Яна Ясинская – Выбор Шатеры (СИ) (страница 15)

Тонких, почти незаметных губ ведуньи касается легкая улыбка. Незнакомка поворачивается к Акрабе.

— Какая у тебя храбрая и умная девочка.

— Еще та зараза. Скоро сама убедишься, — прозаично хмыкает мать, но по интонации я понимаю, что похвала ведуньи в мой адрес пришлась Акрабе по вкусу. — Дом, сволочь, сегодня спалила, чтобы труп скрыть.

И тут же, усмехаясь, не без гордости добавляет:

— Вся в меня!

Старуха с нескрываемым интересом продолжает сверлить меня пугающим белесым взглядом. Мне окончательно становится не по себе. Нет! С этими смотринами однозначно надо заканчивать.

— Что вам от меня нужно?

Прозвучало, конечно, грубее, чем я планировала, ну да ладно, и так сойдет.

— Я хочу забрать тебя с собой в Руар, девочка. Чтобы ты воспитывалась там же, где и твоя мать.

Такого поворота событий я точно не предполагала. От удивления у меня даже на пару минут пропадает дар речи. Так что же получается? Мать не врала? Она и правда воспитывалась в Руаре?! Акраба была шатерой?!

Разрази меня гром! Да такого просто не может быть!

— Забирай ее, и дело с концом, — тем временем раздраженно бросает моя нетерпеливая мамаша. — Не понимаю, Глэдис, с каких пор ты рассусоливаешь с воспитанницами?

Глэдис?! Уже одно только имя вызывает у меня благоговейный страх. Если передо мной стоит та, о ком я думаю… Ох, чую, зря я ей нагрубила. Верховная Ведунья Руара?! Та самая Глэдис! Бывшая правой рукой еще у отца императора Дэмониона?! Не понимаю: что она забыла здесь, в этом проклятом Отаром месте?

Неужели… меня?!

Тем временем Верховная Ведунья и Акраба продолжают как ни в чем не бывало разговаривать обо мне, словно забыв, что я присутствую в комнате. Я вся превращаюсь в слух. Знаю, подслушивать нехорошо, но только не сейчас. Ведь речь, похоже, идет о моей судьбе! К тому же я никуда и не прячусь от говорящих.

— Ты же сама сказала, Таисья. Девочка с характером. Будет лучше, если она пойдет со мной по своей воле, чем… Мне не нужна еще одна серая прислужница.

Представления не имею, о какой «серой прислужнице» идет речь.

Любопытство берет верх над осторожностью.

— Извините, но зачем я вам? Вы что, из меня ведунью сделать хотите? Так это… Ничего не получится.

Я говорю достаточно громко в надежде, что меня услышит брат и проснется. Тогда мне было бы не так страшно. Но обычно очень чуткий Анигай на удивление крепко дрыхнет. Невольно возникает мысль о том, что ведунья вполне могла наложить на него сонные чары. Я слышала: они запросто такое делают.

— Вы это… Имейте в виду. У меня нет никаких ваших магических способностей. Я только кристалл держать могу. Небольшой. И то не знаю, как долго.

— Не ведунью, так шатеру, — спокойно отзывается старуха. — Твоя мать из их касты. Значит, и тебе туда.

Шатеру! Еще день назад я могла об этом только мечтать! Но сейчас, когда я стала свободной…

— Я должна подумать, — выпаливаю прежде, чем успеваю сообразить, что и кому я говорю.

Глэдис переводит удивленный взгляд на прыскающую от смеха Акрабу. Видимо, старухе никогда раньше никто не давал отказа.

— Я тебя предупреждала, Глэдис. Девчонка с норовом. Подумай хорошенько, прежде чем забирать ее в Руар. Оно тебе надо? Как бы эта шельма тебе всю обитель вверх дном не перевернула. Мой тебе совет: используй ее вне Руара.

— И не таких укрощали. — В голосе Глэдис звучит сама доброта, но от слов мне становится не на шутку жутко. — Тебе ли не знать, Таисья.

Видимо, слова ведуньи очень точно попадают в цель — мать моментально затыкается.

— Сколько тебе надо времени, девочка, чтобы принять решение?

— День, — выпаливаю я. — Мне надо поговорить с братом.

— Братом?! — Старуха поворачивается к Акрабе. — Ты не говорила, что у тебя двое детей.

— Какая разница? Кристалл может держать только она, — беззаботно отмахивается Акраба.

Но старуха уже не слушает. Медленно подходит к спящему Анигаю. Мое первое инстинктивное желание — броситься наперерез, чтобы не дать причинить брату зла.

— Успокойся, — словно читая мои мысли, шелестит старуха. — Я не причиню ему зла. Только посмотрю. Хочу почитать его сны. Заглянуть в мечты, чтобы понять, что он за человек.

— Разве такое возможно? — Я вновь не в силах сдержать приступ любопытства.

— Да. Спящий для меня — открытая книга.

Пару минут ведунья пристально вглядывается в Анигая Затем, закрыв глаза, проводит ладонью над его головой. Усмехается.

— Сильный мальчик, из него может получиться хороший воин, — наконец умозаключает старуха, оборачиваясь ко мне. — Твой брат мечтает стать воином Руара. Ему снится, что он один из них. Одерживает победу в битве. Если ты захочешь, я дам ему такой шанс наяву.

Изумленная словами ведуньи, я не знаю, что ответить.

— Если завтра вечером ты скажешь мне «да», то я заберу в Руар вас обоих. Мечта твоего брата сбудется. Я отдам его на воспитание лично Карлу — Верховному Воину Руара.

От волнения у меня перехватывает дыхание. Это уже даже больше, чем просто мечты! Смотрю на старуху и отказываюсь верить, что все происходит наяву! Неужели мечты сбываются?! Я открываю рот, чтобы ответить старухе «Да», но заявляю другое:

— Хорошо. Я поговорю с Анигаем.

Старуха с нескрываемым любопытством смотрит на меня. Словно пытается понять, что делается в моей бедовой голове, но, к своему искреннему изумлению, почему-то не может.

— Будь по-твоему, — наконец, соглашается она. — Завтра на закате я буду ждать вас у подножия горы Обреченных. Если придете, это и будет значить «да». Главное, помни, девочка, второго шанса попасть в Руар у вас уже никогда не будет, Я не делаю таких предложений дважды.

Огонек в руке ведуньи гаснет. Вместе с ним исчезают старуха и моя мать. Растерянно озираюсь по сторонам, пытаясь привыкнуть к кромешной тьме. Одновременно судорожно соображаю: сон это только что был или явь?

Неужели наши с Анигаем мечты и правда сбываются?!

6. ДОЧЬ СВОЕЙ МАТЕРИ

Сижу на подоконнике в комнате Эвана и, затаив дыхание, слушаю, как мальчишка-альгаирец играет на скрипке. Для меня. В последний раз. Грустная мелодия, щемящая душу, растворяется в вечернем небе. Мне уже надо уходить, но я не могу исчезнуть вот так: не попрощавшись, не дослушав, как плачет скрипка, а вместе с ней и душа Эвана.

Знаю: мой мальчишка-альтаирец не умеет красиво говорить. Особенно о том, что творится у него на душе. В этом мы похожи. Эван всегда начинает волноваться и заикаться, когда пытается сказать мне о чем-то личном. Но сегодня его скрипка разговаривает со мной лучше всяких слов.

Мелодия обрывается. Эван поднимает на меня грустные синие глаза.

— Значит, ты все уже решила?

— Да. Ты же знаешь, Руар — это наша с Анигаем заветная мечта. Я даже думать не смела, что однажды она станет реальностью.

— Ада, ты же знаешь, как дорога мне. Ты могла бы поехать со мной в Адейру! Быть свободной!

— Я — да. Но Анигай — нет. — Мне приходится напомнить Эвану, что мой брат привязан к Катару. — Я не могу оставить его здесь, когда есть шанс нам обоим выбраться из этой проклятой дыры.

— А как же я? — Тихая, такая искренняя, жалобная фраза вырывается у мальчишки-альтаирца быстрее, чем он успевает сообразить, что говорит.

От его слов сжимается сердце. Только сейчас до меня в полной мере доходит, что я стала для него действительно родным человеком.

— Прости. Я не должен был так говорить. — Эван быстро берет себя в руки. Невесело усмехается. — Веду себя как конченый эгоист. Думаю только о себе. Правда, прости… С моей стороны было глупо надеяться, что однажды ты…

Альтаирец обрывает фразу на полуслове. И что за дурацкая привычка постоянно недоговаривать?! Хочу отругать его, но не решаюсь. Вижу, что мальчишке и так плохо от нашего неизбежного расставания. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: по-своему Эван любит меня. Ведь за три года мы стали настоящими друзьями.

И я… Я тоже люблю его.

— Можно, я тебя хотя бы провожу? — робко спрашивает он.

— Нет. — Я спрыгиваю с подоконника. — Не стоит. Расставание не слишком приятная штука.

— Это я знаю, как никто другой, — грустно усмехается он. — Мне будет не хватать тебя, Ада.

— Мне тоже.

Повинуясь внезапному порыву, встаю на цыпочки и целую мальчишку-альтаирца в щеку.

Эван с удивлением смотрит на меня. Невольно касается щеки, куда я его только что поцеловала. По-моему, он от неожиданности немеет. Улыбаюсь. Забавный он все-таки, мой альтаирец. Отступаю к двери, но в последний момент останавливаюсь. Снимаю драгоценное обручальное кольцо, которое Эван надел мне на безымянный палец во время церемонии.