Яна Завгородняя – Параллельное пересечение (страница 42)

Она кинулась в объятия мужчины, забыв о слое грима на лице. Он поймал её и прижал к себе.

— Ой! — опомнилась Даша, — я тебя чуть не испачкала.

— Ерунда какая. Что ж нам теперь и обняться нельзя? — он крепко удерживал её за талию, Даша его легонько отталкивала.

— Если я испорчу грим, Алиса меня убьёт. Ты же этого не хочешь?

— Нет, я хочу другого, и для этого ты нужна мне живая, — проговорил он, отпуская девушку.

— Придётся подождать ещё, — Даша уже направлялась к выходу, бросая на парня красноречивый взгляд.

Поравнявшись с ней в коридоре, Артём спросил:

— Что с туфлями? Дима писал, что у вас всё готово.

— Ума не приложу. Ещё вчера, казалось, что мы со всем управились. А сегодня одно за другим: Абаж потерял воротник от костюма, Гурд штаны порвал, у меня набойка отлетела. Чертовщина.

— Ясно. Ну, как всегда, — сказал Артём с невозмутимым видом.

— Что как всегда? — почуяла неладное Даша.

— Ты разве не знаешь историю про злых духов, живущих на чердаке и насылающих беды на головы артистов в день премьеры?

Даша свела брови, затем отмахнулась.

— Ври больше.

— Это правда — кого угодно спроси, — продолжал мужчина. — При царе ещё — лет двести назад — здесь не особо заботились об актёрах, большинство из которых были крепостными или талантливыми сиротами из приютов. Они посвятили свою жизнь служению искусству, а после смерти не смогли оставить этих стен. Они никому не были нужны ни при жизни, ни после смерти и не найдя покоя, обрели своё пристанище здесь. Это их дом, а все, кто имеет наглость занимать их место на сцене, должны поплатиться за свою дерзость. Всякий раз накануне премьеры они гадят по мелочи и не дают нам расслабляться.

— Артём, — сурово процедила Даша, выслушав его странную тираду.

— Что?

— Это же неправда. Скажи, что это неправда, — она резко перешла на молебный тон, вцепляясь ему в руку.

— Кто знает, Даша, кто знает. Всё зависит от того, насколько развито твоё воображение, — на лице парня заиграла самодовольная улыбка.

— Дурак, — беззлобно проговорила девушка, стукнув его по плечу. Артём поймал её руку и притянул к себе. Пришлось остановиться. — Так складно рассказываешь. Тебе бы книги писать, — она немного притихла, утопая во взгляде небесно-голубых глаз.

— Мы напишем свою сказку, — ответил Артём. — Про принцессу, злого дракона и рыцаря, который её спас.

— Зачем нам дракон? Давай без него.

— Согласен. Дракон не нужен, — Артём чуть коснулся губами губ девушки, чтобы не повредить грим. — Я пойду в зал. Боюсь пропустить твой дебют.

— Если мы ещё здесь задержимся, то я тоже его пропущу, — шепнула Даша, отходя на шаг.

Одолев немыслимое сопротивление, они всё же разжали объятия и, взявшись за руки, направились в сторону сцены.

Показавшись из-за кулис, парень и девушка почти не были замечены шумной толпой артистов, рабочих сцены, гримёров и костюмеров. Кто-то перехватил Дашу на ходу и тут же начал прикладывать к ней какую-то ткань под одобрительные комментарии Галины Георгиевны. Даша не сразу вспомнила про испорченные туфли, продолжая держать их в сцепленных перед собой руках, до тех пор, пока её не позвали читать свою роль. Она видела, как Артём спустился в зал, поприветствовал худрука и Алису, пробегавших мимо, после чего сел на свободное место и стал следить за происходящим. Мимоходом Даша наблюдала за ним. Он то обсуждал что-то с Димой, то отвечал на телефонные звонки, пару раз даже уходил куда-то, но, так было лучше, чем лицезреть их нервную репетиционную суету.

За полчаса до спектакля сцена опустела, оставив в тени занавесей громоздкие декорации, а когда все три звонка отгремели, и тишина окутала зрительный зал, где не было ни одного свободного места, началась сказка. В этой сказке правды было больше, чем вымысла, а собирательные образы героев были знакомы многим из тех, кто читал Рэя Брэдбери или Джорджа Оруэлла. Детский спектакль, благодаря сплочённой работе всей команды участников, стал старше и родители, пришедшие на него вместе с детьми, к концу действа не скрывали эмоций. Даша блистала в роли Анидаг. Ей с большим трудом удалось побороть страх, который возник за минуту до выхода. Что-то вроде истерики чуть не завладело девушкой накануне звёздного часа, но благодаря умелым словам поддержки Алисы, пригрозившей заставить подругу собирать по всему театру блёстки с её платья, если она сейчас же не успокоится, девушка образумилась.

Даша вышла. Её первое выступление вселило ей уверенность в своих силах, и дальше она действовала, как самая настоящая злодейка, беспринципная и бессердечная. Поверить в это, зная Дашу, было трудно, но ей удалось пустить пыль в глаза зрителям и на пару часов стать тем, кем она не являлась.

Все артисты виртуозно справились со своими ролями. Тощий Абаж умело сыграл толстяка, тридцатипятилетняя Оля — капризную школьницу, всегда сдержанная Аксал — не в меру эмоциональную кухарку, а юный Бар — престарелого прислужника своей госпожи. Один только Нушрок почти не притворялся. Его брутальная харизма многократно приумножилась в роли серого кардинала Королевства Кривых Зеркал.

На поклон зрителей вызывали несколько раз. Даша очень удивилась и немного смутилась количеству подаренных ей букетов. Держать их к последнему выходу на поклон становилось всё труднее, а махать рукой Алёнке, пищавшей от восторга у самого края сцены — почти невозможно. Даша даже споткнулась, обнимая охапку цветов, за которой уже мало что видела, в момент, когда труппа окончательно удалилась за кулисы, исчезая в общей гримёрке.

Вопреки её ожиданиям, артисты не бросились плясать от радости, обниматься и целоваться, пребывая в эйфории от успеха. Стянув с себя парик с чёрными перьями, Нушрок упал в кресло, небрежно раскинулся на нём и сухо спросил:

— Что у нас дальше?

— Сейчас отснимемся, а вечером «Пиковая дама», — также небрежно отозвался Гурд.

— Отлично, у меня там эпизод — можно прибухнуть чуток.

— Я тебе прибухну, — разнёсся по комнате голос худрука. — Все молодцы, премьера прошла успешно. Ждём положительных рецензий и это несмотря на твою импровизацию в третьем акте. Костюм оставь, фотографировать будут, — он сурово глянул на Абажа, который выбирался из душного облачения.

— Дмитрий Иванович, вообще не понял, что произошло, — начал он оправдываться. — Забыл слова напрочь.

— Ну ничего, ничего. Выкрутился, молодец. Но чтобы больше такого не повторялось. Так, а ты чего? — он переключился на Яло, цедившую водичку из кулера у входа. — Что за рассинхрон в танце устроила? Думаешь, никто не заметил?

— Голова закружилась, Дмитрий Иванович, — начала было девушка.

— Голова у неё. Смотри мне, — худрук перевёл взгляд на Дашу. Его комментарии почти сразу вернули её с небес на землю. Ветрова только теперь осознала, что для артистов театра их работа — такая же рутинная обязанность, как и любая другая. Это ей, впервые выступившей на большой сцене, всё произошедшее казалось праздником, а для остальных спектакль был лишь частью самых обычных трудовых будней. Встретившись со взглядом худрука, она нервно сглотнула. Он хотел было что-то сказать и ей, но через секунду в комнату влетела Алиса в сопровождении Артёма и переключила внимание присутствующих на себя.

— Дим, ну что ты к ним пристал? — прозвенела она. — Ребята молодцы! И как всё сработало, ничего не заело, не сломалось — прям чудо какое-то — на репетициях такого не было. Нет, вы помните, как на той неделе отвалилось зеркало и как декорацию с попугаями перекосило три дня назад? Я чего угодно ждала и какое счастье, что ничего не случилось. Прям хочется праздник закатить! — со всех сторон послышались возгласы одобрения.

— Ну какой праздник, Алиса? У них же ещё спектакль вечером, — воспротивился худрук.

— Значит, после спектакля. Давайте, кто сможет? — Алиса принялась пересчитывать поднятые руки. В эту минуту в гримёрку проскочили Саша с Алёнкой и, стараясь не привлекать к себе внимания, подошли к Даше.

— Отлично! — не унималась Коротаева. — Вечером идём в «Таверну» тут недалеко. Даш, ты в деле? — она обернулась к подруге, которая следила за тем, как будни, благодаря Алисе, сменялись праздником. Артём не вмешивался в разговор. Он стоял чуть в стороне и ему не было никакого дела до планов Коротаевой, но что-то подсказывало мужчине, что Даше будет не отвертеться.

— Я не против, — расплывчато проговорила она, переводя взгляд на Артёма.

— Ребят, а вы как? Пойдёте? — обратилась Алиса к Саше с Алёнкой.

— Мы? — двое переглянулись. — Нам как-то неловко, — выразил общее мнение Красин.

— Что за глупости? — взбунтовалась Алиса. — С нами же вы ходили после спектакля. А тут чего?

— Ну ты не сравнивай, — Саша уже пожалел, что они зашли. — Тут уровень всё-таки.

— Обидеть хочешь? — процедила Коротаева.

— Мы придём, — высказалась за обоих Алёнка. — Спасибо Алисочка за приглашение. У вас замечательный спектакль. Нам всё очень понравилось.

— То-то же, — одобрительно кивнула помощница сценариста. Она переключилась на следующую жертву. — Артём?

— А у меня есть выбор?

— Нет, конечно, — заулыбалась Алиса. — Прекрасно. Всё решено! После «Пиковой дамы» собираемся у крыльца. Кто не с нами, тот против нас, — воинственный вой нескольких голосов, который разнёсся по округе, испугал проходившую мимо гримёрки уборщицу.