Янина Береснева – Белая колбаса любви (страница 6)

Пока мы болтали, я на автопилоте успела доехать до завода и припарковала машину на стоянке возле центрального входа. За год я так и не привыкла, что теперь этот огромный завод принадлежал мне, и каждый раз норовила проскочить в кабинет Якова незамеченной. Сегодня этот трюк не вышел, и вахтер бодро гаркнул со своего места:

— Добрый день, Софья Михайловна! Что же это делается, зарплату опять задержали, а у Якова Моисеевича новая машина. Народ бунтует!

— Разберемся! — кашлянула я в ответ, слабо представляя, с чего начать разборки. Все-таки руководитель из меня был никудышный. Я предварительно предупредила Якова о своем визите звонком, поэтому и застала его на месте. Дверь в его просторный светлый кабинет была гостеприимно распахнута.

— Сонечка! — расплылся он в улыбке, обнажив мелкие острые зубы, из-за чего сходство с хорьком только усилилось. — Прекрасно выглядишь, как сама, как здоровье? Давненько мы не виделись, — вроде как с обидой в голосе произнес Яков. — А я вот все тружусь, тружусь… Сама знаешь, после смерти Бориса многое пришлось поменять, денег постоянно не хватает, а тут еще этот тендер. Что теперь будет? — тут он скис и стал барабанить пальцами по столу, незаметно отодвигая в сторону брелок от новой машины.

— Кстати, про деньги, — с места в карьер начала я. — Расскажи мне про последние дела Бориса: чем занимался, что планировал, с какими людьми общался? Вообще, что там за история с этим ограблением? Извини, мне все как-то некогда было вникнуть, а теперь, похоже, самое время.

— А что случилось? У тебя проблемы с деньгами? — сразу же подскочил он в своем кресле, чем, признаться, вызвал удивление. Учитывая его комплекцию и давление, так скакать ему явно не стоило.

— Меня интересует, много ли денег было у мужа перед смертью, кому он был должен, кто был должен ему? Ведь ты в курсе, что он практически ничего мне не оставил…

Услышав это, Яков в возбуждении замахал руками и перевернул несколько папок на столе, заволновался и забегал по кабинету.

— Ты же знаешь, Соня, что всегда можешь на меня рассчитывать, я близкий друг Бориса, твой друг. Даже больше, чем друг. При этих словах старый лис покраснел и добавил со значением:

— И вообще…

Что «вообще» я так и не поняла, но на всякий случай промокнула несуществующие слезы платочком. Друзья мне сейчас как раз были очень необходимы. Конечно, я понимала, куда клонит этот хитрец. После смерти Борьки он не раз приезжал ко мне и под видом сочувствующего старого друга норовил утешить вдову. Намекал на свое вдовство и неоднократно пел что-то из разряда «нас сам Бог свел». Конечно, ему в его 50 с лишним моя партия, может, и казалась блестящей, но я в свои 28 как-то не собиралась связывать жизнь со старым лысым пройдохой, так что Богом он прикрывался зря.

Одного Борьки мне было за глаза, впредь я решила быть осмотрительнее при выборе мужа. Конечно, не только мои красивые глаза волновали Яшу. Не будь он собой, если бы не вынашивал за пазухой планы по своему обогащению. А что? Женившись на мне, он становился не наемным работником, а хозяином завода. Мой директор, ко всем своим прочим порокам, был еще и честолюбив. А вдруг это он затеял меня шантажировать? Не сам, конечно, но…

— Так какая сумма тебе нужна? — вывел меня из размышления голос Якова.

— Два миллиона евро, — не моргнув, выпалила я. Конечно, шантажист не указывал сумму, но я решила закинуть удочку, и на всякий случаи назвала цифру с запасом.

Яков икнул, налил себе воды из хрустального графина и залпом выпил. После чего стал икать уже безостановочно, чем очень меня разозлил. У меня горе, а он позволяет себе вот так просто икать.

— Меня шантажируют, — слегка понизив голос, пояснила я. — Говорят, Боря задолжал. А кому он мог задолжать? И вообще, вся эта история с пропавшими деньгами меня тревожит. Я уже голову сломала. Ну откуда у него перед смертью могло быть столько денег? Он снял всю наличность со счетов. Допустим, он собирался вложиться в постройку нового цеха для этих, как их, белых колбасок. Где он их хранил? В сейфе, что ли?

Яков откашлялся и внимательно посмотрел на меня, видимо, размышляя, стоит ли посвящать меня в курс дела.

— Соня, дорогая, не хотелось тебя впутывать во все это, но раз уж ты спрашиваешь… Борис действительно планировал вложить все деньги в производство, хотел расширяться и выходить на новые рынки. И с этой целью еще занял огромные суммы у своих приятелей. Ну как приятелей — бандитов, — тут Яша скривился и, понизив голос, добавил:

— Ты понимаешь, да?

— Ничего я не понимаю, какие еще приятели? — насторожилась я.

— Ну, эти дружки его, с криминальным прошлым. Уж сколько раз я ему говорил — не связывайся с ними, одни проблемы наживешь. Так нет, его все тянуло покуражиться. Мол, смотрите, я теперь депутат, такими делами ворочаю, вопросы на государственном уровне решаю. Что он им там пообещал, я не знаю, так что не жди подробностей. Борис в последнее время не очень-то откровенничал. А дружки эти к нему так и ездили через день, рожи такие, что впору удавиться. Но деньги у него появились, и большие. А потом его убили, — шепотом добавил Яков, и нервно дернул плечом:

— Явно что-то не поделили.

— Допустим, — согласилась я, не очень улавливая нить повествования. — Но куда делись деньги?

— А вот тут главная странность, — закивал старый лис. — Я, как позвонили из полиции, что машина взорвалась, сразу же метнулся к нему в кабинет. Проверить, вдруг ошибка какая: сидит себе, может, Борис в кабинете, а там перепутали чего? Сам-то я не видел, как он отъезжал, так что на автопилоте и побежал. А в кабинете сейф пустой, да и дверца открыта!

— Ох…

— Вот те крест! Я еще подумал: странно, неужели Борис все деньги с собой взял? Он, как из кабинета собирался уходить, позвал меня бумаги подписать, и при мне деньги в сейф положил, целый чемодан. У меня даже глаза на лоб полезли. Потом мы из кабинета вместе вышли. Он собирался уезжать, кабинет закрыл. И вроде не возвращался. Так что, скорее всего, те, кто бомбу в машину заложили, деньги и сперли. Дружки эти его, больше некому. Или у тебя есть другая информация?

Тут он покосился на меня, словно ждал ответа на свои вопросы. Как будто у меня они могли быть. Я закатила глаза и потребовала воды, чтобы он от меня отстал, а сама принялась размышлять, почему Яков в первую очередь метнулся к сейфу, а не к валокордину. Хотя тут очевидно: ключи от кабинета у него были, надеялся поживиться деньгами. Если бы в сейфе тогда что-то было, то Якова здесь давно бы уже не было.

Я поежилась, вспомнив рассказы очевидцев: машину наши буквально обуглившейся. И только экспертиза установила, что в машине сидели два человека, а так как мужа и его начальника охраны Зверева видели отъезжающими от завода, все сразу стало на свои места. Хорошо, что я в этот день была в Испании, и опознавать останки Бориса пришлось Петьке. Петьку, конечно, было жалко, но себя еще жальче. Я бы такое точно не вынесла.

— А ты, Сонечка, ты ничего не знаешь про эти деньги? — вывел меня из раздумий голос Яши. — Я не хотел тебя волновать, но раз ты сама пришла… Они бы нам сейчас были очень кстати, тендер-то мы выиграли, а за какой черт нам эти колбаски осваивать? Еще и бывшие дружки Борьки свою долю требовать начнут, они уже не раз являлись, все расспрашивали. Один раз меня даже за ноги в окно пытались повесить, мол, я что-то знаю, но не говорю. Но я в окно не пролез, да и вообще, что я знаю? Я им напел, что мы банкроты, денег у нас нет. А то у них разговор короткий, разбираться не станут. За деньги мать родную готовы… Может, это они тебе и звонили! — вдруг невесть чего испугавшись, подскочил Яков.

Я покрутила пальцем у виска, демонстрируя свое отношение к словам оппонента. Борькины дружки такими глупостями заниматься не стали бы. Пришли, приставили бы пистолет к голове — и все дела. Звонить и гундосить в трубку — это какое-то ребячество. Хотя, что я о них вообще знаю? Бандиты в книжках и реальные злодеи — две разные вещи, в бандитологии я была явно не сильна. А зря, с таким мужем стоило бы на эту науку приналечь, глядишь, сейчас не попала бы в такое дурацкое положение. Тут я загрустила больше прежнего, потому что поняла: Яков помогать мне не намерен. Более того, он сам выглядел каким-то напуганным и бледным. Не сегодня завтра сляжет с инфарктом.

— Соня… Может, бросим все и уедем? — заныл он. — Хотя бы и в Испанию, к твоей маме. Только ты и я. Я кое-что скопил за время работы на Бориса. Конечно, не бог весть что, но на первое время хватит. Можно продать завод, желающих полно, вон из Москвы вчера опять звонили. Ты же знаешь, я готов жениться… — тут он опять кашлянул и покраснел больше прежнего. Такие переходы от бледности к красноте снова вызвали у меня беспокойство о его здоровье. Не ровен час, помрет, кто будет заводом руководить? Он, конечно, ворует, и вообще гад еще тот, но опытнее его мне сейчас не найти.

— Подумай об этом, — настойчиво гнул свою линию Яша.

— Я ценю твою дружбу, но… Мне сейчас не до Испании, да и мама не обрадуется, у нее сейчас новый бойфренд, Хуан, и им хочется побыть наедине, — уклончиво ответила я, помахала ему на прощание и отбыла в сильнейшем волнении.

По пути домой я заехала в наше отделение полиции. Здесь меня хорошо помнили, потому что после смерти Бориса я была у них частой гостьей. По мере проведения расследования вызывали меня все реже, в основном, когда я приезжала из Испании по делам. А потом и вовсе перестали: дело медленно, но верно переходило в разряд «висяков». Неофициально мне объяснили, что это «бандитские разборки», и мне лучше на время уехать. Что я и сделала. Но, как видно, время не помогло.