Янина Береснева – Белая колбаса любви (страница 27)

— Вряд ли, — подумав, протянула Марина. — Во-первых, чего бы им тогда рыпаться и деньги искать? Во-вторых, Борис им такие золотые горы обещал. Если бы они наркотой стали заниматься, там бы деньги рекой лились, не чета тем, что из сейфа сперли. Они, наоборот, Бориса должны были на руках носить и пылинки сдувать. Им теперь без его протекции тяжко придется, надо новые лазейки искать. Это Олежка с другом говорил, а я слышала. Так что такие дела…

— Ладно, пора нам, — чернявая взяла подругу за руку и потащила к выходу. — Видимо, Пелагея со скалкой в руке все же наводила на нее тоску.

— Мы уезжаем, на пару месяцев. В Турции отдохнем, пока тут все утрясется. А то неспокойно как-то. Ты тут береги себя, а то, может, с нами махнешь? — помахала мне рукой Марина, а я подивилась причудам судьбы: любовницы мужа заботились о моей безопасности больше меня самой.

Из задумчивости меня вывел звук отъезжающей машины. Пелагея не прекращала возмущаться:

— Как Борис мог позарится на таких марамоек? Нет, ну ты же видела, у этой нос как у орла, а у второй вообще глаз косит и губа заячья.

— Это не заячья, это ботокс, — машинально ответила я. — И вообще, ты придираешься, при всем моем недовольстве сложившейся ситуацией этих девиц можно назвать довольно симпатичными. Конечно, их моральных облик…

— Софа! перебила меня Пелагея, — вот я поражаюсь тебе! Да я бы на твоем месте им волосенки повыдирала, а ты их чуть ли не в десны лобзала.

— Отвянь, Паша, у меня сейчас хватает проблем посерьезнее. Надо позвонить Яше, узнаем, что он затевает, — спохватилась я, вспомнив, что видела его у дома Зверева.

— И что те ему скажешь? Что мы проникли в квартиру убитого, шваркнули там мужика по голове, а когда прятались в кустах с трупом, увидели его?

— Ну… не знаю, — призадумалась я, — что-нибудь придумаю. Пусть этот гад объяснит, что он там делал. У меня уже от всех этих тайн голова кругом идет. Спрошу, что он делал вчера, если начнет выдумывать, значит, в этом деле он завяз по самые уши.

— Нет, так не годится. Еще спугнем. Надо его взять на контроль, вдруг он нас к убийце приведет?

— А ты себя не переоцениваешь? Или, может, мы разорвемся? Как ты планируешь одновременно следить за Яшей, Алексеем с Толиком, квартирой Зверева? И не забывай, у нас на хвосте люди Ахмета и Черного. Пока нас не били, но вот Марину с Ленкой уже отметелили. Я не очень-то жажду быть следующей. Может нам лучше и вправду тут сидеть с телефоном в руке и при малейшей опасности звонить ментам?

— Ага, и ждать, когда нас грохнут или в тюрьму посадят.

— За что в тюрьму? — испугалась я.

— Ну, убийца опять кого-нибудь пришьет, к примеру, шантажиста твоего, улики подбросит, а нас посадят. Скажут, что мы следы заметали.

— Уж лучше посадят, чем убьют, — нерешительно пробормотала я и все-таки набрала номер Якова, осведомившись у него о делах на заводе. Мы немного поговорили, и вдруг он заявил:

— Соня, ты сказала твой адрес никому не говорить. Но тут приходили девушки, ну и я…

— Да знаю я, любовницы Борьки.

— Ага, они. Говорят, им угрожали, я сказал, где тебя искать. Вдруг это как-то поможет пролить свет на ситуацию. Ты бы уехала, а?

«Лицемер» — подумала я, а вслух спросила:

— А ты чем вчера занимался?

— Я? Футбол смотрел, а что?

— Ну, я подумала, может, тебе тоже угрожали?

— Если что-то произойдет, я тебе позвоню. Пока все тихо, как в морге, — заверил он. — Хотя это и настораживает. Надо бумаги подписать на заем денег, приезжай сегодня.

Я положила телефон в карман, нервно покусывая губы, и тут нащупала в нем какую-то бумажку. Вытащила смятый клочок и хотела швырнуть в мусорный пакет, но тут вспомнила, что подобрала ее вчера в квартире Зверева. Я уставилась на чек и позвала Пелагею, лепившую пельмени.

— Смотри, это я вчера в квартире подобрала. Какой-то чек. Вот сумма пробита, время посещения.

— Это талончик в медицинский центр, — разочарованно протянула Пелагея, заглядывая мне через плечо.

— А ты хотела, чтобы там было написано имя убийцы и его адрес? — разозлилась я. — Кто собрался преступление распутывать? Вот и ломай голову. И вообще, мы в квартире были, а ничего путного, кроме мужика, оттуда не вынесли. Надо было бумаги какие-то взять, альбом с фотками. Вот рыжая сказала, что у Зверева баба была. Хоть какая-то зацепка, вдруг она что-то знала? С любимой женщиной он мог быть откровеннее, чем с Борисом.

— Да не злись ты, с утра башка не варит, дай сюда чек.

Повертев его в руках, она сообщила:

— Так, вот внизу название медцентра — «Цитоген». Знаешь такой?

— Ну да, это самая дорогая клиника в центре города, но я там не лечилась.

— Вот и зря, желудок у тебя слабый, нервы, опять же, не в порядке, и вообще…

— Заткнись, а то я вообще перестану с тобой в детективов играть и в полицию пойду.

— Ладно, чего ты, — пошла на попятный Пелагея. — А откуда этот чек мог в квартире оказаться?

— Почем я знаю? Может к ногам прилип, когда кто-то в квартиру заходил. Как я поняла, туда толпами ходили, прямо паломничество. Может, выпал из кармана у сестры Зверева или у дядьки того, что мы по голове шваркнули?

— Сомневаюсь, дядька в такие центры точно не ходок, денег нет. А сестра Зверева очень аккуратная, ты же видела, у нее хирургическая чистота. Ну, и опять же, не очень богатая. Сомневаюсь, что она бумажку оставила. Наверное, кто-то был в квартире после нее. Бумажку эту явно злодей какой-то выронил. Тоже в квартире Зверева шуршал, искал что-то. Надо проверить.

— По твоей версии гад этот ходил к стоматологу две недели назад. Тут и фамилия врача есть, — протянула я, размышляя.

— Поехали в этот «Цитоген». Спросим, кто к ним приходил на это время. В компьютере по-любому фамилия и имя пациента есть.

— Так тебе и скажут, а врачебная этика?

— Сориентируемся на местности, — деловито заявила Пелагея и стала шуршать в хозяйском шкафу.

— Ты чего роешься?

— Нам надо немного изменить внешность. Не забывай, за нами могут следить.

— Ты плохих книжек перечитала, — заворчала я. — Не буду я позориться, — испугалась я всерьез, когда она вытащила из шкафа платки, юбки, дачные кофты и огромные ботинки цвета детской неожиданности, давно просившие каши. Кажется, такие носила еще моя бабушка.

— Ты нос не вороти, зато так нас никто не узнает, — пыхтя от натуги, заявила Пелагея, карабкаясь на антресоли за шляпой с пером.

— А если я встречу знакомых? Со мной люди общаться перестанут…

— Баба с возу — корове легче!

— Коню, — машинально отозвалась я.

— Какому коню? — в связи с ростом, до Пелагеи информация доходила туго, примерно как до жирафа.

— А-а, да хоть оплешивевшей белке, не в этом суть! Зри в корень, Софа, ты о жизни своей думай, а не о знакомых.

Пелагея нацепила на себя кофту с эмблемой олимпийских игр, замотала свою пышную шевелюру платком, сверху нахлобучила шляпу с пером, став разом похожей на индейца, и достала из-за ширмы юбку в клетку.

— Пелагея, юбка никуда не годится, здравомыслящий человек ни за что не поверит, что нормальная девушка наденет такую древнюю юбку. Маскарад маскарадом, но мы не должны выделяться в толпе и привлекать излишнее внимание…

— Юбка вообще-то моя, — обиделась родня и примолкла, что позволило мне собираться в относительной тишине. Говорю относительной, потому что она все-таки обиженно сопела, чем здорово меня раздражала.

Я нашла в шкафу хозяйки дома льняной костюм с юбкой, довольно милый. Завязала косынку на манер голливудских актрис и надела солнечные очки на все лицо. Глянув в зеркало, я удовлетворенно кивнула. Выглядела я необычно, но очень даже неплохо.

Пелагея моей маскировкой осталась недовольна, но промолчала, видимо, все еще негодуя из-за юбки. Мы вышли через лес на дорогу и, махнув рукой, остановили маршрутку. По мнению Пелагеи, так было проще оторваться от «хвоста».

Благополучно добравшись до города и прошлепав две остановки пешком, мы замерли перед зданием, в котором располагался медицинский центр. Здание было двухэтажным и относительно новым. На цокольном этаже медицинского центра обреталось бюро ритуальных услуг «Апостол». Не самое удачное, на мой взгляд соседство. Хотя, в свете последних событий, я уже ничему не удивлялась: от тюрьмы и от сумы, а также от смерти зарекаться было бесполезно.

Обреченно вздохнув, я вошла в здание через автоматически открывающиеся двери и сразу уперлась взглядом в рецепшен. Колокольчик зазвонил, и на меня с интересом воззрилась дама лет сорока с волосами цвета спелой черешни. Пелагея притопала за мной и в данный момент с открытым ртом созерцала огромный аквариум с экзотическими рыбками. Видимо, вид у нее был до того идиотский, что дама за стойкой с сочувствием произнесла:

— И давно она так? Вот горе-то, у меня у соседей дочка тоже малость того. А молодая еще. Сестра?

— Что? В смысле? — тут до меня дошло, что Пелагею приняли за слегка чокнутую, тем самым облегчив мне задачу по налаживанию контакта с администрацией.

— А, да, давно. Года четыре уже как, упала с чердака, — пояснила я. — Вот, а потом еще собака ее напугала, гавкнула сильно. Из телевизора. Ну и тогда она совсем того…

Тут Пелагея оторвалась от рыбок и гневно на меня взглянула, собравшись открыть рот. Я легонько ударила ее ногой, чтобы не вздумала портить мне рассказ. Уловив ход моих мыслей, она нацепила на лицо выражение крайнего дебилизма и даже слегка высунула кончик языка.