Янина Береснева – Голова в бегах (страница 23)
В образовавшейся тишине стало отчетливо слышно, как кто-то ковыряется в замочной скважине моей двери. Сначала мелькнула мысль о родителях, приехавших проведать жилище, но, глянув на часы, я ее сразу отмела. Однако же кто-то продолжал царапать замок снаружи, тихонько постукивая чем-то железным о ручку.
Валерка сделал всем знак молчать, и на цыпочках подошел к входной двери. За ним, схватив со стола нож, устремился Коля, а мы с Маней взяли по свече в стакане и поспешили следом, стараясь не шуметь. Валерка попытался выглянуть в глазок, но, разумеется, ничего там не узрел — свет по-прежнему отсутствовал.
Жестом сделав нам знак отойти, Валерка щелкнул замком и резко толкнул дверь наружу. Послышался сдавленный вскрик, Валерка матерно выругался и, стукнувшись обо что-то, заорал «Стой». Кабан кинулся следом, на ходу доставая из кармана шорт пистолет, от чего мы с Маней пришли в ужас, но следовать за ним желания как-то не возникло. Вернувшись, он быстро сунул оружие Мане, крикнув, что пистолет настоящий и стрелять из него лучше не стоит. Этажом ниже послышались прыжки, словно по ступенькам скакал бронтозавр, следом неслись нецензурные высказывания и крики, а через минуту раздался победный клич апачи и сопение двух медведей, сражающихся за самку.
— Схватил гада, Валерик, сюда!
Тут мы с Маней, разом осмелев, кинулись вниз со свечами, но представшая нам картина совсем не обрадовала. Верхом на поверженном Валерике, как-то неестественно распластавшемся на пролете между первым и втором этажом, сидел Коля Кабан и недоуменно разглядывал свою жертву.
— Валерка, да как так-то? Я же думал… А этот где?
— Ушел, гад. Да слезь ты с меня, Коля, — простонал Валерка, выползая из-под туши соседа. — Ушлый какой-то домушник. Так ловко пролеты перескакивал, а потом резко так остановился, чтобы я на него налетел, и толкнул меня. Вот я и не устоял. Алкоголь все-таки зло.
— Трындец! Это что же, квартиру выставить хотели? — дошло наконец до Коли. — Точно, девки-то официально на море, тут еще и свет погас. Может, они его специально и перерезали. Грабь — не хочу. Это кто же у нас на районе такой бессмертный?
— Вот и я думаю, — протянул Валерик, поглядывая на меня. — Да и что у вас брать, кроме кота? Признавайтесь, девки, кому проболтались, что храните бабкины бриллианты в бачке от унитаза?
— Пошлите в квартиру, — вздохнула я, потому что услышала, как где-то сверху стали открываться двери и даже послышался вечно недовольный голос Варварки, грозившей всем полицией и геенной огненной.
Валерик отряхнулся, достал удостоверение и пошел было вперед, предотвращать панику. Но тут Маня додумалась крикнуть: «Караул, убивают!», и двери сверху как-то скоренько закрылись, намекая на полное отсутствие гражданской совести у моих соседей. Наступила мертвая тишина, под которую мы, хмурясь, водворились в квартиру.
Коля с Валериком стали строить догадки, кто же посмел так нагло лезть в чужую квартиру, и даже обследовали замочную скважину на предмет царапин. Сойдясь во мнении, что работали отмычками, они снова стали терзать нас вопросами. Сделав вид, что увлечены нарезанием закуски и еще не отошли от шока, мы с Маней уединились в кухне.
— Анька, началось! — зашептала Марья, прикладывая к своей голове мокрое полотенце. — Ты же не веришь, что это воры?
— Не верю, конечно, — пробурчала я, нарезая огурцы. Кто-то воспользовался темнотой, чтобы проникнуть к нам в квартиру. Только вот вопрос: этот кто-то знал, что мы дома, или же думал, что мы отсутствуем?
— А что это меняет?
— Ну, если кто-то знал, что мы дома, и при этом лез в квартиру, значит, встречи с нами он особенно не боялся. То есть был уверен, что после встречи с ним показания дать мы уже не сможем…
— То есть ты думаешь… Нас что, убить хотели?
— Ну, может, сначала пытали бы, — мстительно начала я, всматриваясь в побледневшее лицо сестрицы.
Поделом ей, если бы не она… Тут я устыдилась своей зловредности и вздохнула. А Маня заныла:
— Что же делать? Давай все-таки Валерику все расскажем, а? Ты же видишь, что без помощи нам не обойтись?
Пока я размышляла, что ответить, в кухню ввалились наши собутыльники и клятвенно пообещали, что завтра же с утра займутся выяснением сего неприятного инцидента. Причем каждый на своей территории. Еще раз подивившись тому, как местная братва готова работать рука об руку с доблестной полицией, я быстренько перевела тему, и пьянка продолжилась уже в привычном русле.
Хотя Валерка нет-нет, да и поглядывал на нас искоса, но вслух больше ничего не говорил. Маня поинтересовалась у Коляна здоровьем Никиты и получила ответ, что тот все еще лечится, хотя дела не ждут. И уже несколько раз спрашивал у Коляна, нету ли от нас вестей с моря.
— Как раз сегодня привет передавал, когда я его навещал. Я бы ему позвонил, да сегодня у него важные переговоры вечером были, просил не беспокоить…
«По бабам шастает», — подумала я, а сестрица высказалась в том смысле, что не худо бы навестить страдальца как-нибудь на досуге.
Еще полчаса пролетели незаметно. В том смысле, что мы не заметили, как на фоне стресса прикончили все запасы спиртного, три раза спели «Степь да степь кругом», и даже станцевали танец Сертаки.
Выбор странный, но Коля заверил, что знает движения назубок и мигом нас выучит. После танца он малек протрезвел и, решив, что так дело не пойдет, вызвался подняться к себе за бутылкой бренди. Вспомнив про свой пистолет, который с самым невинным видом лежал на подоконнике в шкурках от сосисок, он любовно прижал его к груди. И пошел на выход.
Пока он шумно переобувался в прихожей, меняя тапочки Валерика на сланцы, доморощенный следователь уставился на нас:
— Девки, колитесь. Сначала вы вернулись раньше времени, потом выспрашивали про труп, тут к вам в квартиру кто-то лезет. Не хотел вам говорить, но я, кажется, все понял…
— Ой, Валерик, родной, — завела свою шарманку Машка, — да мы и сами хотели тебе про это убийство рассказать. Вляпались по самые помидоры, а ведь ни сном, ни духом. Эти двое ему голову отрезали, и нам подкинули, а мы уж с ней натерпелись… Потом к этому наркобарону влезли, наследили там небось, а потом как рванет, чуть ноги унесли…
Я закатила глаза и мысленно назвала сестрицу всеми нехорошими словами, которые знала.
Валерик вдруг побелел, потом сделал слабую попытку встать, держась за стену, пару раз смачно икнул и снова сел.
— А коньяк точно был не паленый? Вообще-то я имел в виду, что сегодня, проезжая мимо вашей дачи, заехал к твоему папе за удочками. Так вот он ничего не знает о вашем приезде. Из чего я сделал вывод, что вы темните. Тут еще все эти странности, ну, я подумал, что вы познакомились с какими-то мутными типами, любви вам захотелось, а теперь вот скрываетесь. А они оказались настырными и с первого раза не поняли, когда вы им отворот-поворот дали…
— А, ну да, — протянула сестрица, как-то разом скиснув. — Я же как раз про это и начала. Типы были, и очень мутные, скажу я тебе…
— Так, Марья, хорош зубы заговаривать, — разом протрезвев, заявил Валерик, снова ставя чайник на плиту. — Лучше бы я паленого бухла выпил, чем такое услышать. Анька, давай сначала и внятно, а то эта балаболка тут насочиняет.
Я еще раз вздохнула, прикинув, каковы мои шансы уйти от разговора, намекнув на Манино слабоумие, но под пытливым взглядом Валерика поняла, что все. Финита ля комедиа. Испытав странное облегчение, я принялась излагать нашу историю максимально подробно.
Коля Кабан, к моей радости, так и не вернулся, из чего Валерка сделал вывод, что тот все-таки уснул на своем диване и про бренди благополучно забыл. Что было и к лучшему: посвящать в эту историю Колю совсем не хотелось.
Валерик три раза выпил кофе, много икал, курил и с каждой фразой бледнел все больше, так что я даже перепугалась, как бы он не потерял сознание. Маня пыталась помогать мне рассказывать, от чего все еще больше запутывалось, но в одном мы с ней были солидарны. Про флешку и место ее нахождения мы почему-то синхронно промолчали. Не то чтобы я не доверяла Валерику, но выкладывать сразу все козыри на стол не спешила. Мало ли как повернется дело? Как бы нас не признали виновными в убийстве с целью овладения флешкой.
Пока мы не узнаем, что на ней, трепаться не стоит, тем более, мы и без того в этой истории выглядели совсем не жертвами, а злодейками.
Когда я закончила рассказ, часы показывали четвертый час ночи. Валерик стал жаловаться на живот и зубы, стенал и охал, но держался молодцом.
— Ночевать буду у вас, а вдруг этим типам вздумается вернуться? Все, сейчас уже голова не варит. Завтра с утра еще раз все расскажешь.
С этими словами он упал лицом в диван и мгновенно отключился, а я похолодела, представив, что мне придется еще раз повторить все это с утра.
Маня к этому времени уже уснула в кресле, обняв кота, я же еще раз проверила замки в двери и, для верности подперев дверь обувной тумбой, скрутилась на кровати клубочком.
Открыв глаза утром, я первым делом вспомнила про вчерашнее. И болезненно скривилась: во-первых, голова и впрямь трещала, а во-вторых, я вспомнила про нашу голову. И про все, что было с нею связано, отчего впала в полное отчаяние. Лучше бы все это было дурным сном. Маня спала рядом, видимо, перебравшись под утро в спальню, а на кухне уже вовсю орал кот и гремел сковородками Валерка.