Янина Береснева – Белая колбаса любви (страница 31)

Тут в комнату, топоча как слон, ворвалась Пелагея.

— Я еле утерпела до конца ужина. Ну что, узнала что-то про дядьку Ройзмана?

— А, ты про это, — не поднимая головы, протянула я. — Надо позвонить Вовке, он обещал справки навести. Только я считаю, пусть полиция этим занимается. Сообщим им данные — они этого дядю проверят.

— Ага, и спугнут, — разозлилась Пелагея. — Менты — как те слоны в посудной лавке.

Посмеиваясь, я набрала номер Вовки, но трубку сняла Лена.

— Соня, привет! Ты насчет израильского родственника? Вовка в сауну пошел, велел тебе передать, если ты звонить будешь. Родственник-то твой уже недели две как приехал, живет в гостинице «Азимут», номер спросишь на ресепшн. Что-то ты темнишь, а?

— Спасибо, Ленка, мы на даче, тут связь плохая.

Я быстро нажала отбой, иначе Ленку будет не остановить, а мне сейчас совсем не хотелось болтать. Пелагея подслушивала весь разговор, прислонив ухо к трубке, и сейчас проявляла признаки беспокойства.

— Ты чего засуетилась? — спросила я ее.

— Собирайся, поедем в гостиницу. И не худо бы навестить нашего лохматого, так что у нас дел по горло.

— Ты вообще свихнулась? На улице темно, машины нет, и что мы скажем Алексею и Толику? Хочешь с ними ехать?

— Ага, еще чего. Вдруг дядя из гостиницы — их сообщник. Да и лохматый их испугается и говорить не станет. Сначала все разузнаем, а потом и им расскажем, если посчитаем нужным.

— Потом мы без головы останемся и рассказать уже ничего не успеем, — с сомнением протянула я. — А еще этот Карлсон… Кличка такая дурацкая. Может, он на Карлсона внешне похож: маленький, рыжий, с пузиком? Что ты помнишь про Карлсона?

— «Ни один младенец не умрет от голода, пока у Карлсона есть колбаса и картошка», — довольно процитировала Пелагея, шнуруя кеды.

Я укоризненно покачала головой, но желание узнать, что же за израильский конкурент претендует на наши деньги, а также привлечь лохматого к гражданской ответственности, пересилило, и я вновь дала слабину.

— Допустим, я готова поехать, но как отделаться от хвоста? — я ткнула пальцем в сторону первого этажа.

— У меня есть план, — как всегда порадовала Пелагея, а я только махнула рукой.

Пелагея удалилась в гостиную и громко принялась жаловаться на головную боль. Толик шуршал в шкафу, пытаясь отыскать аптечку, Алексей предложил им прогуляться на свежем воздухе. Подруга активно запротестовала, выпила таблетку аспирина, найденную Толиком, и громко возвестила, что отправляется спать.

— А Софа работать будет, просила не беспокоить, — добавила она, свесившись вниз.

Закрыв дверь изнутри, она с торжествующим видом воззрилась на меня.

— И дальше что? Или у тебя есть шапка-невидимка, чтобы через холл пройти? Ты их на эти дурацкие сериалы подсадила, теперь до двух ночи внизу куковать будут.

— Так мы через окно, — обрадовала она.

— С ума сошла? — округлила я глаза. — Второй этаж. У меня шея одна, я прыгать не буду.

— Я все продумала, тут яблоня прямо под окном. Если гибкость имеется, можно дотянуться, ну и слезть вниз, а там тихонечко через заднюю калитку и к дороге. Такси вызовем.

Видно, мозги в тот день были оставлены мною за ненадобностью в каком-то укромном месте, потому что я согласилась на ее дурацкий план и даже нацепила на себя спортивный костюм.

Пелагея прихватила рюкзак, приказала мне взять с собой диктофон, который я использовала для своих записей, и мы, чертыхаясь и наделав в руках заноз, сползли с яблони. Оставив в комнате гореть лампу и неплотно прикрыв окно. Миновав лесок, мы вышли к дороге и оттуда вызвали такси, а через полчаса уже тормозили у гостиницы «Азимут», которая, хотя и располагалась на окраине города, но считалась весьма приличной. Останавливались в ней люди солидные и респектабельные, так что наш внешний вид был слегка неуместен.

— И что будем делать? — задумчиво спросила я Пелагею, когда мы замерли возле центрального входа, полыхающего разноцветными огнями.

Та стояла и покусывала губы, демонстрируя крайнее умственное напряжение.

— Пошли внутрь, по ходу дела решим, — созрела она, а я покорно потрусила следом.

Мы осторожно прошли в холл, где нас даже не остановил портье, хотя на Пелагею с ее рюкзаком и кедами он косился с явным неудовольствием. От нечего делать мы немного повертели головами, хотя непонятно, на что рассчитывали, если даже не знали, как этот самый дядька из Израиля выглядит.

Пелагея хмыкнула и пошуршала в сторону рецепшена, где сразу несколько портье занимались гостями. Выбрав свободную девушку с приветливым лицом, она, не мудрствуя лукаво, задала ей вопрос:

— Нам бы Ройзмана найти, он вроде у вас в гостинице проживает.

— Он нам встречу назначил, — поспешила добавить я, опасаясь, как бы Пелагея снова не начала развивать тему про свою беременность. С ее худобой это звучало бы даже неприлично.

— Так он в ресторане ужинает, — радостно сообщила девушка. К нему женщина приехала. Красивая такая, блондинка, они минут двадцать назад в ресторан заходили, я у него ключ принимала. Вон туда, направо и прямо.

Мы развернулись в сторону ресторана, указанного нам портье. Пелагея рвалась на баррикады, но я ее притормозила:

— Куда несешься, если дядя в этой истории замешан, то о нас наслышан. Соответственно, сразу узнает в лицо. Меня так точно. Надо тихо зал осмотреть, не привлекая внимания.

Мы толкнули тяжелую деревянную дверь и сразу же юркнули за развесистые пальмы в кадках, которые украшали собой шикарный зал.

— Прелестно, — простонала Пелагея, и я согласилась. Пахло здесь тоже отменно, и я немедленно почувствовала зверский голод. Специи, чесночок…

Пока мы озирались, к нам подскочил бойкий официант, но Пелагея заявила, что потеряла на входе сережку, и мы еще немного ее поищем. Учитывая, что уши у нее даже не были проколоты, заявление это выглядело немного опрометчивым. Но сразу нас не выгнали, что было уже победой.

Пелагея ползала по полу, изображая поиски, а я рыскала глазами по посетителям. Их было немало, но вот блондинка в зале оказалась всего одна. Не считая полностью седой бабки в рюшах в окружении внуков, но ее в расчет я не брала.

Прищурившись, чтобы лучше рассмотреть блондинку и ее спутника, я ахнула.

— Ты чего вздыхаешь? Тоже жрать охота? — тоскливо завела Пелагея. — Это цыпленок табака…

— Тебе бы все жрать, умерь аппетит, Паша, — проворчала я. — Посмотри, что за блондинка с нашим дядей ужинает. Это же Ларка!

— Да ну… — недоверчиво протянула она и присмотрелась получше. — Точно, Борькина жена, то есть вторая жена. Вот дела, это что же получается? Она с врагами заодно?

— Пока ничего не получается, дядю рассматривай, ты же говорила у тебя зрение хорошее.

— Ну, дядя как дядя. Лет сорок пять или больше, вроде высокий. Седина. Отсюда не видно. Подобраться бы ближе, — мечтательно пробормотала она.

— Не вздумай, — для верности я даже схватила ее за подол юбки. Не ровен час, рванет вперед подслушивать и привлечет к нам внимание.

— Что делать будем? — затосковала подружка.

— Подождем, пока Лариса выйдет, расспросим ее, — пожала я плечами. Мы проторчали в пальмах еще минут десять, наблюдая, как Лариса с седым о чем-то беседовали и неспешно пили вино.

Тут на нас стал с удвоенной силой коситься официант, и мы потянулись к выходу. На парковке я покрутила головой и с удовлетворением заметила машину Ларисы. Значит, рано или поздно она все-таки выйдет. Надо только придумать, как половчее у нее про дядьку расспросить.

— А если она к нему в номер поднимется и там останется? — вредничала Пелагея. Видимо, ей очень хотелось поужинать. Да и мне тоже.

— А вот про это я не подумала, — согласилась я. — Она дама свободная, поэтому вполне может…

Мы потосковали еще минут двадцать, и из гостиницы, видимо, услышав наши молитвы, выпорхнула Лариса. По моему скромному мнению, ей следовало не по ресторанам ходить, а дежурить у постели сына. Но свое мнение я оставила при себе и заспешила ей наперерез.

— Соня? — удивилась она. — Ты какими судьбами в этой глуши? — тут я заметила, что она уже изрядно навеселе, что было нам только на руку.

— Как там Петя? — ответила я вопросом на вопрос. — Вчера звонили, хотели заехать, но нас пока не пускают.

— Уже лучше, угрозы для жизни нет, — выдохнула она. — Вот придет в себя, я ему башку оторву. Чтобы знал, как с бандитами всякими шарахаться и в казино деньги спускать. Явно с кем-то что-то не поделил, или бабу чью-то увел. И в кого он такой?

Тут я деликатно кашлянула, не желая напоминать Ларисе о ее бурной личной жизни, а она продолжила, шмыгнув носом:

— Пускай институт заканчивает и работать идет. Ему только на пользу будет. Так вы тут как оказались? — снова спросила Лариса, слегка пошатываясь возле машины.

— Лариса, ты извини за вопрос, но мы тут тебя в ресторане с мужчиной видели…

— С Игорем? Он в номер за портмоне пошел, а я вот такси… А вы что, его знаете? — удивилась она.

— Он вообще кто? — выпалила Пелагея. — Ну, кем тебе приходится?

— Так знакомый мой, из Израиля. Тут Лариса поежилась и стала искать глазами такси. Я изъявила готовность ее сопровождать, и мы все вместе загрузились в первую в очереди машину. Лариса порывалась дождаться Игоря с портмоне, но я заверила, что заплачу сама.

— Так что там насчет дядьки, — деловито осведомилась Пелагея, устроившись на заднем сидении.