звонить и даже шантажировать. Придумала беременность, обещала ему проблемы, если он не приедет.

– Она была выпившая, так что вполне возможно, – припомнила я слова Макса о звонившей Стасу Жанне.

– Словом, он сказал, что просто приехал поговорить. Успокоить, дать денег. Не знаю… Когда уезжал, она была жива и собиралась идти в ванну.

– И там она с горя утонула, потому что была выпившая? Это я уже слышала. Только утонуть в ее мелкой ванне практически нереально. И вообще, я много читала про это. Человек, погрузившись под воду, все равно проснется. Если только кто-то не помог и не придержал ее под водой.

– Ты думаешь, Стас мог такое сделать? – испуганным голосом спросила Милка, а я пожала плечами. За последнее время я узнала столько нового о своих близких, что впору волосы на голове вырывать.

Милка же расценила мое молчание по-своему:

– Осуждаешь меня? Я же вижу, ты считаешь, что я должна была сразу поговорить с Вовой, все выяснить. И тебе рассказать.

– Это было бы логично. Своими тайнами вы только все запутали, – кашлянула я, не желая вдаваться в обсуждение морального облика Милки. – Теперь понять, что произошло, станет еще сложнее.

– Да, я промолчала и попыталась за спиной мужа разобраться с «соперницей». В твоих глазах я, конечно же, меркантильная стерва. Только что ты знаешь о моей жизни? – Милка зло заплакала, размазывая слезы ладошкой, при этом пытаясь не повышать голос. – Это ты с детства кушала с золотой ложечки, а я, между прочим, объявления по подъездам расклеивала. Мы жили очень бедно, и я всегда мечтала о своем доме, о достатке, возможности путешествовать! И вот так запросто отдать все какой-то девке… – Мое молчание, видимо, раззадорило ее еще больше. – Таким, как ты, все слишком легко достается, поэтому вы это и не цените! Посмотри, что ты делаешь со своей жизнью? Тебе бы жить да радоваться, а ты… Стас и тот от тебя сбежал к Жанке.

– Милка…

– И скажу! Она была веселая, хоть и без мозгов. Но живая, настоящая! Она жизнь хватала за горло, потому что понимала: или ты, или тебя… А ты словно снежная королева, молчишь и холодом обдаешь.

– А что мне, плакать? – усмехнулась я, наливая ей чай, который успела заварить и про который мы успешно забыли. При таких-то разговорах.

– Лучше бы меня обматерила, честное слово!

Она шумно высморкалась в полотенце и замолчала, уставившись в одну точку.

– Мне кажется, тебе нужно успокоиться, – пробормотала я, отворачиваясь к окну. Странно, но слова подруги меня не задели. Наверное, я и в самом деле бесчувственная. Разучилась любить и обижаться.

– Извини, я не должна была…– пробормотала подруга и сделала несколько шумных быстрых глотков.

И мы снова занялись посудой. Молча.

Когда почти закончили, позвонил Макс с предложением подбросить меня домой. Скомкано попрощавшись, я помахала спускавшемуся со второго этажа дяде Вове и поспешно оставила Милку наедине с ее мыслями.

– Тебя кто подвозит, Тинка? – спросил дядя Вова, провожая до ворот. Он погрозил мне пальцем и заставил надеть шапку, что я держала в руке. Всегда был заботливым, словно второй папа.

– Знакомый, – улыбнулась я. – Идите, не стойте на холоде.

Выбравшись на улицу, я немного потопталась возле ворот, без особого энтузиазма обозревая окружающий мир. Даже в темноте небо казалось серым, звезды не пробивались сквозь эту пелену, а мелкий мокрый снежок падал на грязь дороги. И тут же таял, как и мои надежды на то, что меня осенит гениальная догадка.

Макс лихо притормозил у ворот, вышел, усадил меня в машину и посмотрел каким-то особенным взглядом.

– Ну что? Удалось расслабиться?

А я в очередной раз поняла, что у него очень красивые глаза, и улыбка хорошая. Совсем не мой типаж, но есть в нем что-то такое, что не позволяет отвести от него взгляд просто так, мазнув глазами по лицу.

– Да уж, расслабишься тут, – буркнула я, когда он, закончив глазеть на меня, нажал на газ.

– Валяй, пересказывай события этого бурного вечера. А я буду думу думать.

Я сбросила сапоги, уселась поудобнее, подтянув колени к подбородку, и принялась вещать. Отмечая, что пальцы мои нервно подрагивают.

Макс слушал внимательно и даже ни разу не перебил. Со стороны казалось, что он очень увлечен дорогой. Однако, когда я закончила, весьма разумно принялся подводить итоги:

– Получается, твой братец якобы не при чем.

– Не якобы, – разозлилась я.

– Ладно, он не при чем. Но про пиджак ты мне не рассказала. Ай-я-яй. Договаривались же: ты – мне, я – тебе. А сама… Ладно, ненадежный партнер. Идем дальше. Возьмем за аксиому, что Милана тоже оказалась там по случайному стечению обстоятельств. Остается твой Стасик.

– Хватит называть его так по-дурацки. Но допустим. Зачем ему убивать Жанну? Если бы он так поступал с каждой навязчивой бабой, то уже был бы серийным маньяком. Поверь, я помню, сколько девушек на него вешалось, и ни одна…

– Стас сам признался Милане, что Жанна его шантажировала. Ведь это слово прозвучало?

– Ну, так сказала Милка. Возможно, она оговорилась…

– А может, оговорился Стасик. К примеру, Жанна что-то знала о нем, и пригрозила сделать это достоянием общественности. Он мог приехать, изначально не имея дурных намерений, но в сердцах не совладал с собой. Потом испугался. Смотри, пиджак вполне вписывается в эту концепцию. Его мог подбросить Стас, чтобы, в случае чего, запутать следствие. Или, как вариант, заставить тебя промолчать. Я бы так и сделал на его месте. Скорее всего, он забрал пиджак из такси, где твой братец его оставил. Найди ты вещь брата у Жанны, стала бы поднимать шум? Даже если бы смерть подруги показалась тебе подозрительной.

– Намекаешь, что я ничем не лучше Милки?

– Любимые всегда вне закона, – развел он руками.

– Ладно, как это ни прискорбно, Стас остается под подозрением, – нехотя согласилась я.

– А еще мне не дает покоя мнимая беременность Жанны.

– А ты…

– Да, вскрытие бы показало. Я уточню, но про то, что она была беременна, обязательно сообщили бы.

– Если бы она была беременна и знала об этом, вряд ли бы столько пила, – подумала я вслух. – Жанна всегда следила за здоровьем. И если болела и пила таблетки, никогда не смешивала их с алкоголем. Помню даже, она не пила на моем дне рождения, потому что от чего-то лечилась…

– Будем отталкиваться от того, что не было никакого ребенка. Но почему-то всем упорно про это рассказывала. Она что, была одержима желанием завести детей?

Пришлось напрячь память и честно признаться:

– Не знаю. Мне она такого не говорила. Но, как оказалось, она мне много чего не говорила. Например, про то, что спит со Стасом.

– Вот тебе и женская дружба.

– Конечно, я могу узнать про Жанну у своего гинеколога, я в свое время порекомендовала ей клинику и врача. Но… Какой теперь в этом смысл? Была она беременна или нет – это нам ничего не даст. Все равно я не верю, что Стас мог… Чего ему бояться? Что отец разозлится из-за Жанны и лишит его наследства?

– Ага, и денежки минуют карман твоего друга детства.

– Он наследует еще и долю матери.

– Которую пришлось разделить с отцом. То есть он в лучшем случае получит малую часть всего состояния. А если выдержит образ хорошего парня и женится на деньгах, а не на сомнительной девице, то и от отца перепадет.

– Нет, Стас не такой. Да и с отцом у них все нормально, у того весьма прогрессивные взгляды. Думаю, внебрачный ребенок дядю Вову бы не сильно смутил. Если бы жива была мама Стаса, возможно, она могла бы устроить скандал. Тетя Света была очень правильной и следила за нормами морали.

– А папаша Стаса пошел во все тяжкие, женившись на молодухе, оттого теперь потерял право что-то запрещать?

– Звучит грубо, но близко к истине.

Я вздохнула, а Макс закурил, сочувственно поглядывая на меня.

Мы уже подъехали к дому, но выходить из машины не хотелось. Как будто здесь, внутри, между нами завязалась тонкая ниточка взаимопонимания. И, впустив в машину холодный зимний воздух, мы могли ее порвать.

Но выйти из машины мне все же пришлось, потому что заметила под кованым козырьком на своем крыльце девичью фигурку. Поначалу решила, что кто-то из соседских подростков прячется, чтобы покурить, но потом она вышла чуть вперед и села на крыльцо, обхватив колени руками. И я с удивлением узнала рыжую Илону – дочку Мокридина. Сейчас без шубы и каблуков она выглядела иначе.

– У тебя гости, – присвистнул Макс. – Думаю, мне лучше посидеть здесь. Позвоню пока знакомому патологоанатому. Боюсь, это бабские разборки, жизнь меня к такому не готовила. Если нужна будет помощь – зови.

Вздохнув и приготовившись к самому худшему, я хлопнула дверцей и направилась к рыжей. Та вскинула голову при моем приближении и перевела пытливый взгляд на машину Макса. Старая тачка не впечатлила, и она, нахохлившись, снова уставилась в одну точку перед собой. А я вдруг подумала, что она, хоть и корчит из себя крутую бизнесвумен, на деле еще совсем ребенок. Сколько ей? Явно младше меня, а папа уже поручает ей такие важные переговоры.

– Привет, – кивнула я ей, присаживаясь рядом. – Чем могу помочь?