Яна Ясинская – Выбор Шатеры (СИ) (страница 32)
Тоже закрываю капюшоном лицо. Ни к чему пугать поселян появлением двух столь странных особ на их празднике. Дэмонион останавливает жестом обескураженную стражу, которая намеревается последовать за нами. Сейчас они нам точно ни к чему. Могут же в кои веки и императорские особы почувствовать дух свободы. Хотя бы на несколько минут.
Пришпорив коней, мчимся в кромешной тьме к огонькам поселения. От быстрой езды захватывает дух. В ушах лишь цокот копыт и ветер.
Сумасшедший ветер свободы!
Подъезжаем к окраине деревушки почти одновременно. От души смеемся. Все-таки в этом что-то есть: хоть на пару минут позволить себе быть самим собой, а не высокопоставленной особой.
Надо же! Когда никто не видит, грозный император Дэмонион, оказывается, умеет и любит смеяться. Причем от души.
— Подъедем ближе?
Осторожно пришпориваем коней, направляя их к центральной площади. Стараемся держаться в тени, чтобы не привлекать лишнее внимание. Это несложно: мало ли какие проезжие могли заглянуть в деревню на праздник.
Музыка становится все громче. Жалею, что не взял с собой скрипку. С удовольствием присоединился бы к местным музыкантам, так самозабвенно отыгрывающим плясовую.
— Иногда я завидую им, — задумчиво произносит Дэмонион, не отрывая глаз от танцующих. — Если хорошенько вдуматься, не имея свободы, они все равно гораздо свободнее меня.
— Понимаю, — не без самоиронии отзываюсь я.
Переглядываемся с Дэмонионом, смеемся.
— Да, мой мальчик, и угораздило же тебя родиться в семье императора Альтаира.
— Сам не рад, — смеюсь в ответ. — Да и вам особо не позавидуешь.
— Это точно.
Какое-то время мы просто молча наблюдаем за танцующими поселянами. Каждый думает о своем.
— Надо же, как отплясывает! — Мой собеседник указывает на одну из юных поселянок, которая, беззаботно смеясь, кружится в танце. — Забавная девчушка. Кого-то она мне напоминает…
Император продолжает задумчиво смотреть на беззаботно танцующую девчонку, словно силясь понять, где раньше мог ее видеть.
— Наверное, это и есть свобода… — наконец резюмирует он. — Танцевать, когда танцуется. Радоваться, когда радуется. Единственная непозволительная для нас роскошь…
Мне любопытно, чем поселянка привлекла внимание самого Дэмониона. Присматриваюсь к ней и… замираю. Сердце словно начинает отстукивать обратный отсчет.
Возле костра вместе с остальными танцует девушка. Стройная, невысокая, темноволосая. Беззаботно кружится в танце, поднимая руки к ночному небу. Я смотрю на нее и отказываюсь верить собственным глазам. Я узнал бы ее из тысячи. Нет сомнений, это она — моя Ада.
Господи, как же она повзрослела! Из маленькой нескладной дарийской девочки она превратилась в красивую юную женщину. И это, честно говоря, шокирует меня. Знаю, глупо, но я оказался совершенно не готов к тому, что Ада не всегда будет ребенком…
Поддаюсь порыву: подъезжаю чуть ближе к площади, чтобы лучше рассмотреть ее. Я настолько увлечен зрелищем, что не замечаю, как выезжаю в круг, освещенный костром. А она все кружится и кружится в веселом задорном танце. Разлетающаяся юбка обнажает стройные босые ноги. Смеющиеся губы. Закрытые от восторга глаза. Она и есть пламя костра, возле которого танцует.
Внезапно смеющаяся Ада останавливается, чтобы отдышаться, поднимает голову и случайно смотрит в мою сторону. Наши взгляды соприкасаются. Лишь на одно мгновение. Но мне хватает, чтобы развеять последние сомнения…
— Дрогвард!
Голос императора возвращает в реальность. Я слишком приблизился к костру. Если поселяне увидят альтаирца, тут же начнется переполох, а нам это ни к чему. Мне нельзя здесь больше оставаться. Как и нельзя показать императору, что знаю Аду. Для ее же безопасности. Поэтому скрепя сердце пришпориваю коня и вслед за Дэмонионом растворяюсь в ночи. Точно зная, что вернусь за ней сюда, в поселение, во что бы то ни стало.
— Сегодня вечером ты летишь со мной в Адейру, — без предисловия сообщает Глэдис, как только я переступаю порог ее серой, мрачной обители.
— Как скажете, дэуза! — с придыханием от восторга отзываюсь я, прекрасно понимая, что выспрашивать подробности предстоящей поездки бесполезно. Все равно не ответит. А так хочется обо всем расспросить!
Побывать в Адейре, столице Дария, — моя давняя мечта! Я ни разу не была в мегаполисе — только в окрестных городах, — но так много слышала о нем! Разные, подчас противоречивые отзывы. И вот наконец-то мне выпал шанс воочию увидеть город-сказку, о котором мне так много рассказывали руарцы, уже побывавшие там! Да я готова прямо сейчас начать плясать от счастья! Но, боюсь, Глэдис это не оценит.
Сборы занимают довольно много времени, потому что Верховная Ведунья пожелала, чтобы я оделась, как полагается шатере. То есть красиво и богато.
О! Как же я это люблю!
Стою в спальне и держусь за столб кровати, на котором крепится балдахин. За спиной — Мэдлин со всей дури затягивает мой и без того тугой корсет.
За прошедшие годы Мэд превратилась в одну из лучших шатер Руара. Высокая, стройная брюнетка с огромными карими глазами и причудливой короткой стрижкой. Пышная грудь и бедра, осиная талия.
Прекрасная, циничная неженка.
У Мэдлин хватает ума при наставниках строить из себя легкомысленную дурочку и при этом на деле не быть ею.
— Мэд, поубавь пыл! Я уже дышать не могу! — с трудом выдыхаю я. Корсет ужасно жмет. И как только шатеры каждый день в них ходят?
Невольно радуюсь, что принадлежу к касте воинов. Наша повседневная одежда предельно удобная. Мне даже позволяется носить штаны, правда, под низ специального длинного платья-туники, которое имеет высокие разрезы по бокам. В принципе в таком наряде весьма удобно сражаться. Но что самое главное — корсет к наряду воина не прилагается в отличие от «боевой» экипировки шатер.
— А ты что хотела, детка?! Красота требует жертв! — Слегка запыхавшаяся Мэд наконец-то удосуживается завязать корсет крепким узлом.
Отходит, любуется проделанной работой.
Садистка!
— Должна признать, выглядишь неплохо. И все исключительно благодаря мне!
Да уж, самомнения и скромности Мэд не занимать!
Смотрюсь в большое зеркало и смеюсь от удовольствия и удивления. А ведь она права! Спасибо, Мэдлин! Приятельница знает свое дело.
На меня из Зазеркалья смотрит прекрасная незнакомка в длинном алом платье. Продуманный вырез подчеркивает грудь, которая в этом наряде кажется существенно больше, чем есть на самом деле. На шее, предплечье, запястье — драгоценные рубиновые ожерелье и браслеты-змейки. Они очень выигрышно смотрятся на моей светлой коже. Похожая рубиновая нить перехватывает длинные волосы, образуя замысловатые волны. Туфли на каблучке. Крупные изящные сережки-рубины. И конечно, макияж. Здесь Мэд превзошла саму себя! Смотрюсь в зеркало и не могу налюбоваться. Кто бы мог подумать, что я такая красавица! Да в моих фиалковых глазах запросто если не утонуть, то захлебнуться точно можно! Подмечаю, что с таким боевым раскрасом выгляжу на несколько лет старше. Как уже совсем взрослая женщина! Настоящая шатера! Хоть на деле таковой и не являюсь.
— Цепочку сними, — советует Мэдлин, отвлекая меня от самолюбования. — Она не к месту.
Мэд с нескрываемым интересом рассматривает кольцо-кулон, висящее на цепочке. Подарок Эвана.
Присвистывает.
— Ничего себе! Откуда это у тебя?
Раньше я всегда прятала цепочку под одежду, поэтому соседка и не обращала на нее внимания. Сегодня со всем этим переполохом я допустила оплошность — забыла снять перед тем, как надеть платье с декольте.
— Подарок старого друга, — стараюсь отвечать как можно уклончивее. В Руаре никто, кроме Анигая, не знает про Эвана.
Торопливо снимаю цепочку. Мэдлин права. На фоне рубинового ожерелья она смотрится как минимум странно, к тому же привлекает ненужное внимание.
— Ты позволишь?
Не дожидаясь ответа, приятельница берет цепочку с кольцом, рассматривает на свету, затем поднимает на меня удивленный взгляд.
— Ада, а можно узнать, за какие такие ценные услуги тебе такое кольцо подарили? Если оно настоящее… А мне сдается, что так оно и есть… Да оно же целое состояние стоит! И сделана эта цацка не дарийскими ювелирами! Поверь, уж я в этом толк знаю! — Мэд ошарашена и слегка обижена на меня. — А я-то, наивная, думала, что, раз ты из касты воинов, Глэдис тебя к богатенькому покровителю на содержание пристраивать не будет. Хоть бы рассказала. Подруга еще называется!
Вспыхиваю от возмущения. До меня только сейчас доходит, к чему клонит Мэд. Она старше меня года на два и уже давно выполняет роль профессиональной шатеры, причем делает это с нескрываемым удовольствием. В этом вся Мэд. Она без труда вскружит голову любому мужчине и так же без особых проблем вытянет из него все, что ей заблагорассудится: дары, драгоценности, информацию… Последняя, кстати, частенько бывает куда дороже любых дар.
— Никто ни к кому меня не пристраивал! — забираю у соседки кольцо. — Я из касты воинов, так что вытаскивать информацию через постель не моя обязанность. Вот если прирезать кого потребуется или, наоборот, охранять…
— Не будь столь самоуверенной, детка, — хмыкает Мэдлин, приземляясь на кровать. — Ты знаешь, зачем Глэдис приказала тебе так нарядиться? Думаешь, исключительно для ее личной услады глаз?
Слова Мэд заставляют меня насторожиться.