Янина Береснева – Любимые вне закона (страница 19)

– Будь другом, купи мне кофе, – я улыбнулась максимально зазывно, чтобы высвободить себе пару минут на «подумать».

– Опять кофе? Ладно, жди, – смилостивился мой напарник. – Все равно сигареты закончились. Сиди тут и ни шагу из машины.

Выдохнув с облегчением, я откинулась на сидение. Конечно, все мои мысли были заняты не кофе, а пиджаком, который я скрутила и запихнула в сумку. Потому что я сразу узнала пиджак моего брата. Он был в нем в клубе, это я помнила точно: модная клетчатая подкладка, замшевые заплаты на локтях. Мне надо все рассказать Максу, раз уж мы вместе занимаемся этим делом. Но скажи я сейчас про пиджак, придется выяснять, как он там оказался. А вдруг выяснится, что… Стоп. Я что, подозреваю собственного брата? Но он же сам сказал, что высадил Жанну. Это видел и подтвердил Синичкин, да и таксист, в случае чего, мог бы вспомнить. Жанна пошла домой одна. Но каким образом у нее оказался пиджак Дена?

Зазвонил телефон, и я узнала номер, с которого мне до этого звонил Синичкин:

– Деньги я перевела, чего тебе еще надо? – буркнула я.

– Ты кому-то говорила о том, что мы встречались ночью? – Голос его звучал отрывисто, показалось, что он чем-то напуган.

– Нет, никому.

– Я же просил тебя не трепаться…

– Говорю же, никому я ничего не рассказывала, – нехотя соврала я. Потом успокоила себя тем, что Макс вообще не знает Синичкина, соответственно, выдать меня не мог. – Даже с Милкой еще не говорила. Да что случилось?

– Потом…

Он нажал «отбой», и в трубке стало тихо.

Я в недоумении уставилась на телефон, но долго размышлять о Синичкине не смогла. Ситуация с братом тревожила сильнее. Видимо, череда мыслей отобразилась на моем лице, потому что Макс, вернувшись с кофе и сигаретами, насторожился:

– Ты какая-то задумчивая. Точно ничего от меня не скрываешь? Прости, но если мы решили докопаться до правды, то неплохо бы начать с себя. Если есть какие-то мысли, давай обсуждать.

Неожиданно я разозлилась, хотя, скорее всего, действовала по принципу «лучшая защита – нападение»:

– Если честно, я так до конца и не поняла, на кой тебе таскаться со мной, выясняя подробности смерти моей подруги. Может, тебе тоже пора стать более открытым?

– Кажется, я и так уже все рассказал, – с удивлением уставился на меня Макс. Видимо, недоумевал, какая муха меня укусила. – Ладно, давай сначала. Тем более обстоятельства слегка изменились. Да, я таскаюсь с тобой, как ты выразилась, потому что Старовойтов – человек, которому я должен помочь решить некоторые проблемы в городе.

– В нем заинтересованы важные люди?

Макс кивнул и закончил мою мысль:

– Я как раз вчера кое-с кем встречался по этому вопросу. И этим людям хочется быть уверенными, что Анатолий не замешан ни в каких мутных делах. Когда я сообщил, что его любовница недавно была обнаружена мертвой в своей ванне, там заинтересовались. И попросили меня разобраться.

– Не понимаю, какое им дело до его любовницы?

– Не скажи. Кому захочется связываться с психом, готовым утопить девицу, наставившую ему рога? Люди планируют вкладывать в этот регион средства, и им нужен здесь свой человек. Не хватало, чтобы потом всплыл какой-то криминал, связанный с Толяном. Так понятнее?

– Допустим. – Я снова подивилась, как же Жанка могла проглядеть такого перспективного жениха. И решила, что он мог не откровенничать с ней, подозревая в легкомысленности. Конечно, Толик мало смахивает на амбициозного карьериста. Скорее, бизнесмен-середнячок. Хотя мне это до звезды.

– Ты же сам говорил, что он «правильный» мужик и все такое. Так и передал бы своим «друзьям», – буркнула я из вредности.

– Ну, мои умозаключения к делу не пришьешь. Мало ли что мне кажется. Да и «правильные» мужики порой могут выдать. Я не знал твою подругу, но уже по тому, что всплыло за эти дни, можно сказать – она та еще стерва.

– Придержи язык.

– Между прочим, я обожаю стерв. Так что это был комплимент. Ну да ладно. Главное, чтобы ты уяснила: я тоже заинтересован в этом деле. Желательно найти виновного, если он есть, и доложить обо всем по факту. Я привык серьезно подходить к работе. Потерпи, думаю, очень скоро все тайны падут. Так всегда бывает: кажется, темный лес, а приглядишься – так, перелесок.

– Твои бы слова…

– И я покину ваш дивный городок, отправившись в теплые края.

– Ты много путешествуешь? – заинтересовалась я.

– Мы – там, и мы – то, что уже видели в своем воображение. Значит, я побывал почти везде.

– Как же меня достали твои цитаты. Вечно ты ускользаешь от ответа.

– Ладно, закончим с взаимными экивоками и перейдем к делу. Раз уж мы тут, давай пройдемся по соседям. Как тебе идея?

– Так себе. Жанкина сестра их видела, думаю, и те из полиции интересовались. Вряд ли узнаем что-то новое.

Мысль о необходимости поговорить с Деном пульсировала в мозгу, но отделаться от Макса так просто не выйдет: после вчерашней стычки в парке он так и заявил: отпускать меня одну до окончания «дела» не намерен.

– Ты рассказывала, что на Жанну жаловались, – закурив, подумал Макс вслух.

– Ну, точно могу сказать только про бабку снизу. На этаже Жанны соседняя квартира пустует, а во второй слева живет молодая пара. Та соседка как раз вышла, когда все случилось…Хотя, я припоминаю, что они постоянно собирают компании. И стенки общей с Жанной у них нет. Так что еще вопрос, что они могли слышать.

– И все-таки зайдем. – Макс затушил сигарету и решительно направился в сторону подъезда.

Мы на всякий случай позвонили в пустующую квартиру, но она ответила ожидаемой тишиной. А вот из квартиры, где проживали молодые тусовщики, высунулся лохматый парень в спортивках и с голым торсом. Из квартиры запахло жареной картошкой.

– Я уже все рассказывал, – набычился он, – еще когда вы ее нашли. Это же жена моя скорую вызывала, помните? Потом участковый заходил, все-таки смерть, а бабка жаловалась постоянно. Участковый в соседнем подъезде живет, вот и…

– Вы в ту ночь были дома? – поинтересовалась я.

– В тот день у нас годовщина свадьбы была, гости пришли. Имеем право. Ну, пошумели немного, но часов в одиннадцать почти все разошлись. Жанка-то после часа ночи вроде явилась, это менты сказали. Мы к тому времени уже в караоке уехали. Это любой подтвердит. И домой вернулись в пять утра.

Я спросила про время появления надпись на двери, но и тут ничего ценного узнать не удалось.

– Когда уходили, все навеселе были. Если честно, не уверен, что заметил бы какую-то надпись. А когда вернулись, тем более. Да и у нас тут темно было. Лампочку кто-то выкрутил, мать их за ногу. Я чуть не навернулся. Короче, было тихо вроде, как обычно все. Ничего нового я вам не скажу. К бабке идите, она все про Жанку знает: когда, кто. У нас слышимость такая: кто снизу, слышит того, кто сверху. А вбок звук не идет. Это тоже участковый подтвердит.

В квартире, где проживала вездесущая бабка, нам открыла женщина слегка за 50. Откуда-то из кухни вылетела мелкая собачка, похожая на болонку, и стала отчаянно взвизгивать, порываясь на улицу.

– Тихо, Тяпа! Иди в дом! Сейчас снова от радости лужу сделаешь…

Узнав причину нашего визита, женщина только усмехнулась:

– Да кто же вас надоумил маму спрашивать? Этот патлатый сверху? И участковый был, знает же, что она уже заговаривается. У матери группа давно, провалы в памяти, она и меня через раз узнает. То дочкой назовет, то мамой.

– И все-таки мы бы задали ей пару вопросов, – вкрадчиво произнес Максим, суя женщине в руку крупную купюру. Откуда он только ее извлек? Фокусник, не иначе.

Деньги возымели действие, и женщина, пожав плечами, провела нас в кухню. Там на всю громкость работал телевизор, а сухонькая старушка, по виду любовница Брежнева, пила чай из блюдца.

– И расскажу, чего уж там, – с умным видом покивала она, когда Макс бархатным голосом изложил ей нашу просьбу, а я подивилась его способности втираться людям в доверие. – У меня в календаре все записано, чтобы, значит, участковому доложить в лучшем виде. Я на эту шелупонь управу найду. Уж поверьте. Я секретарем парткома была, Анна Никитишна Лукина меня звать-величать.

– А в прошлую субботу ночью вы, достопочтенная Анна Никитишна, что-нибудь слышали? – чуть склонил голову набок Макс.

– Ты погоди, вот послушай. Тут записано… Ага, вот нашла… – Бабка водила пальцем по перекидному календарю, насунув на нос очки. – В этом месяце – 14 и 20 числа, точно так. К ней приходил полюбовник, за которого она замуж шибко хочет. А 1 числа заезжал тот, на джипе широком, так внук говорит. Марка такая, понимать надо. Так вот за него она замуж не хотела, нет.

– Джип «Чероки» у Старовойтова, – шепнул мне Макс, а я нетерпеливо перебила бабку:

– А с чего же вы, бабушка, взяли, что она замуж за кого-то хотела? Вы что, ясновидящая? Секретарям парткома не пристало надумывать…

– Тю, милая, ты меня не учи. Тут безо всякой астрологии разобраться можно. С одним она так стонала, такие визги тут стояли. У моей Тяпы уши в трубочку сворачивались. Как она подвывала! Одно слово – старалась, чтобы замуж взяли.

– Тяпа? – ляпнула я в досаде, а бабка презрительно скривилась:

– Вертиховстка эта, сверху которая. Никакого житья от нее.

– А что с широким джипом не так? – серьезно спросил Макс, а мне почему-то стало смешно.

– Это у врача надо спросить, что с ним не так. Болеет, может? С этим на джипе вертиховстка не старалась совсем. Так, лениво… Скрип-скрип, даже звука не издаст порой. И Тяпа молчала. Уж мне все про вертиховстку слышно, а если к вентиляции подойти да стул подставить…