Яна Ясная – Хроники ордена Церберов (страница 14)

– Может, Грельда. Если есть существенная разница в силе дара.

– Если цербер наблюдение смог почувствовать, он сможет его и установить! – упорствовала тетка.

Вот и нас в Логове учили: способен почуять – способен найти.

– Если есть существенная разница в силе дара, мастерстве и расстоянии, с которого ведется наблюдение, – невозмутимо продолжил Камень, как будто его не перебивали.

Тетка фыркнула возмущенно и отвернулась ко мне:

– Я, кстати, Грельда Гроза, это Ринко Батог, – кивок себе за спину, – а это, – она ткнула пальцем в спину на Илиана, – хам, который не представил спутников друг другу!

Я сдержала смешок: приятно, что не одна я так считаю!

Камень сделал вид, что не слышит.

Ринко Батог, Клык Грельды, и впрямь худой и жилистый, как пастуший кнут, усмехнулся в усы.

– А ты чего спросила-то?

Переговариваться через Гемоса было не слишком удобно, Грельда повелительно махнула головой – и Клык покладисто подался к обочине вместе с вьючной лошадью, благо, дорога здесь это позволяла, и пропустил Грозу вперед.

Конечно, ответ на этот вопрос нужно было бы продумать заранее – не трудно догадаться, что он возник бы. Но прогнозирование – это не моё, я сильна своей спонтанностью, поэтому пришлось выкручиваться на ходу:

– Да так, гадаю, имеет ли вообще смысл та игра, в которую нас заставляли играть в Логове наставники? Когда нас сгоняли в учебные комнаты и заставляли первую половину учеников следить за товарищами, а вторую – искать, кто именно за ним следит. Какой в ней смысл, если невозможно не вычислить наблюдающего – а значит, у тех, кто следит, нет возможности победить?

– Ну не скажи! – легко проглотила обманку Грельда. – Это же не игра на самом деле, а отличное упражнение на разработку навыка, вы так тренируете скорость и силу поиска! Тут вовсе не в победе дело!

Камень, которого, видимо, тоже интересовало, отчего я задала этот вопрос, бросил на меня “ну-и-дура”-взгляд.

Дура, Солнышко, как есть дура – мне тетка Карима еще сызмальства это твердила!

Но рассказывать кому-то про ночного смотруна до того, как поговорю с аргусом, я не стану. Да и после не стану, даже если аргус Эстон и разрешит: неудачами со всем орденом делиться ненамного лучше, чем орденские секреты разбалтывать.

Но если за мной и впрямь кто-то следил… Я накрыла поиском весь Кремос. Кому я, к лебедям болотным, нужна за пределами акрополя?!

На обед останавливались совсем ненадолго, и доедали его в седлах: орденские кони, которых в ордене привыкли беречь, устать не успели, а двести золотых ежегодно – достаточная причина, чтобы слегка утрудить церберов и вьючных лошадей.

Грельда рассказывала, как она заработала свое прозвище (нет, не потому что она гроза чудовищ – а просто, обладая сильной склонностью к погодной магии, ненужной ордену, она решила развивать ее сама, без наставника, и как-то раз вызвала грозу, которая гремела три дня. Не над Сардом, над другим городом – из которого ее от греха подальше перевели в Кремос, чтобы горе-магичку не пришибли разгневанные горожане). Я увлеклась, и тревожные признаки заметила, когда стало уже поздно.

Я спохватилась, когда изменился запах: в нем стало больше сырости, прелой листвы и еще чего-то, что невозможно описать словами. Знакомого с детства.

Подкованные копыта Коряжки больше не цокали по утоптанной до каменной твердости дороге – они проминали под собой упругую землю.

Мы приближались к болотам.

Мы приближались к болотам!

Илиан!

Мать твою каменную!

Я же смотрела перед выездом карту – мы должны были проехать болота стороной!

Напарник (чтоб ему!), как будто услышал мой мысленный вопль, оглянулся, скомандовал:

– Грельда, вернись на место. Сейчас будем срезать путь тропой через болото – идем походным порядком.

– Там… кхм-кхм, – я прочистила горло: внезапно сел голос. – По этой тропе лошади везде пройти смогут?

– Лошади – везде. Всадники – нет, – невозмутимо пояснил Камень. – Кое-где придется спешиться и вести коней в поводу, но выиграем полдня, самое малое: здесь болото вытягивается узким языком, телегам не пройти, поэтому местные объезжают. А нам нет смысла закладывать такую петлю.

Я тоскливо слушала объяснения, в высшей мере разумные.

Думая о том, что с развилки, которая вела в объезд болотного языка, мы съехали сразу после обеда.

Возвращаться – потерять без малого сутки на само возвращение и на объезд.

Мать-мать-мать!

Я тоскливо разглядывала небо в прорехах ветвей: солнце еще высоко, и есть надежда, что хотя бы ночевать мы будем на твердой земле.

– Что такое, Танис? – насмешливо уточнил Камень. – Ты же выросла на болотах!

Вот именно, Солнышко. Вот именно!

– А можно, я поеду сзади? Меня змеи не любят, – обреченно призналась я.

– Танис Болотная! – голос напарника потяжелел. – “Идем походным порядком” означает, что все каждый занимает свое место в строю и внимательно смотрит по сторонам!

Стиснув зубы, я удерживала рвущуюся наружу злость, пока Камень отчитывал меня, как соплячку.

– Ты не у мамкиной юбки, а в ордене! Цербер должен уметь справляться со страхом!

В голове что-то щелкнуло, там стало пусто и весело.

Ну, сволочь высокосолнечная! Как скажешь!

Справляться – так справляться!

Я замолчала и шевельнула стременами, что всё поняла, заняла свое место и готова тронуться в путь.

– Нашла коса на Камень! – хохотнул позади кто-то из спутников.

Чавк-чавк-чавк – конские копыта месили осоку и кукушкин лен в белых и розовых цветах. Сладковато пахло багульником, а еще – мхом и сыростью. Водой.

…домом.

Коряжка от окружающей обстановки необычайно взбодрился, норовил сунуть морду в траву, косил по сторонам хитрыми глазищами, стриг ушами и то и дело порывался наддать ходу – приходилось осаживать рыжую пакость. Спасибо, вьючная взирала на эти выкрутасы меланхолично и перенимать настроение не спешила.

Я, как и было сказано, поглядывала по сторонам, ограничившись “соколиным глазом”: мы не в дозоре, и нам не нужно обнаруживать затаившуюся нечисть. Наша задача – без происшествий и задержек дойти до места назначения.

…и там уже вляпываться в происшествия от души.

Солнышко вел отряд не быстро и не медленно, ровным размеренным шагом, уверенно выбирая путь. И отряд он спешил заблаговременно – еще до того, как тропа начала проваливаться под сдвоенным весом коня и всадника.

Чувствовалось, что места эти ему знакомы.

Спешившись, я крепко ухватила и вьючный повод, и поводья Коряжки.

Коряжка возбужденно, тоненько заржал, прядая ушами.

Да, скотина рыжая, сейчас начнется…

Давай, Солнышко, ходу, ходу – чем меньше мы простоим на месте, тем лучше!

Камень окинул отряд взглядом, проверяя всё ли у всех в порядке, и скомандовал выступать.

Первая змея появилась, когда под ногами перестало приятно пружинить и начало противно чавкать.

Я сбила ее бросок сапогом, и даже добивать поленилась, уверенно распознав безобидную веретеницу. Коряжка всхрапнул, но я бескомпромиссно одернула повод, напоминая, что даже если я не в седле, все равно я сверху.

Следующая гостья была уже позадорней – ромбовидная черно-белая чешуя, тупая морда… Такую лучше не пытаться отбросить в сторону – либо обернется вокруг сапога и ужалит (и хорошо, если в сапог, а не выше!), либо вернется и нападет снова, став еще злее.

Камень оглянулся на свист Плясуньи – и нахмурился, я же с невозмутимым видом обтерла оружие.

И не стала убирать в ножны.

– Да что за пропасть, – зло ругнулся идущий замыкающим Ринко, – Уже третья! Камень, ты куда нас завел? Здесь же змеиное кубло!