Яна Ясинская – Выбор Шатеры (СИ) (страница 13)
Странное, ошеломляющее чувство, которое возникло в моей душе, когда я впервые взглянул в ее насмешливые фиалковые глаза. Взглянул и… пропал. Навсегда. Нет, это не была юношеская влюбленность или детская симпатия. Нечто другое. Ошеломляющее. Необъяснимое. Сильное. Не поддающееся контролю. Словно оно всегда жило во мне и наконец-то вырвалось на свободу.
Я стоял как дурак напротив незнакомой дарийки, не в силах вымолвить и слова, смотрел ей в глаза и отчетливо понимал, что передо мной — моя половинка. Родственная душа. Судьба. Можно назвать как угодно. Даже физически, она словно мое продолжение. Когда она рядом — я могу легко дышать, невзирая на враждебный дарийский воздух. Мне надо, чтобы Ада постоянно была рядом. Была только моей. Знаю: я эгоист, но ничего не могу поделать. И я не собираюсь отказываться от нее. Ни за что!
Сейчас, как никогда, я отчетливо понимаю, почему на родной планете люди добровольно, с помощью антиэмпатической вакцины стараются держать чувства и эмоции под контролем. Эмоциональные, буйные, искренние, не умеющие вполовину любить и ненавидеть — вот истинная сущность альтаирцев, о которой мало кто подозревает. Наверное, поэтому любовь на Альтаире и не в чести.
Ирония: лишь здесь, на мрачной, вечной холодной, но обуреваемой страстями планете, я впервые почувствовал себя по-настоящему свободным и живым. Враждебный Дарий подарил мне то, что не мог дать родной Альтаир. Любовь, которая согревала меня все эти годы в промерзлом Катаре.
Отвожу взгляд от священника. Интересно, как давно он знает о моих чувствах к Аде? Я думал, мне удавалось их скрывать. Хотя чему удивляться. Отец Марк всегда был проницательным.
— Я не откажусь от Ады. Я хочу спасти ее.
— От чего? — Священник устало вздыхает. — От ее собственной судьбы?
Пусть будет так.
— Да.
Подхожу к окну. Вглядываюсь в ночную тьму. Вдали виднеется пламя затухающего пожара. Думаю, мы с Анигаем неплохо постарались. Облили горючей жидкостью все, что только смогли. Дом должен сгореть дотла.
— Я так устал, что от меня ничего не зависит. Мне надоело смиряться с судьбой.
Священник подходит ко мне. Какое-то время мы молча наблюдаем за догорающим домом.
— От вас зависит судьба двух империй.
Хочется быть вежливым, но не получается. Нет сил.
— Нет… Они зависят не от меня. Не от Эвана. Они зависят от Иоанна Дрогварда Второго — младшего сына императора Альтаира. — Невесело усмехаюсь. — Кто я? Третий, «запасной» сын? Нужный как раз на случай вот такого межгалактического ЧП, когда кого-то надо отправить на планету врага в качестве залога перемирия. Пустить в расход! Только в этом и есть моя ценность! Сиди тихо и не высовывайся, Иоанн Дрогвард Второй! И тогда все будет хорошо, да?
Меня разбирают такая досада и отчаяние, что хочется кричать.
— Да, — тихо отвечает отец Марк.
В этом опекун походит на моего отца. Разница лишь в том, что для отца превыше всего интересы Альтаирской империи, а для священника — мир во вселенной.
Но я-то еще живой! Я не статуэтка, которую можно поставить на полку и забыть. Хорошо… Пусть моя жизнь заведомо обречена. В конце концов, я сам согласился стать залогом перемирия. Но Ада… Она должна жить.
— Я должен ей помочь. — Внутри меня поднимается бунт.
— Вы уже достаточно помогли этой девочке…
— Я могу сделать больше! — Понимая, что мой юношеский максимализм лишь раздражает опекуна, я пытаюсь воззвать к его логике, к здравому смыслу. — Давайте начистоту, отец Марк. Перемирие вот-вот рухнет. Как только это произойдет, меня убьют. Но перед смертью я хочу успеть сделать хотя бы одно доброе дело. Не потому, что я сын императора Альтаира, а потому, что я — это я. Эван. Не уверен, что вы меня поймете…
За окном с новой силой завьюжила метель. Пламя горящего дома уже не видно в ночной мгле. Надеюсь, хижина выгорела дотла вместе с останками кузнеца. Но даже это не дает никаких гарантий, что пьяная Акраба не попытается повторно продать дочь другому клиенту.
— Я не могу бросить Аду, — уже откровенно умоляю я. Сил спорить со священником не осталось. — Надо вывезти ее отсюда. Отец Марк, подскажите… Вы же хорошо знаете дарийские законы. Что надо сделать, чтобы вывезти ее из Катара? Чтобы купол пропустил Аду. Ее можно отправить в Адейру. К нашим людям. Они позаботятся о ней. Она будет в безопасности. И тогда я сделаю все, что вы хотите! Обещаю, я больше не доставлю вам никаких хлопот. Только помогите мне вывезти Аду из Катара.
— Это невозможно, Эван. — Священник, сам того не замечая, вновь начинает звать меня по имени. — Пройти сквозь силовой купол может только свободный человек, а Ада… Ты знаешь, чья она дочь. Я сам уже не раз думал о том, чтобы вывезти из этого забытого Богом места двойняшек. Не забывай, они выросли у меня на руках. Я выкармливал их, когда Акраба уходила в запой. Я был рядом, когда они болели. Поэтому… Не думай, что мне все равно. Будь моя воля, я бы вывез из Катара сразу обоих, но они дети каторжницы. Ада и Анигай не свободны. По закону Отара Ада принадлежит матери и должна будет пойти по ее стопам…
— Она никому ничего не должна, — сухо обрываю священника.
— Не я написал этот закон, Эван, — по-доброму напоминает опекун.
Похоже, отец Марк слишком долго живет на Дарии. Он стал забывать, что закон дарийского божества Отара не есть истина в последней инстанции.
— Но должен же быть хоть какой-нибудь выход! Что надо сделать, чтобы Ада стала свободной? Неужели рожденная несвободной никогда не сможет поменять свой статус?
Священник пожимает плечами.
— Если подходить к вопросу чисто формально… Ада может выйти замуж за свободного человека. Тогда в Книге Судеб изменится ее имя, а вместе с ним и судьба. Только для нее такое замужество нереально. Дарийцы верят, что судьба матери отголоском ударит по будущим детям дочери. Поверь, ни один свободный не согласится взять в жены дочку беспутной каторжницы. Даже за деньги.
Как же я сам не подумал о браке раньше! Слова священника вселяют в меня надежду.
— Отец Марк, а я знаю мужчину, который согласится взять Аду в жены.
Мои слова окрыляют священника.
— Ну так это же замечательно, сын мой! Аде как раз исполнилось тринадцать. Их можно спокойно обвенчать, и тогда…
До отца Марка запоздало доходит, о ком я говорю. Улыбка застывает на его лице.
— Ваше высочество, но вы же не собираетесь?!..
Стою посреди кухни и тупо смотрю на мальчишку-альтаирца. Если честно, даже не знаю, как реагировать на бредовое предложение, которое он мне только что сделал.
— Ада, вы… выходи за меня замуж. Чисто формально, конечно, — торопливо поясняет заикающийся от волнения бледный Эван.
— Альтаирец, ты что, с перепугу совсем с катушек слетел? — встревает в наш разговор не менее обескураженный Анигай, отрываясь от миски с похлебкой. От пережитого у него проснулся зверский аппетит. — На кой она тебе сдалась? С нее же взять нечего! Одни неприятности. Сам сегодня видел.
Закатываю глаза. Мой несносный братец не меняется! Но и я не могу поверить, что Эван говорит на полном серьезе.
— Не понимаю. Зачем тебе?
— Это нужно не мне, а… тебе, — честно признается мальчишка, весь бледный от волнения. — Понимаешь… Отец Марк сказал: если ты выйдешь замуж за свободного, то станешь свободной. Силовое поле Катара перестанет на тебя действовать. Ты сможешь уехать отсюда. Куда захочешь! Даже в Адейру! Я помогу. У меня там друзья. Они позаботятся о тебе. Тебе опасно оставаться в Катаре. Мать продаст тебя другому. Или спьяну проболтается про топливный кристалл в кабаке. Тебя упекут в Дэбэр.
— Скорее сразу казнят, — встревает в разговор жующий хлеб братец.
По Эвану заметно, что он благодарен Анигаю за такую «поддержку».
— Но если ты выйдешь за меня, то обретешь свободу. Понимаешь? — продолжает убеждать альтаирец. — Свободу, Ада! Силовое поле перестанет для тебя существовать. Изменится твое имя. А значит, изменится судьба.
Мое сердце замирает от одной волнительной мысли, что я могу обрести свободу. Раньше я боялась об этом даже мечтать! И уж тем более никогда не рассматривала вариант с замужеством. Во-первых, я еще слишком мала. А во-вторых, прекрасно понимаю, чья я дочь. Ни один свободный дариец в здравом уме не женится на дочери потаскушки. Это же клеймо на весь род! Но Эван другое дело. Он альтаирец. Ему должно быть все равно, хотя…
Смотрю на худенького, бледного мальчишку и удивляюсь его самоотверженности. Никогда не думала, что так много значу для него, раз он решился предложить замужество. По-хорошему я должна незамедлительно принять его предложение. Второго такого шанса мне точно уже в жизни не выпадет, но…
— Эван, мне кажется, ты не совсем понимаешь, что предлагаешь. Если ты женишься на мне, то никогда не сможешь завести семью… По крайней мере по закону.
И говорю чистую правду. Книга Судеб соединяет две жизни лишь единожды. Ни переписать, ни зачеркнуть нельзя. Но кажется, Эвана это нисколько не смущает.
— Ада, у меня и так никогда не будет жены и детей. Поверь, я ничего не теряю, — с невеселой усмешкой отзывается Эван.
Мне трудно поверить, что мальчишка, которому нет и шестнадцати, говорит всерьез. Откуда у него такая уверенность в своем не слишком приятном будущем?
— Сегодня тебе исполняется тринадцать, — продолжает убеждать альтаирец. — По закону ты уже можешь выйти замуж. Книга Судеб одна на всю вселенную. И хотя браки между дарийкой и альтаирцем не приняты, но по межгалактическому закону нет никакого запрета. Ведь биологически мы один вид. Да, у наших рас есть свои физиологические особенности, но в целом… чисто технически мы совместимы.