Яна Завгородняя – Учитель. Книга вторая (страница 11)

Сидевшая по другую сторону от старосты Молли с застывшим в глазах испуганным сочувствием принялась гладить свою соседку по спине.

– У неё четвёрка за курсовик, – пояснила Ханна, пережёвывая салат, после чего отвлеклась на более важную тему. – Зачем столько лука класть? Гадость, – она отодвинула свою тарелку поморщившись.

Разочарованная в ожиданиях Карен с недовольным видом вернула себя на место и взялась за ложку.

– Да ну. Я-то уж думала, – фыркнула она.

– У тебя же всегда пятёрки были, – вступила Марта. Гретта несколько раз кивнула, продолжая еле слышно подвывать. – И над курсовой этой ты днями и ночами работала, – снова кивок. – Так откуда четвёрка? – Гретта отрицательно покачала головой, сообщая, что не имеет ни малейшего понятия.

Кристина, которая всё это время наблюдала сцену с некоторым напряжением, наконец тоже вступила в разговор:

– Ты не спрашивала, в чём ошибка?

– Спрашивала, но они ничего определённого не сообщили, плели что-то про недостаточно глубокое знание темы и отсутствие подробных пояснений. И это притом, что у меня там этих пояснений на десять листов! – она снова залилась плачем.

– Мне бы твои проблемы, Гретта, – проворчала Карен, снисходительно покачивая головой. – У меня вообще по физике между двойкой и тройкой, а ты из-за какой-то четвёрки нам тут потоп устраиваешь. – Несчастная после этих слов совсем сникла.

– Фром, ты по себе-то всех не ровняй, – встала на защиту недооценённой одноклассницы Марта. – Перебиваешься с двойки на тройку и рада, а у человека горе, можно сказать, планы на жизнь под откос, – она старалась говорить без иронии, но выходило плохо. Как и большинство присутствующих, дочь богатых родителей не видела особой ценности в дипломе с одними пятёрками.

– Гретта, не переживай, – попыталась разрядить обстановку Кристина. – Меня вон тоже засудили. Неделю этот курсовик готовила и схлопотала трояк. Ничего, средняя-то у тебя всё равно пятёрка.

– Пятёрка будет, если в летнюю сессию не завалят, – простонала Гретта.

Карен не унималась:

– Да с чего тебя завалят-то? Учтёшь ошибки, сделаешь ещё лучше и помашешь им потом дипломом своим. Всё, давай-ка слёзы вытирай – есть разговор, – девушка отодвинула поднос, подалась вперёд и уложила на стол локти. – Куда едем на каникулах? Вы решили?

Присутствующие попарно переглянулись. За всеми зачётами и экзаменами досужие мысли сами собой покидали головы, уступая место формулам, правилам и многословным определениям.

Находчивая Марта ответила вопросом на вопрос:

– Есть предложения? – она с вызовом глянула на Карен, перехватывая инициативу.

– Вы чего, серьёзно? – девушка не намеревалась сдаваться. – Со вторника уже каникулы начинаются, а вы не решили, куда мы поедем? Нет, я в шоке, – она откинулась на стуле с видом творца, который только что разочаровался в человечестве.

– А чего это ты на нас всё вешаешь, Карен? – возмутилась Ханна. – У нас, у всех сессия, не до того было, знаешь ли.

Карен обвела подруг осуждающим взглядом.

– Нет, вы интересные такие, – укоризненно проговорила она. – У меня впечатление сложилось, девочки, что эта поездка мне одной нужна, и я вас, несчастных, заставляю.

– Теперь уже и праздновать не хочется, если честно, – раздался грустный голос Молли. – Мы ведь больше не в газете.

– И что? Это не умаляет наших прошлых заслуг! Молли, что за упаднические настроения? Ты что мне тут тоску разводишь? Нет, в такой обстановке невозможно работать. Я умываю руки. Никуда не хотите – всё, сидим на попе ровно. Если вам не надо, то и мне не надо. – Она вновь придвинула к себе поднос, схватила ломоть хлеба, ложку и с чувством откусив внушительного размера кусок, принялась жадно поедать остывший суп.

– Можем в Ольденбург съездить, – вызвалась исправить ситуацию Кристина. – Там много интересного: замки, парки. – Она огляделась, ища поддержки.

– Или в Оснабрюк, – отозвалась Ханна. – Я там никогда не была.

– Мне бы хотелось в Лер, – подключилась к разговору Молли, которая не особенно рвалась в этот самый Лер, но, склонная винить себя в любой происходящей неприятности, теперь была согласна на всё. Лишь бы Карен перестала шуметь.

– Да! Лер классный! – поддержала её Марта. – И Геттинген.

– Я за Геттинген, – подняла руку Гретта, привыкшая именно в таком положении отвечать на большинство вопросов. – Он ближе всех от нас.

Карен Фром победоносно улыбнулась. Не поднимая лица от своей тарелки, она исподлобья оглядела собравшихся.

– Вот и славно, – девушка выпрямилась и неспешно промокнула губы салфеткой. – Два голоса за Лер и два за Геттинген. Мой – решающий, а это значит, отгуляем Рождество и в Геттинген. Давно бы так, девочки.

Глава 9

Рождество было для Кристины самым лучшим временем в году. Она каждый раз приезжала в Хайдельберг на все каникулы и проводила несколько дней с матерью в какой-нибудь квартирке, которую для этой цели снимала женщина. У Лили и её коллег по цеху в период волшебных гирлянд, пряников, пирогов и тёплых встреч работы почти не было, ведь большинство постоянных клиентов «Лотоса» становились на некоторое время любящими и преданными мужьями. Коллеги Лили иронично называли свой простой отпуском, но как бы они ни посмеивались над происходящим, все как одна с жаром выстраивали планы, куда поедут, что будут делать и какими подарками себя побалуют. Лили же ничего подобного не требовалось, а потому теперь вместе с дочерью они сидели на мягком диване в небольшой уютной комнате, а перед ними гордо выпячивал содержимое тарелок журнальный столик, заставленный закусками.

– Я так и не спросила тебя, – Лили отпила шампанское из своего бокала и поставила его на столик, – почему вы сбежали с рождественского бала?

– Мы не сбегали, мам. Просто решили не идти.

– Это одно и то же.

– Нет, сбегать – это когда тайком, а мы просто собрались и уехали по домам после сессии.

– Но почему? – Лили поджала под себя ноги и мягко улыбнулась.

– Просто не захотели выслушивать новый поток лицемерия от нашей ректорши. В последнее время много всего произошло, и нас вдобавок выгнали из школьной газеты. Точнее, выгнали меня, а девочки просто не захотели оставаться.

– За что же с тобой так? – сочувственно спросила мать.

– За стремление докопаться до правды, как это часто бывает у журналистов, – с усмешкой проговорила девушка. – Ерунда, на самом деле. Не бери в голову. Останься мы в газете, пришлось бы опять собирать материал, слушать фальшивые речи, беседовать со спонсорами, – Кристина запнулась на секунду, но быстро взяла себя в руки. – В общем, всё сложилось как нельзя кстати, и через пару дней мы с девочками едем в Геттинген, чтобы немного отдохнуть.

Лили округлила глаза.

– То есть ты добиралась ко мне через всю страну, чтобы спустя пару дней вернуться и махнуть в Геттинген, до которого от Ганновера можно пешком дойти? Вы бы хоть в Бонн съездили или в Бремен. А лучше в Париж.

– Нет, Париж нам пока не светит. С нами будет Гретта, которая никогда никуда не ездила и поэтому боится отправляться далеко. Останемся в Саксонии, но зато обстановку сменим.

– У вас там, в Саксонии, много земель, почему именно Геттинген? – не унималось Лили.

В этот момент впервые в жизни Кристина ощутила, что вот-вот вспылит на мать. Ей очень хотелось ответить что-то вроде: «Да не знаю я!» или «Будь моя воля, я бы вообще никуда не ездила!», но она этого не сказала. Там в этом самом Геттингене одной её части хотелось побывать меньше всего, но при этом другую – вольную и страждущую испытать прежний трепет от тайных встреч с учителем – тянуло туда с непреодолимой силой. Она знала, что когда окажется в городе, не устоит от искушения увидеться с ним, но как, она пока не знала и изгоняла на подлёте планы побега от подруг. Она не желала признаваться в том, что всей душой безумно соскучилось по человеку, так неосторожно пробудившему в ней нежные чувства. «Нет, если они и увидятся» – рассуждала она, оправдывая жгучее желание, – «то только, чтобы решить вопрос с рукописью. Нужно понять, врала ли Готфрид. А когда всё станет ясно, я уйду.» – Кристина кивала собственным мыслям, тогда как всем своим существом понимала, что встреча их вряд ли закончится именно так.

Следовало всё же сказать что-нибудь матери, которая терпеливо ждала ответа.

– Большинство проголосовало за Геттинген. Я вообще в Ольденбург хотела, – девушка насупилась.

Лили задумчиво кивнула, после чего слегка поникшим голосом проговорила:

– Ты знаешь, я тут пыталась недавно работу сменить, – она натянуто улыбнулась. – Но не вышло.

– Почему? – голос Кристины немного сорвался и прозвучал глухо. Мать и дочь редко заговаривали на эту тему, а потому в маленькой съёмной комнате на окраине Хайдельберга на краткое время повисло напряжённое молчание.

– В Ульме не так давно расширили рынок, и туда требовались продавцы. Я особо ни на что не надеялась, сама знаешь, какая сейчас безработица, но всё же решила съездить на разведку. Мне даже удалось пообщаться с одной почтенной дамой – владелицей сети цветочных магазинов, и мы неплохо поладили. Она почти уже согласилась принять меня, но тут к ней в магазин зашёл кое-кто и с порога узнал меня, – Лили нервно усмехнулась, тут же прильнув губами к бокалу. – Не стоило даже пытаться, – её голос отяжелел. – Это моё проклятье, ничто уже не изменится. Где бы я ни очутилась, обязательно найдётся доброжелатель, который укажет мне моё место.