Янина Береснева – Голова в бегах (страница 14)

— Энтузиазм нужно поощрять! Ну, интересовалась я убитым, так я же помочь хотела, — ничуть не обиделась сестрица. — Одно дело помочь живому, а теперь-то ему моя помощь ни к чему. И если я тоже лишусь башки в результате чрезмерной активности, ему от этого легче не станет.

— Ладно, как скажете. Решим вопрос с головой и начнем, наконец, отдыхать.

— Страху-то натерпелись, аж аппетит пропал — встрял Мишаня, запихивая в себя третий бутерброд. — Ночью — оно все страшнее кажется. А сейчас вроде как и не так страшно уже. Чего мы в бега кинулись? Конечно, дело скверное, но мы же ни при чем, так ведь?

Ответить на это мне было нечего, потому я уткнулась в чашку с чаем, но сопеть продолжала с видом оскорбленной невинности.

Закончив завтрак, мы решили отправиться на пляж, чтобы хоть как-то отвлечься от ночной жуткой истории. Леньчик заявил, что рванет к дружку на разведку по нашему общему делу, а Мишаня будет приставлен к нам в качестве охраны.

— Сегодня с головой высовываться не стоит, — деловито пояснил Машкин ухажер, шнуруя кроссовки. — Слышали же, в городе ментов будет как грязи. Пусть она себе тихонечко полежит в морозилке, а вы отдыхайте. Завтра решим, что с ней делать.

За неимением лучшего плана мы отправились на пляж, до которого пришлось топать целых полчаса, потому что заехали мы в самые дебри городской жизни. Перед выходом я проверила голову и на всякий случай привязала к холодильнику волосок. Машка скверно пошутила в том духе, что если хозяйка узнает про еще одного постояльца, то придется доплатить.

— Да уже, если бабка сунется, придется избавиться от свидетеля, — флегматично выдал Мишаня, но, заметив мои очумевшие глаза, быстро добавил: — Я пошутил. На мокруху я не подписывался. Ну что, на пляж?

То, что Мишаня может не только говорить, но и шутить, в очередной раз повергло меня в шок и заставило пересмотреть свои взгляды на жизнь. К примеру, я зареклась судить о человеке по первому впечатлению. На пляже мы, наконец, выдохнули, затарились пивом, Мишаня сбегал за раками. И дело пошло на лад. Поплутав между бренных тел бурачного цвета, мы еле нашли, где приткнуть свое покрывало: народу возле воды было пруд пруди. Но это и радовало: в толпе явно никому не было до нас дела.

Все загорали, купались, пили, играли в мяч или карты и наслаждались близостью прохладной и манящей воды. Мы тоже пустились во все тяжкие: жадно дышали морским воздухом, ныряли, как дельфины, брызгались, играли в карты на желание и, выиграв, посылали Мишаню за холодным пивом и креветками. Через пару часов к нам присоединился Леньчик в трусах с якорем и в бескозырке. Угостив нас вареной кукурузой из пакета, он хлебнул пива и принялся вещать с видом героя, побывавшего минимум на двух войнах одновременно:

— Сгонял я, значит, к дружку. Шел дворами. Петлял, как заяц. Не волнуйтесь, хвоста за мной не было, я ученый, — тут он хитро подмигнул сестрице, но в этот момент в глаз его залетела мошка. И моргать он принялся уже безостановочно.

— И что он посоветовал? И вообще, ты так и не сказал, что это за таинственный друг, который все знает, — нетерпеливо зашептала я, пока Маня принялась доставать злополучную животину из глаза своего обоже.

— Иван мой армейский кореш. Человек надежный и во многих кругах уважаемый. Он сказал, что сегодня в городе и правда сходка. Сам Сиплый выходит, мент не соврал. Так что мы правильно сделали, что пока решили на дно залечь.

— Много твой дружок знает, — с сомнением протянула я, поглядывая на Леньчика. Какой из него армеец? На лбу же написано, что у него плоскостопие, давление и энурез. Или с чем там в армию не берут?

— Иван после армии в охрану пошел, а оттуда его очень важные люди к себе забрали. Кстати, и меня звали, но я отказался, другие планы были, — ничуть не обиделся Леньчик, придвигаясь к разгоряченной пивом сестрице. Та смотрела на него с восхищением, от чего он выпятил грудь колесом и даже как будто стал выше ростом. Хотя при этом сидел.

— Он что, в криминальной группировке? — протянула я, закуривая. Мишаня придвинул мне пепельницу в виде скрученного кулька с шелухой от семечек и заботливо прикрыл плечи полотенцем, чтобы я не обгорела.

— Типа того, — зашептал Леньчик. — Конечно, болтать не стоит, но, оказалось, он в команде этого самого Сиплого и состоит. Давно не виделись, вот я и не знал. Человек, может, не самый большой, но нужный. Обещал подумать, как нашей беде помочь.

— Так давай ему голову отдадим? — с надеждой повисла на его руке Маня, обрадовавшись перспективе так легко решить этот вопрос.

— Тут так сгоряча нельзя, — принялся юлить герой. — Иван сказал завтра подойти, он как раз сегодня с кем надо перетрет. Я ему дело наше описал, тачку вспомнил. Видная же машина, авось знает чего. Он говорит — дрянь вышла. Мужики эти, если он не путает, не простые. И ехали сюда как раз на сходку. Значит, к криминальному миру причастны, и шутить с ними не стоит, это уж точно.

— А Сиплый за что отвечает? — деловито осведомилась сестрица и пояснила, видя мое недоуменное лицо: — Ну, там, оружие, наркотики, проституция, азартные игры?

— Сиплый держит весь оборот наркоты в области, — зашептал Леньчик, а Мишка икнул. То ли от пива, то ли от уважения.

— И что же, эти, в Крузаке, к нему ехали? Тоже наркоторговцы? Так пусть он с ними и разбирается. Чего ты своему Ивану сразу так и не сказал? — пошла я в наступление. — Не поделили что-то, а мы при чем? Наше дело сторона, пусть хоть обнюхаются своей дряни, хоть обколются.

— Получается, они в каком-то роде дружки твоего Ивана? — засомневалась Маня. — А если убиенный тоже из их группировки? Зачем-то им понадобилось от него избавиться. Вдруг твой Иван, узнав, что мы ввязались в это дело, решит на нас повесить убийство и дружкам помочь? А ты еще сам к нему пришел: так, мол, и так, у нас голова…

— Вот-вот, ты для него, может, фигура незначительная, — ткнула я пальцем в покрасневшего от возмущения Леньку. — А бандит бандиту завсегда поможет.

— Девки, не бузите, — помирил всех Мишаня. — Леньчик Ивану жизнь спас, это я доподлинно знаю. Такое не забывается. Не продаст он, да, Леня?

— Не продаст, — кивнул тот и ловко перевел тему, предложив тост за самых прекрасных дам на побережье.

Мы допили пиво, порешив, что утра вечера мудренее, и отправились домой. По дороге заскочили на местный рынок, закупились домашним вином, фруктами и овощами. Леньчик пошел выбирать мясо, заявив, что в шашлычном деле ему лучших нет. Мишаня потянулся следом, а я, воспользовавшись тем, что мы остались одни, зашептала Мане в ухо:

— Как думаешь, они нас не сдадут? Что-то мне вся эта история не нравится. Вдруг этот Иван надоумит нашего недоумка на нас настучать кому следует? Как-то не верится мне, что кто-то способен вот так запросто рисковать головой ради нашей, прости Господи, головы.

— Леньчик — человек надежный, — заявила Маня, обидевшись за недоумка. — Он простой парень, из народа, я чувствую, что у него ко мне интерес. Хотя бы ради этого он нас не бросит в беде. А Мишаня-то вокруг тебя так и вьется: то прикурит, то пивка нальет. Чего морду воротишь от парня?

— Ну, знаешь, — зашипела я, размахивая у нее перед носом купленным пучком кинзы, — я ехала на море отдохнуть, загореть и выполнить план по романтическим похождениям, как ты гордо заявила Валере.

— Не вижу противоречий! — хихикнула Маня, а я взревела:

— А что по факту? Вляпались в преступление, заимели головняк в виде головы и двух кретинов в спутники. И теперь ты предлагаешь мне с одним из этих кретинов пуститься во все тяжкие? Нет уж, уволь. Лучше бы и правду Валерку взяли с собой, со своим ментом было бы спокойнее.

— Ладно, не заводись, — миролюбиво пропела сестрица, завидев возвращающихся мужчин в толпе. — Подождем до завтра, авось пронесет, и это дружок и правда поможет. А пока все-таки будь с ними полюбезнее. И не называй Леньчика придурком, вдруг я за него замуж выйду.

Я поперхнулась, но возражать не стала, потому что будущий супруг сестрицы уже взял ее под локоть, радостно вещая о шейной части, которую он ловко сторговал у местной продавщицы. Заслышав про шею, я сразу вспомнила про голову. И загрустила. Мишаня понуро брел следом, делая робкие попытки разговорить меня, но я только односложно отвечала и думала о своем.

Вечер мы провели спокойно и по-домашнему. Мужчины занялись мясом, а мы крошили салаты. Семеновна выставила к столу грибы, которые сразу же облюбовал Леньчик.

— Муж мой покойный тоже грибы любил, а я вот все по привычке закатываю. Помер мой дед, а все нет-нет, да и вспомню его, окаянного, — вздохнула Семеновна, наглаживая прикорнувшего на ее коленях Саньку. Леньчик, заслышав такое, грибы сразу же отодвинул и поинтересовался, от чего же помер супруг хозяйки.

— Давно это было. Любовницу молодую завел, — скривилась Семеновна, — вот сердце и не выдержало. Кобелина. Хотя и я хороша, был тут командировочный один……

Тут она опомнилась, махнула рукой и поспешно добавила:

— А грибы не при чем. Ешь, милок. Дед мой, как по любовницам пошел, их не ел. Боялся действия радиации на потенцию. А пить по бутылке в день не боялся. Вот ведь…

Хозяйка еще немного посидела с нами и отправилась смотреть сериал. Мы же устроились за столом в саду. На дворе потемнело, угольки весело трещали в мангале, мясо, несмотря на мое скептическое отношение к поварским талантам Леньчика, вышло вкусным. И беседа не смолкала.