Яна Ясинская – Выбор Шатеры (СИ) (страница 34)

— Это как? — удивляюсь я.

— А так. Знать-то погулять налево любит. Вот и получается, что некоторые адейрские дэузы сами не знают, от кого у них дети: от мужа или любовника? А Бэру стоит взглянуть на ребенка — сразу точно определяет, кто его родители. И анализа не надо. Дар у него такой. Вот и представь, сколько народу ему за молчание платит, чтобы скандала не было. Бэр еще тот жук! Своего не упустит. Молчание, сама знаешь, дорогой товар.

Окидываю скептическим взглядом заросший сад.

— Если у него так много дар, хоть бы садовника себе завел, что ли.

Пилот хмыкает.

— Зачем дэусу Бэру напоказ свое богатство выставлять, если оно нажито, сама понимаешь, каким путем?

— Тоже верно…

Смотрю на светящиеся часы, горящие на панели планолета. На пустую болтовню уже пять минут потратила! Глэдис же мне всего час дала, чтобы по Адейре погулять!

Распрощавшись с нилотом, который бросает вслед убегающей мне завидующий взгляд, несусь к воротам мимо светящихся окон дома. Но все же притормаживаю. Любопытство берет верх: осторожно заглядываю в окно.

Ну точно! Тот самый знаменитый дэус Бэр — смешной толстенький коротышка, и опять что-то жует. Уютно устроившись в кресле напротив камина, с аппетитом обсасывает куриную ножку. На первый взгляд уделяя ей куда больше внимания, чем гостье — Глэдис, стоящей здесь же возле огня.

Мне, конечно, очень интересно, о чем они говорят, но желание самостоятельно пошастать по улицам ночной Адейры перевешивает на чаше весов, поэтому я выныриваю за ворота и растворяюсь в манящих огнях мегаполиса.

Приятное потрескивание горящих сухих дров в старинном камине. Мягкий приглушенный свет. Теплый плед, наброшенный на кресло, в котором сидит Глэдис. Уютная расслабленная атмосфера прохладного летнего вечера… безнадежно испорчена отнюдь не уютным разговором между двумя людьми, считающимися опорой императора Дэмониона.

— Ты уверен? — В голосе Глэдис звучит нескрываемое разочарование и… страх.

Да, пожалуй, именно это слово подходит лучше всего.

Страх.

Потому что ей есть чего бояться. И не только Глэдис, которая верой и правдой больше двух столетий служила императорскому дому. Бояться можно начинать всем дарийцам, ибо речь идет о будущем их империи. Хотя по Верховному Лекарю, например, особо и не скажешь, что он чем-то обеспокоен.

— Да. — Дэус Бэр как ни в чем не бывало отбрасывает обглоданную куриную косточку и берет с подноса, на котором стоит целая тарелка жареных ножек, очередную. С аппетитом впивается в нее крепкими и явно вставными зубами. — Все-таки мой повар гениально готовит. Рецепт землян, между прочим. Не хочешь попробовать, Глэдис?

Ведунья брезгливо морщится. Ей хочется говорить о деле, а не о куриных ножках.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше?

— Не хотел расстраивать. К тому же я до последнего надеялся, что одна из наложниц императора все же сможет зачать от него. Но увы… Кровь Дэмониона слишком сильна… Не думаю, что он когда-нибудь сможет стать отцом. Теоретически родить от него может только та, в чьих жилах течет не менее сильная кровь Древних. И желательно неразбавленная. Чистопородная.

— Такая, какая была у Арасэли, — осторожно уточняет ведунья, с заметной неохотой произнося ненавистное ей имя.

— Да. Именно Арасэли, — эхом отзывается Бэр. — Упокой Отар ее душу.

— Но императрицы больше нет. Она умерла при родах…

— Да будет тебе, Глэдис, — невесело хмыкает Верховный Лекарь. — Здесь нет чужих ушей. Мы оба прекрасно знаем, как она умерла.

Упоминание об этом окончательно портит Верховной Ведунье настроение.

— Думай, что говоришь, Бэр!

— Да ладно… Здесь же все свои.

Глэдис вынуждена признать, что он прав. Лицемерить нет смысла.

— Зачем говорить о том, чего уже не исправишь? Дэмонион сам вырезал весь ее род. На Дарии не осталось больше Древних. Где нам взять мать для наследника империи?

— Нигде, — ответ Бэра звучит как приговор. — Смирись, Глэдис. У Дарийской империи из наследников остался лишь Атарксис. И то, положа руку на сердце, чисто формально. Дэмонион сам виноват. Незачем было устраивать всю эту резню.

— Император должен был обезопасить Жезл Власти от посягательств Древних!

Наверное, это все же заложено в генах. Верховная Ведунья защищала императорскую семью сколько себя помнила. Никому не позволено сомневаться в решении ее правителя!

— Кто-нибудь из Древних рано или поздно мог попытаться претендовать на трон соправителя… Этого нельзя было допустить! Вспомни, что сделал брат Арасэли. Он единственный выжил в той резне, а затем явился к сестре и стал шантажировать нашего Повелителя, что расскажет Арасэли правду. Императору надо было сразу его убить! Но из-за этой лицемерки он пощадил… Дал этому отродью все — и что получил взамен своего великодушия? Мальчишка решил бросить вызов в День Солнцестояния Дэмониону.

— Но не бросил же!

— Потому что не успел.

— О да! Ты со своей шатерой успела его остановить. Элегантное вышло отравление. Лично я оценил. Жаль только, Арасэли не поверила в его случайную смерть. — Бэр откидывается на спинку кресла, с нескрываемым наслаждением предается воспоминаниям. — Кстати, красивая была девочка-шатера. Толковая. Как ее звали?

— Таисья…

— О да… Таисья. Жаль, не успел познакомиться с ней поближе.

— Не уходи от темы, Бэр.

Верховный Лекарь недовольно хмыкает, отправляя недоеденную куриную ножку на поднос. Ну вот! Глэдис добилась своего: испортила ему аппетит. Это под силу только ей!

— Хочешь знать мое мнение? Дэмонион сам во всем виноват! Не убей он ее брата, Арасэли бы не стала ему мстить… — Не выдержав, он раздраженно добавляет: — Что за дурная привычка у Дэмониона — сначала делать, а потом думать!

По Верховной Ведунье заметно, что она скептически относится к словам Бэра.

— Хочешь сказать, она изменила ему из мести?

— Да уж не из любви, — фыркает Бэр. — Арасэли была другой… Если бы он не убил ее брата… Если бы она не узнала… И у империи был бы законный наследник, а не нерожденный бастард. И не этот клоун Атарксис.

Глэдис поднимает усталый взгляд на Верховного Лекаря.

— Не говори так о нем. Атарксис все же троюродный племянник императора… Он наша последняя надежда. Не будет его — Дарий постигнет престолонаследный хаос. Сам знаешь, чехарда вокруг императорской короны еще никогда ни к чему хорошему не приводила.

Ей надо найти выход. Надо сделать это во что бы то не стало. Может, Бэр все-таки ошибается и Атарксис…

Верховный Лекарь без слов понимает, какая буря сомнений одолевает душу ведуньи.

— Глэдис! Давай смотреть правде в глаза! В этом высокомерном сопляке нет ни капли императорской крови! — внезапно психует Бэр. — Мне уже надоело повторять тебе это из раза в раз! Его бабка, будь она неладна, сходила на сторону с камердинером мужа. Неужели ты не видишь, что это недоразумение точная копия своего деда?! Структура черепа, разрез глаз. О Отар! Это же так элементарно! Не понимаю, почему вам не бросается это в глаза? — В голосе Бэра появляется откровенная брезгливость. — Он даже «эрг» выговаривает столь же провинциально, как его злополучный плодовитый дед. Я тебе точно говорю, Глэдис, если в День Солнцестояния Атарксис рискнет выйти на Плато Семи Ветров и затребовать Жезл Власти, чтобы занять второй трон соправителя Дарийской империи… ничем хорошим это ни для него, ни для империи не закончится. Помяни мое слово! Как только мальчишка коснется Жезла, то сразу же превратится в каменную статую, которая будет мало чем отличаться от остальных, стоящих на Плато.

Глэдис не выдерживает. Встав с кресла, она начинает нервно прохаживаться по комнате. Старая дарийская пословица «В ногах правда есть» как раз про нее. Старуха уже давно подметила: когда ходишь, лучше соображаешь. Но только не в этот раз. Самое страшное, что Бэр не лжет. Ему нет никакого резона лгать. И что делать с этой неприятной правдой, совершенно не понятно.

— Атарксису недавно исполнилось двадцать. Народ ждет, что, как только он вернется с Альтаира, то станет соправителем Дария. — Старуха срывается. — Бэр, мы оба знаем, если у Дарийской империи не будет наследника, мы все обречены. Не станет Дэмониона — не станет и империи! Вспомни историю вселенной, Бэр! Из-за распрей, борьбы за престол рушились цивилизации! Мы станем слабыми, и тогда Альтаирская империя вкупе с Земным Альянсом мигом подомнут нас под себя.

В комнате зависает напряженная тишина.

— Мне тоже, знаешь ли, не хочется умирать, Глэдис. Я еще слишком молод для этого. Но я не знаю, что делать! В Атарксисе нет императорской крови. И это надо принять. Остается лишь надеяться на несбыточное чудо, что у Дэмониона все же родится наследник…

— Мы оба знаем: не родится.

— Тогда остается молить Отара, чтобы объявился тот, кто сможет удержать Жезл Власти и не превратиться при этом в каменный столб! Хуже всего, что время на исходе. До Дня Солнцестояния осталось всего ничего… Если Атарксис не взойдет на Плато — это будет приравнено к его отказу от престола, если взойдет — к самоубийству!

Глэдис поднимает на Бэра выцветший от времени усталый взгляд.

— А что, если Атарксис все же возьмет в руки Жезл? — задумчиво произносит она.

— Глэдис, будь реалисткой. В этом кристалле сокрыта такая мощь… Он генерирует силовое поле планеты! У мальчишки не будет даже шанса выжить…