Янина Береснева – Голова в бегах (страница 32)

— Красавчик? — хмыкнула Ленка. — А как же, лежал. Все медсестры от него без ума. Точно, а я все голову ломала, откуда его знаю. Это же ты с ним встречалась, лет сто назад? Хороший парень, всегда с шоколадкой на процедуры. Выписали сегодня. Ничего серьезного у него не было, но раз деньги есть, чего бы и не полежать в платной палате? Хотя он так лежал… Отлучался постоянно, видать, деловой. Как обход — его нет. Пару раз влетело мне. А так… Гастрит сейчас у каждого есть. Вопрос только, кто его лечит?

Машка сочла выписку Никиты из больницы добрым знаком и еще больше укрепилась в мысли обратиться к нему за помощью. Именно об этом она и бубнила всю дорогу до больницы. Уже у центрального входа я набрала номер Галины. Видать, Ленка ее предупредила, потому что та не стала задавать лишних вопросов и вышла на крыльцо через пять минут.

— Как там наш сосед? — бодро начала Машка. — Больной скорее жив, чем мертв?

— Что вы тут ходите толпами? Да еще по ночам? — закуривая, проворчала Галина. — Человек еще в себя не пришел после ранения. К нему нельзя.

— А что, много кто ходит? — невинно поинтересовалась я.

— Да мордовороты какие-то вчера приходили, все выспрашивали у врача про его состояние. Бандюки, сразу видно. Я как раз на первой смене была. Потом парень какой-то хотел навестить, дамы приходили. Такие, не слишком интеллигентные. Я всех разворачиваю, нельзя к нему. Да и не родня. Родители у него в Казахстане вроде живут, врач говорил. Наверное, ему менты сказали. Не знаю, приедут ли. Горемыка. Это ж надо, страшно дома находиться. Пристрелят за пять копеек. Вот времена пошли…

— Как он вообще? Прогнозы какие-то есть?

— Состояние стабильно тяжелое. Иногда приходит в себя, бормочет что-то. Явно бредит, Олю какую-то вспоминает. Я еще думала, может, кто из дам его? Спрашивала у них, а те Алла и Маргарита оказались. Тут она с интересом воззрилась на нас, но мы поспешили заверить ее, что отзываемся совсем на другие имена.

Оставив свой номер Галине, я попросила ее позвонить нам, когда Коля придет в себя и его можно будет навестить. Для верности Машка сунула ей пару купюр, которые медсестра сразу же спрятала в свой карман, кивнув нам с видом заправского сыщика.

— Как тебе? — возбужденно заговорила сестрица, как только мы спустились вниз. — Он Ольгу какую-то зовет, подружка погибшего — Ольга. Кстати, я вспомнила, наш труп при нашей единственной встрече меня Олей называл. Странное совпадение. А еще Коля первый нам и сообщил про то, кто наша голова. Неужели он в этом замешан? А что, если Коля — и есть наш убийца? Он из команды Чуприна, все сходится. Оля могла быть его любовницей, через нее он все узнал о связном Евгении, который был другом или любовником этой Ольги. И решил действовать. Думаю, с позволения Чуприна. Или по собственной инициативе, не важно…

— Погоди ты. Мало ли Оль на свете? С любвеобильностью Коли … Но ты права, надо взять его на карандаш. Никому пока про это не рассказываем.

— Почему это?

— А что, если Сиплый решит, что Коля — удобная версия? Не станет дожидаться, пока Кабан придет в себя и сможет что-то объяснить, а решит ускорить его отход в мир иной? Отчитается перед начальством и свалит. И потом, в Колю почему-то стреляли…

— Свои же и стреляли, чтобы никого не сдал. А то, что он дурачка из себя корчил — так втереться в доверие хотел. И с Валеркой пил, чтобы своего мента завести, быть в курсе, так сказать. Надо поговорить с Никитой, он же его лучше нас знает.

— Да уж, версия удобная, — нехотя призналась я. — Но как-то не лежит душа, жалко Колю…

Мы решили срезать дорогу к дому через школьный двор и гуськом шли вдоль забора, строя версии насчет причастности Коли к убийству. Внезапно сзади меня дурниной заорала сестрица. Я подскочила, как ужаленная, и схватила первое, что попалось мне на глаза — кусок арматуры, валявшийся вдоль забора.

Когда же я развернулась в прыжке кобры, способном лишить сна самого Джеки Чана, глазам моим предстала сестрица, все еще вопившая. И Никита Соколов, отскочивший от нее в испуге.

— Тихо, тихо, девочки… — заволновался он, видимо, увидев в моих руках железный прут. — Положите оружие. Машка, Аня, вы чего? Это же я, Никита.

— Фу ты, напугал, — выдохнула сестрица, машинально поправляя волосы, хотя в свете тусклых уличных фонарей ее прическу вряд ли бы кто-то рассмотрел. — На ловца и зверь… А ты как здесь? Ты же… Я хотела позвонить, когда с Колей, а ты… Блин, отдышаться не могу.

— Да я в больнице валялся, обострение было. Сегодня только вышел, сразу к вам хотел, про Колю расспросить, ну и увидеться, само собой. Звонил на домашний, по адресу пробил. Мобильными-то не успели обменяться, — тут он подмигнул сестрице, — а у вас тишина. Решил так заехать, а дома никого. Вот и прогуливался, ждал, когда заявитесь. А вы меня чуть арматурой не огрели. У вас все нормально?

— Ой, Ник, какое нормально? — начала Марья, поглядывая на меня. Я пожала плечами, потому что идея посвящать в это дело Никиту меня не радовала, но, с другой стороны, нам сейчас очень нужно было довериться хоть кому-то.

— Чего такие шуганные? Вы из-за Коли испугались? Представляю, конечно. Вы же его и нашли, да? Машка, не волнуйся, мы все выясним. Коля — из наших, а мы за своих…

— Что значит из наших? — невинно поинтересовалась я, пользуясь случаем.

— То и значит, — тут он замялся, подбирая слова, — вы же понимаете, что мы работаем на серьезного человека. Ты, Аня, должна знать, что в городе…

— Никита, ты точно бандит? — в лоб спросила его Машка, а тот покраснел, что отчетливо было видно даже в свете фонаря.

— Ну почему сразу бандит? Маша, что за ярлыки? Ты же образованная девушка и не можешь не понимать, что в наше время каждый крутится, как может. И если бы я был, к примеру, слесарем…

— Бандит — это же прекрасно! — выдохнула сестрица, озадачив Никиту и меня. Я даже на всякий случай пощупала ей лоб, но Машка поспешила внести ясность: — На нас наехали бандиты, и нам как раз нужна помощь других бандитов, потому как от ментов ждать помощи — гиблое дело. Нас еще и посадить могут, прикинь?

Никита слегка обалдел, и попытался присесть на лавочку, но чуть было не промазал и, щупая рукой пространство сзади, повторил попытку. На этот раз успешно. Марья умела огорошить человека, это я знала по опыту, но чтобы так вот, с места в карьер…

— Так, стоп. Давайте по порядку, — потер лицо Никита. — И, может, мы переместимся к вам, потому что разговор, я чувствую, будет длинным.

— Так говорю же, на нас наехали, к нам нельзя. Нас охраняют, а мы через Гришку…

Тут я поняла, что встрять все-таки придется, и попыталась более-менее связно объяснить Никите суть дела, не вдаваясь в подробности.

— Это кто у нас такой смелый? Я сейчас с ними побеседую, — решительно заявил Никита, зашагав к нашему подъезду.

— Может не надо? В машине побеседуем, — робко начала я, а Никита виновато улыбнулся:

— А я без машины. Не поверите, после тридцати потянуло на экстрим, гоняю на мотоцикле, как мальчишка. Я его в соседнем дворе бросил, хотел прогуляться, цветы Машке купить, — тут он опять немного покраснел, а я подумала, что не такой уж он и негодяй.

— Ладно, — вздохнула я. — Ты с ними можешь поговорить, но нам лучше вернуться назад тем же путем, что и вышли… Скажи, мол, ты наш друг и все дела. Заметил, что подъезд пасут. Никто не должен знать, что мы выходили.

— Почему? — опять обалдел Никита.

— Ну, потому, что нам сказали не выходить, — резонно объяснила я.

— Бред какой-то, вы, наверное, пересмотрели сериалов. Короче, возвращайтесь, как хотите, если это не опасно, конечно. А я тут потолкую с ребятами. Я так понимаю, если вас и пасут, то из вон той черной тонированной хонды. Я ее сразу возле вашего подъезда заприметил. Видная тачка.

Машка уважительно причмокнула, а Никита продолжил:

— Ладно, встретимся у вас чуть позже.

Мы оставили Никиту позади и устремились к вожделенному подъезду. Дверь нужной нам квартиры была открыта нараспашку, а Гришка спал на диване в обнимку с бутылкой и какой-то леди неопределенного возраста. Рядом валялись религиозные брошюры, из чего я заключила, что вечер у соседа удался.

Растолкав его и заставив запереться, мы перебрались к себе. И уже через пятнадцать минут в дверь позвонил Машкин ухажер. Все это время мы долго спорили, стоит ли посвящать Никиту во всю нашу историю, а также лихорадочно искали подходящее место для флешки. Не придумав ничего умнее, Машка предложила запихать ее в кармашек на котином ошейнике. Ошейник с адресником я купила и надела на кота еще на море, в первый же день, опасаясь, как бы он не сбежал в незнакомом месте.

— А что, флешка тонкая, — убеждала меня сестрица. — Как раз будет незаметно. А то что, зря ты разорилась на такой дорогой аксессуар для этого блохастого? И потом, никому в голову не придет искать флешку у кота. Да и в случае опасности его можно выкинуть в окно.

— Ты жестокая мегера, — напала я на Машку, представив себе полет Валькирии по имени Санька, а Машка пошла на попятный.

— Я не про кота, а про ошейник. А вообще, коты хорошо парят, сиганет вон на дерево, переждет. Или к Гришке его перекинем. Надежнее места не придумаешь. Все лучше, чем под подушкой прятать. Флешку, не кота.

Никита, разуваясь в прихожей, вид имел пришибленный и был непривычно задумчив: