Яна Завгородняя – Дочь алхимика на службе у (лже)дракона (страница 51)

– Ну давай тогда иди к Рияду, спрашивай, узнавай, а я тут подожду, а потом мы оба получим по башке за то, что с делом задержались. У меня, можно подумать, другой работы нет.

Он тяжело опёрся локтем на край повозки и стал ждать. На лице, частично скрытом форменным шлемом, блуждала суровая тень. Всё то время, что мужчины переговаривались, Калли как заведённая переводила взгляд с одного на другого. В какой-то момент всё это показалось ей очень странным, и даже промелькнула надежда на спасение. Ещё и голос стражника был ей знаком, хоть она и не могла разглядеть лица.

Призывавший к порядку с минуту сомневался, после чего недовольно поджал губы и ответил:

– Я должен проверить, – заявил он. – Она не простая преступница, и если что-то пойдёт не так, погорим вслед за ней. Стой тут, я сейчас приду. Фарлак останется с вами.

Он развернулся и, звеня доспехами, зашагал туда, откуда Калли только что благополучно вывели. Её сопровождающий лишь развёл руками. Он опустился на землю возле повозки и безучастно уставился перед собой, тогда как Фарлак, которому доверили охранять их, приблизился и встал рядом с девушкой, опершись на саблю.

Калли не знала, что думать. За считаные минуты, что вёлся этот странный диалог, она успела несколько раз попрощаться с жизнью и искренне понадеяться на спасение. Теперь же ничего не происходило, и девушка вновь погружалась в бездну отчаяния. Зачем её переводить? Казнили бы уже, чтоб не мучилась. Когда солдат скрылся с глаз, её провожатый тяжело поднялся со своего места и стал обходить телегу.

– Пойду отлить, – буркнул он в ответ на вопросительные взгляды, направленные в его сторону.

Калли тяжело вздохнула, размышляя о тех, с кем не успела попрощаться. Внезапно позади себя она услышала странный звук, похожий на хрип. Резко обернувшись, девушка успела проследить за тем, как бездыханное тело Фарлака с перерезанным горлом тяжело повалилось к ногам её конвоира. Он стоял здесь же с окровавленным ножом в руках.

– Садись в телегу, живо! – приказал он Калли, обегая лошадь.

Изумлённая донельзя девушка, наконец, вспомнила этот голос. Не особенно дружелюбный, но тем не менее принадлежавший другу.

– Котеб! – вскрикнула она, не веря себе.

– Живо, я сказал! – взревел он вместо ответа.

Калли проворно вскочила в телегу, подбирая на ходу юбки. Ловко орудуя саблей, Котеб разрубил верёвку, которая удерживала лошадь, после чего, хлестнув вороную кобылу, изо всех сил, пустил её вскачь. Редкие люди, возникая на их пути этим ранним утром, со страхом разбегались в стороны, а когда позади раздался шум отдалённой погони, стражник так прошёлся по спине несчастной кобылы, что та с неистовым ржанием понесла на пределе своих возможностей. Калли даже кувыркнулась, больно ударившись затылком о борт телеги. Она то и дело оборачивалась, но никого позади них не видела. Котеб же петлял, переезжая с одной улицы на другую, а когда впереди замаячили открытые для выезда ворота, победно рыкнул. Но радоваться было рано. В ту же секунду по округе разнёсся тревожный перезвон дозорных колоколов.

Солдаты, сторожившие выезд из города, немедленно мобилизовались. Они проворно заняли места по обе стороны от тяжёлых деревянных дверей и принялись толкать их, с каждой секундой неумолимо уменьшая проём. Лошадь бросилась ещё быстрее. Только теперь Котеб пожалел о телеге, но всё должно было выглядеть правдоподобно, чтобы никто не заподозрил побег раньше времени. Он обессиленно взвыл, осознавая, что лошадь проскочит в зияющую перед ним узкую щель, а вот повозка – нет. Но не успел он отчаяться, как ощутил позади себя крепкий захват. Он обернулся. Перепуганная Калли, зажмурившись и неуклюже распластавшись на лошадином крупе, вцепилась в него мёртвой хваткой и подвывала от страха. Пустая телега, из которой она каким-то чудом перебиралась на спину животного, подскакивала на ухабах. Секунда, и позади них раздался громкий хруст, а потом лошади стало заметно легче. Никто из беглецов не обернулся, но и без того было ясно: тяжёлые двери безжалостно раздавили телегу, тогда как всадник с девушкой под вопли проклятий стражников, благополучно выскочили из города и устремились в сторону горного хребта.

Они легко оторвались от погони. В суете её не сразу получилось организовать, и это сыграло беглецам на руку. Каллиопа всё ещё сидела, зажмурившись, и жалась к своему спасителю. Когда же она, наконец, перестала ощущать неистовую скачку и открыла глаза, то протяжно застонала, не веря в случившееся.

– Мы сбежали, да? – спросила она на всякий случай.

– Сбежали, – с усмешкой проговорил мужчина. – Чудом, – добавил чуть слышно.

Стараясь не свалиться с лошади, Каллиопа выпрямилась и села позади наездника, как положено.

– Спасибо тебе, Котеб, – она ещё крепче обняла его и не удержавшись, в радостном порыве поцеловала во взмокший затылок. – Ты не представляешь, чего я натерпелась.

Польщённый её вниманием, мужчина самодовольно заулыбался.

– Мы в братстве своих не бросаем, Сагиил из Персеполя. Я вообще удивляюсь, как ты умудряешься попадать в такие передряги? Другие бабы сидят себе дома, хозяйство ведут. А у тебя что ни день – приключение.

– Оно как-то само всё, – виновато проговорила девушка. – Скажи, а как ты спасся тогда? – спросила она, вспомнив их последнюю встречу.

– Тогда мы с Фаррухом и ребятами насилу отбились от стражи и разбежались кто куда. У нас то место не единственное в городе, так что переживать не о чем. Братство продолжает свою работу. Правда, сейчас нас мало, потому что твой благоверный, в смысле, наш солнцеликий халиф, – он поморщился от этой патетики, – забрал с собой лучших в поход.

– То есть вы теперь примирились с ним?

– Получается, что так. Но к нему ещё много вопросов, так что пусть не расслабляется.

Калли заметила, что редколесье, простирающееся за пустошью на много миль, внезапно сменилось каменистой тропой, которая с небольшим наклоном уходила ввысь. Теперь лошади, истратившей все силы на побег, стало ещё труднее передвигаться, и она плелась, тяжело переставляя ноги.

– Куда мы едем, Котеб? – спросила девушка.

– Туда, где ты будешь в безопасности, Каллиопа.

Она не спрашивала больше. Она уже узнавала местность, а когда вдалеке, на возвышенности, заметила две человеческие фигуры, не удержалась и заплакала от радости. Джамиль махал ей свободной от костыля рукой, а Олгас стоял, прижав ладони к груди, и не верил своим глазам.

ГЛАВА 52 Город в опасности

Они обнимались, плакали, смеялись и наперебой рассказывали обо всём, что пережили за последнее время. Калли поведала друзьям о том, кто всё это время творил чёрную магию в стенах замка, после чего для Олгаса многое встало на свои места. Ведьма, наконец, открылась, но произошло это слишком поздно, и он мало что мог теперь изменить. После отъезда Лейса и смуты, которую принялась сеять Селена, Табиб больше не появлялся в замке. А слова Калли о том, что халиф, возможно, уже мёртв, окончательно убедили его оставаться горным отшельником. Такой смены власти не хотел никто, и старик начал всерьёз опасаться того, что в один прекрасный день к ним заявятся недоброжелатели и в лучшем случае, принудят к какой-нибудь грязной работе. О худшем думать не хотелось, как не хотелось размышлять о судьбе подопечной, на долю которой за её короткую жизнь выпало слишком много испытаний.

Котеб не намеревался долго торчать в горах. Теперь ему следовало схорониться где-нибудь в одной из пещер в ожидании, пока не утихнет шумиха, вызванная их побегом. Тогда-то можно будет связаться с братьями и вместе с ними ожидать возвращения Фарруха. В него он верил, как и в то, что мореход обязательно выберется из передряги, в которую попал. Да ещё и халифа вытянет.

Утаить от него дракона не получилось. Огромная махина, раскинув крылья вдоль пологого склона, виднелась отовсюду каждому, кто находился вблизи лагеря. Олгас всерьёз опасался, что прямолинейный горячий ум Котеба неверно воспримет их затею, а потому поспешил убедить бывшего стражника в том, что змею пришёл конец в ту же минуту, как Гафур Савлий отдал богу душу. Лейс же будучи категорически против обмана, строго настрого, под страхом мучительной смерти, наказал им всем сворачивать кипучую деятельность, и чтобы больше никаких полётов. Поначалу Котеб не верил ему, затем предельно внимательно хоть и со скепсисом выслушал историю Джамиля про полёт и сломанную ногу. Когда же понимание правды, наконец, ошарашило его, мужчина некоторое время ругался, не подбирая слов, после чего пошёл куда-то вниз, рассыпая проклятия, широко шагая и неистово размахивая ручищами. Каллиопа бросилась за ним. Остановившись на краю утёса, мужчина обернулся к ней.

– Какие же мы все дураки! Столько лет верили в сказочку про чудовище, которого нет! Боялись смутной тени, а этот, – он злобно глянул вверх, туда, где остался лагерь Олгаса и, недоговорив, отмахнулся.

Каллиопа подошла к нему и нерешительно коснулась плеча.

– Прошу тебя, не рассказывай об этом никому. Лейс действительно не знал про дракона, а когда узнал, злился не меньше твоего. Отец всю жизнь скрывал от него свой обман.

Котеб будто бы немного присмирел от её прикосновения. На нём больше не было шлема, и теперь девушка наблюдала, как раздувались от гнева широкие ноздри, как двигались желваки яростно сжатых челюстей, как блуждал потерянный взгляд.