Янина Береснева – Белая колбаса любви (страница 13)

Валентина подала чай с ромашкой, мы выпили его в молчании, думая каждый о своем. Только Пелагея разбавляла тишину тяжелыми вздохами и многозначительными взглядами в мою сторону.

На ночь мы снова устроились в одной комнате. Я смирилась с тем, что в ближайшее время избавиться от родственницы мне не светит. Почти всю ночь я крутилась в кровати, практически не сомкнув глаз. Кое-как дождавшись утра, я разбудила Пелагею, и мы отправилась в больницу. Пожилой врач, появившийся в коридоре после утренней планерки, сообщил, что бабка пока без сознания, у нее ушиб головы сзади, но природу его трудно определить.

— Скорее всего, бабушка ударилась затылком о крыльцо, — сообщил врач, убегая. — Будем наблюдать. Пока к ней нельзя. Звоните.

— Нет, Софа, — не удовлетворившись таким ответом, вновь завела свою шарманку Пелагея, когда врач скрылся за дверями палаты. — Бабку точно убить хотели. Точнее, тебя. Наш-то маньяк сбежал, я его пугнула. А вчера он вернулся, чтобы дело доделать. Хорошо хоть бабка вместо тебя подвернулась.

— Да что ему от меня надо — заныла я, всей душою не желая принимать ее версию. — Он же денег хочет, а если деньги, по его логике, у меня, убивать меня совсем ни к чему.

— Так он и не убивать, может, а так, напугать… Чтобы ты поняла, что у него серьезные намерения. Испугалась, начала метаться, деньги перепрятывать. Я такое в одном фильме видела.

— Какое такое?

— Ну, злодей организовал пожар, чтобы хозяева выскочили с самым ценным — с деньгами в чемодане. Потом он их и хлопнул, а деньги…

Тут я ее прервала, потому что в холе больницы неожиданно возникли наши «товарищи» — Толик и Алексей. Были они сосредоточенны и по сторонам не смотрели.

— А этим что тут надо? — нахмурилась я.

— Пришли полюбоваться на дело рук своих. Может, Толик старушенцию по башке и шваркнул. А теперь боятся, что бабка очнется и показания даст. Добить пришли, — удовлетворенно кивала Пелагея, а я подумала, что с ее фантазией впору писать сценарии триллеров.

— Все, едем в полицию! — не выдержав, потянула я ее за собой.

— И что ты им скажешь? Бабка упала, маньяка никто, кроме нас, не видел. Скажут, что у тебя расстройство психики. И у меня тоже. А я в психушку не вернусь.

— Ты и там успела побывать? — ехидно поинтересовалась я.

— Да нет, точнее, да, — нехотя призналась она. — Я там санитаркой подрабатывала, после школы. Сомнительное удовольствие, скажу я тебе… Ладно, не об этом. Убийцу надо самим ловить. Или убийц. А если это Толик с Алексеем, то и того проще. Проследим за ними, а когда на руках будут доказательства — тогда сразу в полицию. Иначе спугнем.

Я поникла, потому что в словах Пелагеи о полиции чудилась какая-то правда, хотя она и не радовала. К этому времени Алексей с Толиком натянули бахилы и поспешили в ординаторскую, а мы, маскируясь под фикусы, плавно скрылись за поворотом.

Оказавшись дома, я наскоро позавтракала и пошла приводить себя в порядок. Со всеми этими переживаниями я напрочь забыла про годовщину смерти Бориса. Между тем, гости ожидались к двум. Хорошо, что вскоре подъехала Ленка, и они с Валентиной и Пелагеей занялись организационными моментами и столом. Я сослалась на головную боль и отправилась наверх. Мне надо было подумать. Правда, мозги работали чрезвычайно плохо. Раздавшийся звонок не удивил:

— Ну что, деньги нашла? — чему-то радовался гундосый.

— Ты что, придурок? — заорала я в трубку. — Ладно, ты меня хотели напугать. Какого хрена бабку по голове бить? Промахнулся ты, понял?

Голос в трубке захрюкал, потом что-то грохнуло, как будто мой телефонный визави упал с табуретки. Меня бы это не огорчило. Но он чертыхнулся и зло пролаял:

— Ты там часом сама головой не билась? Какая бабка? Кончай зубы заговаривать. Деньги сложишь в сумку, завтра я позвоню и скажу, куда ее принести. И никаких ментов, слышишь? А то не только бабки, но и дедки лишишься.

Голос еще немного похрюкал, видимо, страшно довольный своим каламбуром. Пока я набирала в грудь воздуха, чтобы высказать этому придурку все, что я о нем думаю, он взвизгнул последний раз и отключился.

Я решила наплевать на увещевания Пелагеи и сразу же набрала номер следователя. Минут десять я пыталась втолковать блюстители закона, что покушение на нашу бабку, угрозы и факт нападения на меня маньяка игнорировать уже никак нельзя. Яшин крутился, как уж на сковородке, но отделаться от меня так и не смог.

Я заверила его, что кто-то явно намерен разделаться со мной, и смерть моя будет на его совести. Проникнувшись ситуацией, он все подробно записал и на прощание сказал, что позвонит, когда что-то выяснит. Также он порадовал тем, что мой телефон теперь поставят на прослушку, так что следующий звонок шантажиста они обязательно засекут.

Разговор с полицией немного меня взбодрил: я даже попыталась привести себя в порядок. Черный брючный костюм с вырезом шел мне необыкновенно, а легкая бледность от испуга и недосыпа последних дней могла быть расценена как следствие скорби о безвременно почившем муже. Словом, выглядела я непозволительно хорошо, что не могло не радовать.

Когда я, опустив очи долу, спустилась вниз, гости уже интенсивно прибывали, разбирая бокалы с аперитивом.

Первым ко мне галантно подошел пасынок Петька, облаченный в строгий костюм, который носить явно не привык. Оттого страдал. Он приехал с Ларисой, первой женой почившего, и был непривычно трезв и задумчив. Последнюю неделю он не заглядывал в гости, что было довольно странно, но спрашивать о причинах его неявки мне было недосуг.

— Выглядишь шикардос! — шепнул он мне на ухо, приобнимая за плечи, а вслух дурашливым голосом сказал:

— Вот и год прошел, хотя что такое год на фоне вечного упокоения. Мы только что с кладбища, папа передавал привет!

Я укоризненно взглянула на него, а потом вспомнила, что сама на кладбище так и не съездила, оттого покраснела и поспешила ретироваться к другим гостям. Но меня за руку поймала Лариса.

— Привет, Софа! — надо отметить, что она выглядела прекрасно. Очевидно, что тренер по йоге много дал ей в плане физической формы, хотя и исчез из ее жизни, как только с ней развелся богатый муж. Впрочем, Лариса не унывала и меняла кавалеров, как перчатки. В этом они чем-то были схожи с моей мамулей, оттого и приятельствовали.

Ларка чмокнула меня в щеку и плюхнулась на диван. По всему было видно, что первая вдова уже с утра приняла на грудь. — Ну что, помянем Бориса? Не кисни, найдешь себе еще мужа. А вообще, все они козлы, так что не спеши!

Я вздохнула, завидуя чужому оптимизму, но промолчала. Хорошо, что обстановка не требовала от меня излишней болтливости. Тут Ларка ткнула пальцем в суетившуюся на кухне Пелагею:

— А это кто? Ну и прическа!

— Подруга, — краснея, соврала я и расстроилась, потому что врать не любила.

— Ты же говорила, будут только свои, — кивая, протянула Лариса.

— Так все свои, только вот соседей позвала, неудобно как-то. Мама не смогла, дела… А подруга неожиданно приехала, мы в детстве в одном дворе жили, вот и заявилась. Не выгонять же ее?

Накануне мы с Пелагеей договорились не посвящать гостей в степень ее родства с Борисом, чтобы не волновать людей и не вносить смуту. Это придумала сама Пелагея, заявив, что она будет на празднике «инкогнито», чтобы понаблюдать со стороны за моим окружением. Похоже, ей очень нравилось напускать на себя таинственности. И вообще, чувствовала она себя во всем этом безумии как рыба в воде. Меня же от всех этих тайн просто воротило.

Тут Ларка заметила Алексея, курившего с Полесовым во дворе, и сразу же метнулась знакомиться. Инесса в жутком мини с недовольным видом сидела в шезлонге и потягивала аперитив, возле нее с бокалом в руке примостился Петька, оживленно жестикулируя. Толик с Иванычем занимались барбекю, Мотя, учуяв мясо, забыла про сон и демонстрировала повышенную активность. В опаздунах сегодня значились Вовка и Яков. Но вскоре подоспели и они.

Пока все собравшиеся бродили по двору, пили и переговаривались, ко мне, поправляя галстук, подошел Яков:

— А что это за тип? — кивнул он в окно на Алексея, который в данный момент развлекал Ленку и Ларису какими-то забавными историями. Лариса хохотала так, что я всерьез стала опасаться, что к ней рот залетит ворона.

— Друг Бориса, — пожала я плечами. — Говорит, что близкий. Приехал навестить могилу почившего и помочь с расследованием. Может, и вправду что-то узнает? Он вроде человек со связями.

— Странно, — пробормотал Яков, потом подозрительно уставился на меня: — Он что, тебя домогался?

— С чего ты взял? — опешила я, трогая его лоб и, на всякий случай, нос. Он был холодный и сухой.

— Ну, ты красивая, вдова, а он молодой и мог наобещать тебе… Софа, нам нужно уехать, до добра вся эта история не доведет. Если он начнет копаться в смерти Бориса… Словом, как бы тебе это боком не вышло… — опять зашептал он, делая попытку поцеловать мне руку.

Тут как раз в гостиной появился объект его негодования и насмешливо уставился на нас.

— Алексей, очень приятно, — сказал он, подавая Яше руку.

Тот руку пожал, побуравил Алексея взглядом и задал ему пару вопросов, надеясь, видимо, уличить гостя во лжи. Отвечал Алексей спокойно и по существу, так что Якову ничего не оставалось, как ретироваться. Тем более нас позвали к столу.