Яна Ясная – Хроники ордена Церберов (страница 15)

– И у меня одна, – поддакнула Грельда.

Солнышко не успел огрызнуться, и оправдаться тоже не успел.

Потому что прямо из-под его ноги ко мне метнулась новая змея, и Коряжка не утерпел – стремительно дернулся, и змея забилась с одной и другой стороны конской морды, хлеща ее хвостом и пытаясь жалить. Короткая борьба, отработанный бросок мордой – добыча взлетела вверх, и упасть ей на земь коряжка не дал, заглотил, кажется, целиком не жуя, прожорливая тварь.

Несколько мгновений мои спутники в молчании наблюдали, как рыжий возбужденно топчется на месте, хищно и нетерпеливо поводя мордой, принюхиваясь, выискивая…

А потом началось.

Змеи хлынули со всех сторон.

Визжали вьючные лошади, а орденские строевые хрипели, топча пришельцев. И мой рыжий мелкий конек больше не казался добродушным, алчно и стремительно бросаясь в атаку.

Камень вертелся волчком вокруг меня, попеременно работая оружием и магией.

Я молча и сосредоточенно рубила и жгла тех, кому удавалось проскочить ко мне мимо этих двоих.

Их не может быть здесь много! Рано или поздно, это закончится!

Надрывно закричала чья-то стреноженная магией лошадь, а потом захрипела, забилась в путах, отчаянно, безнадежно.

Почему, ну почему я не подумала, что это обычные лошади, не измененные орденом!

– Вьючные сейчас угробятся! – бросил Ринко, орудуя энергетическим кнутом.

И придя к тому же выводу, что и я.

Они с Гемосом вдвоем прикрывали Грельду, а та швырялась убойными заклинаниями из-за их спин, матерясь, что прорва силы расплескивается впустую.

– Нужно отсюда уходить!

– Это не поможет, змеи пойдут за мной, – я на выдохе рассекла особо резвую, напавшую на меня, и успела полоснуть ту, что топтал Коряга. Перед лошадьми мне действительно было стыдно. – Нужно разделиться!

Камень полоснул меня яростным взглядом, а подползшую змею – заклинанием (хорошо, что не наоборот), а я продолжила:

– Рано или поздно змеи закончатся. Это же даже еще не болото, всего лишь узкая полоса подтопленной болотистой местности, – буркнула я сквозь угрызения совести. – Я сейчас уведу змей по тропе назад, вы успокоите вьючных и уведете их. Я выжду немного, и выдвинусь за вами.

– Можно. Просто. – Гемос убрал оружие и теперь сосредоточенно швырялся пульсарами на движение в траве. – Дождаться. Пока они кончатся! Полчаса. Не больше.

Я бросила взгляд на лошадей, которые хрипели и роняли клочья пены. Через полчаса для них может быть уже поздно.

– Разделяемся, – решил Илиан. – Карта у меня в правом подсумке. Гемос, забери – ты ведешь отряд.

– А вы?..

– А я знаю дорогу и так!

Глава 7

Разминуться на не слишком широкой тропе оказалось не так-то просто, особенно когда приходится отмахиваться от разъяренных меткой проклятия ползучих гадов, но все же возможно – и через какую-то сотню шагов чавкающая грязь под ногами сменилась упругой плотностью.

Коряжка укоризненно вздохнул, когда я взлетела в седло – раздутые от сытости бока согласно качнулись. Зато змеи будто разом ослепли – заметались бестолково, лишившись цели, а вместе с ней теряя ярость.

– То есть, ты все время могла так сделать, – заключил Камень, расшвыривая с тропы змей силовой “метлой”.

– И провалить Коряжку в болото? Я…

– Просто помолчи! – рявкнул он.

Змеи под его энергичными посылами подлетали с тропы, шлепались в болото, некоторые от этого впадали в ярость и лезли обратно накостылять противнику – но Камень всё равно старался их не убивать.

И так уже… сколько мы их здесь порешили. Нынче крысам да лягухам на болоте будет раздолье. А вот змеедам придется поискать иные ловчие угодья.

Но идти по этой тропе людям я бы все равно пока мест не советовала. Да и обычным коням – тоже.

– Камень, я…

– Танис! Просто сиди там молча.

Ну, молча – так молча.

После того, как змей перестало звать проклятие, лишь самые упорные продолжали ползти туда, где оно звучало – так что новых гадов на тропе не добавлялось.

Дождавшись, пока Камень разгонит змеиное кубло и остановится, я спросила:

– Всё? Теперь можно говорить?

– Можно.

Я поднесла ко рту ладони, сложенные особым образом, набрала побольше воздуха в грудь и выдохнула, коснувшись дара.

Пронзительный и резкий крик птицы ловь разрезал воздух над болотом, затрепетало на шее серое с черным окаемом перо – а по сторонам от тропы вновь началось движение: то змеи, согнанные туда Камнем, спешили убраться подальше от своего самого страшного страха.

Я опустила руки и пояснила Камню, глядевшему на меня со странным (хе-хе, каменным!) лицом:

– Птицу ловь боятся все змеи – но пока проклятие зовет, ее криком их не распугать.

Та-а-ак… Чего это он к оружию потянулся?!

Камень вытянул клинок из ножен, смерил меня выразительным взглядом (очень много выразил, честно), достал из седельной сумки мягкую тряпицу и принялся чистить оружие.

Подумав, я занялась тем же.

И правда, нужно ведь выждать хоть сколько-то, пока несчастных животных не уведут подальше, а раз время есть – нужно потратить его с пользой.

Сначала мы работали молча.

Уложив Плясунью на луку седла, я усердно полировала ее. Потом, переступив через гордость, дурость и попросту – нежелание что-то объяснять этому чурбану, все же выдавила с неохотой:

– Я не ожидала, что вьючные… так. Привыкла к орденским коням, и забыла, что нормальные лошади боятся змей.

Что церберам, привыкшим сражаться с чудовищами, какие-то змеи? Мы бы даже не остановились, миновав опасное место – а там я вернулась бы в седло и загнала гадов в болото. Но вьючные лошади сошли с ума от страха, и застопорили отряд: их не удавалось провести дальше и невозможно было оставить.

А я, оказавшись в неподвижности, превратилась в прекрасный маяк для всего болота.

Камень, не говоря ни слова, уничтожал следы змеиных потрохов с поверхности своего оружия, и когда я уже совсем было решила, что зря взялась что-то объяснять, все же дал понять, что оценил мой шаг вперед:

– Где ты его подцепила? Проклятие?

– Доброе дело сделала. Правда, через задницу…

Камень хмыкнул, посмотрел на меня поощрительно, и я скрепя сердце начала рассказывать:

– Я на Фидейских болотах жила. Ну, это у вас тут наши болота называют Фидейскими, у нас говорили попросту “змеиные”. Места у нас… места там хорошие, ягодные – клюква, морошка, черника даже есть, если места знать. Травы сильные взять можно – если знать, где, опять же. И охота богатая. Но змей в наших болотах и правда полно, иной год шагу не ступишь, чтобы на какую-нибудь не наткнуться.

Я поскребла ногтем подозрительное пятнышко на зеркально-чистом боку Плясуньи: уж не патина ли? Но нет – пятно послушно подалось под ногтем, и я снова взялась за тряпку.

– Местные со змеями не связывались, и тетка Карима, она ведьма, и меня ведовству учила, тоже их не трогала. И сама, и мне не велела. Если только нужда по колдовской надобности выходила – но и тогда она самолично мне указывала, которую можно, а до того долго ворожила. А потом пришел голодный год.

Проклятое пятно никак не оттиралось, я хмурилась, но не отступала.

– Он не был мне отцом, а его сыновья не были мне братьями, – сразу предупредила я Камня. – Он неплохой мужик был, – я сглотнула. – Наверное, мать любил. Когда она умерла, пытался обо мне заботиться, хоть тетка Карима и ругалась, чтобы не смел девку приваживать, что он одну уже угробил, и будет.

– Угробил?

– Мать родами умерла. А понесла – от него. Он женатый был, детворы полон дом, и первый сын – старше меня. Он гостинцы мне таскал. Его жена шипела, а он все равно… То полотна штуку, то меда туесок… А потом – голод.

…Жара высушила Змеиные болота мало не полностью, пощадив разве что самые гиблые топи – но и те урезала на треть. Казалось бы, радуйся – сушь открыла ягодные угодья, до которых в ином случае обычному человеку нипочем бы не добраться, но радости не было.