Янина Береснева – Голова в бегах (страница 12)

— Ты, главное, сиди за рулем и ничему не удивляйся, — вдруг посоветовал Мишаня, и что-то зашептал сестрице и Леньчику.

Я закатила глаза и уставилась прямо перед собой, прислушиваясь к возне за спиной и мысленно уже представляя себя в наручниках. Полицейская машина медленно ехала по дороге, а я мысленно молилась всем святым, чтобы на нас не обратили внимания. Видно, в тот день в небесной канцелярии услышать меня не пожелали. Менты остановили машину напротив и, весело поглядывая на меня, поинтересовались:

— Отдыхающие? Чего стоим в неположенном месте?

Я хотела было указать им на то, что такими вопросами должно интересоваться ГАИ. Однако решила не лезть на рожон и попыталась мило улыбнуться. Наверное, вышло не очень, потому что седовласый вдруг нахмурился и вышел из машины. Следом за ним из машины вылез и молодой напарник. Он был настроен более миролюбиво:

— Вы не удивляйтесь, мы же не из-за штрафа. По мне, так стойте сколько угодно, но в городе сегодня неспокойно. Вот мы и ездим, всех проверяем. Дело такое…

— Какое? — продолжая неестественно скалиться, поинтересовалась я, чтобы поддержать разговор.

— Сходка сегодня у нас в городе, — пояснил он, моргнув мне глазом и одновременно закуривая. — Криминальные авторитеты области собираются, дружок их на свободу сегодня выходит. Сиплый кличка, слыхали, может? Большой человек, мать его… Гулять будут в кафе «Шантан», тут неподалеку. Вот мы и патрулируем окрестности. Вы бы ехали отсюда, от греха подальше, мы всех местных предупредили…

— Чего ты девчонку пугаешь? Болтает что попало, — прервав разговорчивого стража порядка, разозлился седой. — Вы его не слушайте, сплетни разводит. Официально никаких криминальных авторитетов у нас нет. Но указание сверху и вправду поступило, сегодня в городе полиции будет пруд пруди. А машина-то у вас больно чудная, мимо не проедут. Как катафалк используете? — внезапно обратил он внимание на надпись и стал обходить гробовозку по кругу.

— Досталась от деда, вот и ездим. Надоела эта старая рухлядь, а что поделаешь? Не дед, конечно, а машина, — кашлянув, не придумала я ничего умней, а седой кивнул: — Езжайте куда ехали, а сегодня лучше вообще в город не суйтесь. Купайтесь вон да загорайте подальше, на косе.

Я закивала и только-только собралась дать по газам, но тут сзади кто-то громко чихнул и всхлипнул. Менты насторожились, а я мысленно чертыхнулась.

— А кто там у вас? — спросил болтливый паренек, пугавший меня криминальными авторитетами.

Я мысленно примерила на себя арестантскую робу и только набрала в грудь воздуха, чтобы ответить, как задняя дверь с противным звуком отъехала в сторону, и из нее показалась сестрица.

Облик ее претерпел значительные изменения. В руках она зачем-то держала две искусственные гвоздики, а голову ее украшала траурная черная косынка, которая шла ей необыкновенно.

— Ой, соколики вы мои, — заголосила она, бросаясь на шею молодому стражу порядка. А я от неожиданности прикусила язык. Стало обидно и больно, и я слегка застонала. Сестрица успела мне подмигнуть, но я все равно ничегошеньки не поняла, и решила посмотреть, как будут развиваться события.

— Вы кто? — опешив, брякнул тот, кого она осчастливила собой.

— Теперь, получается, вдова, — грустно пояснила Марья, разжимая объятия. Мы с сестрой обе вдовы. Вот, едем мужей хоронить. Долетались, голуби наши сизокрылые. В смысле, допились. Оба и угорели, в бане. А все через водку проклятую.

Я бы непременно упала, если бы не привалилась к машине, но спектакль меня так увлек, что я невольно жаждала продолжения. Хотя и слабо понимала, какая роль досталась мне.

— А где мужья-то? — брякнул обласканный Маней, пытаясь заглянуть в недра машины.

— Так вот, голуби, в гробах лежат, — со слезой заявила сестрица, и снова кинулась в объятия полиции. Тот растерянно похлопал ее по спине, а я ринулась смотреть, что за голуби лежат в гробах, потому как распирало меня прямо неимоверно.

Увиденное меня умилило. Два гроба, до этого стоявшие в углу, сейчас были поставлены ровненько друг возле друга, крышки были задвинуты не до конца, так что головы Мишани и Леньчика отчетливо просматривались.

Я подивилась, как натурально они разыгрывают покойников, но тут Санька, до этого мирно возлегавший на сидении, вдруг поднял голову, потянулся и, увидев на стекле муху, ринулся в атаку. Неудачно спикировав, он зацепился когтями за сидение и, не удержавшись, приземлился прямо на лицо Леньчика. Тот от неожиданности сдавленно ухнул, я истошно заорала и, изловчившись, схватила кота за шиворот. Тот взвыл, Маня заголосила еще громче, а седовласый перекрестился и, заикаясь, выдавил из себя:

— Да, дела… Чего ж вы одни? Ну, девки, даете. А кот-то вам зачем?

— Так везем хоронить, — охотно пояснила сестрица, шмыгая носом, — Не кота, а голубей. В смысле, мужей. Отсюда они родом, а в нашем городе у них родни никакой, кроме нас да вот кота. Покойные его очень любили, вместо сына он им был. Ой, тяжело нам…

— Да, есть женщины в русских селениях, — с восхищением произнес болтливый, утирая слезу, и потянул седого напарника за рукав к машине. Распрощались мы друзьями. Не успели они отъехать, как я привалилась к машине и матерно обругала сестрицу, не забыв и про наших почивших мужей.

— Что за цирк? У меня чуть сердце не остановилось! Да если бы они… Чем вы вообще думали?

Леньчик с Мишкой неспешно вылезли из своих укрытий, и тут я заметила, что в руках у Мишани все тот же черный пакет с многострадальной головой.

— Что ты к этому пакету прирос, как к родному? Прямо не разлей вода, — кипятилась я.

— Погодь шуметь, Анька. А куда, по-твоему, надо было пакет прятать? — принялся оправдываться мой несостоявшийся супруг, аккуратно пристраивая пакет на переднем сидении. — А если бы они решили обыскать машину? Да и менты могли оказаться подставными. Мало ли что там эти ваши ребята на Крузаке задумали? У таких обычно связи везде.

Выдохнув, я примолкла, а ранее немногословный Мишаня продолжил удивлять меня словарным поносом:

— Хочешь отвлечь внимание от чего-то серьезного — нагони пурги и смешай карты. Мы тут такой спектакль разыграли, что обыскивать машину им бы и в голову не пришло. А так бы непременно сюда свой нос сунули бы, зуб даю!

Леньчик согласно закивал, а я только махнула рукой на зуб Мишани. Спорить с этими придурками себе дороже. Я в очередной раз подумала о превратностях судьбы: сидела бы себе дома или на даче у родителей, загорала бы, ела ягоды с куста, полола бы грядки, дремала в гамаке.

Так нет же, понесла меня нелегкая с Машкой на моря. И ведь знала же, дура, что непременно вляпаюсь в какое-нибудь дерьмо. Словно прочитав мои мысли, Маня тут же обняла меня и виновато улыбнулась:

— Не злись, Анька! Вот ты же сейчас думаешь, что все из-за меня, да? А я вот считаю, что от судьбы не уйдешь: не здесь, так там бы труп нашли. А вообще, это у тебя карма такая. Помнишь, у бабы Вали на даче в малиннике дядя Коля помер? Кто его нашел, а?

Я метнула в нее мысленные молнии, и она потупила взор:

— Мы же как лучше хотели, ну, правда! А если бы они обыскали машину и голову нашли? Да нас замели бы в два счета, сама знаешь. Разбираться бы не стали. Не злишься?

Я повторно вздохнула и слабо улыбнулась, а Леньчик, осторожно поглядывая на кота, заявил:

— Котик ваш, однако, очень характерный. Весь в хозяйку. Через него чуть не пострадали. Вы бы в следующий раз в сумочку его… Ладно, поехали заселяться, голову надо в морозильник. Да и самим не худо бы передохнуть. Сразу предлагаю отмести дорогие отели и гостиницы, там нас будут искать в первую очередь.

— Думаете, будут? — насторожилась сестрица, а Ленька назидательно изрек: — Ну, это я так, на всякий случай. При любом раскладе нам лучше сейчас не отсвечивать и поселиться у какой-нибудь дряхлой бабки на отшибе. Чтобы народу вокруг поменьше было. Зачем нам лишние глаза: сунется, к примеру, горничная номер убирать — а там в холодильнике такой подарок.

Я вздрогнула и согласно закивала: бабка на отшибе показалась мне не таким уж плохим вариантом. Как видно, жара отрицательно влияла на мои умственные способности, потому что иного пояснения своего идиотскому поведению найти я просто не могла.

У Мани благоразумие и вовсе никогда не водилось, так что удивляться тут было нечему. Сестрица села за руль, и мы, кто стеная, кто крестясь, медленно поехали вдоль берега, высматривая дома попроще.

Свернув на повороте налево, мы углубились в хитросплетение улочек, утопающих в зелени. Отъехав на приличное расстояние от центра, Маня притормозила возле начала длинной улицы, сплошь состоящей из домов, домищ и домишек разной величины.

— Езжай еще вперед, — повертев головой, посоветовал Мишка, — здесь туристов как собак нерезаных. Вон туда!

Он указал рукой в самый конец улицы, куда мы и направились. На стыке дорог, прямо возле какого-то пустыря притулились два деревянных домишки, окруженные буйной зеленью, по виду больше напоминавшие курятники. Возле одного из них на лавочке как раз сидела древняя бабулька в косынке. Завидев нашу машину, бабуля торопливо перекрестилась и встревоженно воззрилась на Маню, высунувшуюся в окошко.

— Никак Кузьмич помер с Садовой? Так что же Степановну не предупредили, он же ей брат, хоть и троюродный, — всплеснула руками бабка, а я поспешила воскресить Кузьмича: