Яна Ясинская – Голодные игры: Из пепла (страница 17)

- Мужу, - как странно произносить это слово.

Справедливости ради, я всё же должна признать: мне нравится мысль о том, что Пит теперь мой муж. Если бы мне сказали до первых "Голодных игр", что я стану женой сына пекаря Мелларка, то я точно не поверила бы в это и как минимум рассмеялась. Мы всегда были слишком разные с Питом. Он был одним из самых популярных мальчишек в школе. Я, напротив, всегда держалась особняком. За все годы нашей учёбы я даже и не отважилась подойти и поблагодарить Пита за тот спасительный хлеб, который он дал мне в тот страшный голодный день … И вот теперь тот самый мальчик с хлебом – мальчишка из моей школы - Пит Мелларк - мой муж. А я…Я получается… Китнисс Мелларк.

- Китнисс Мелларк, - впервые произношу своё новое имя вслух, словно пробуя его звучание на вкус. По-моему, звучит неплохо. Мне даже нравится.

Примеряю свадебное платье. То самое, которое всегда висело отдельно от других. На первый взгляд, оно было самое простое из свадебных творений Цинны, но если приглядеться…

Изысканные кружева ручной работы, при этом довольно простой романтический покрой. Длинное – в пол. Такое изящное и ослепительно белое. Со струящимся подолом и v-образным вырезом. Питу должно понравиться.

Думаю, Цинна сшил этот подвенечный наряд специально для моей настоящей свадьбы. К тому же я подозреваю, что при его создании Цинна руководствовался не столько моим вкусом, или вкусом Капитолия, сколько вкусом Пита. Это свадебное платье словно создано, чтобы понравиться именно ему.

Единственное, что меня очень сильно смущает – это безумно красивая белоснежная кружевная фата, без которой платье смотрится незаконченным. Но как я надену фату, если я уже не…

Поскольку найти ответ на мучающий меня вопрос сама я не могу, то, переодевшись в домашнее платье, иду за советом к Питу.

Он смеётся, видя мой, не на шутку обеспокоенный вид.

- Я хочу, чтобы ты была в фате.

- Но я же уже не… Сам знаешь, - смущаясь, хмурюсь я.

- Не девственница? – с улыбкой подсказывает он.

Похоже, Питу откровенно нравится напоминать мне о том, что произошло между нами этой ночью (ну и утром тоже), и наблюдать, как я краснею и нервничаю при этом.

Пит притягивает меня к себе.

- Значит так, пойдём логическим путём: девственности тебя лишил я? Я. Замуж ты выходишь за меня? За меня. Значит, ты смело можешь надевать фату.

Да-а… Несгибаемая логика!

Хотя, почему бы и нет? Фата мне, и правда, очень нравится.

Поскольку свадьба у нас уже завтра, я решаю отправить Пита спать в мамину комнату. Однако по факту он оказывает сопротивление и не «отправляется» туда. В результате предсвадебную ночь мы абсолютно бессовестным образом проводим вместе. Похоже, мне пора просто смириться с тем, что выставить Пита из своей спальни, как и из моей жизни в целом, у меня  уже никогда больше не получится.

И слава Богу!

***

Наша свадьба проходит очень тихо. Эффи специально присылает за нами за полчаса до начала бракосочетания машину. Мы вчетвером: Хэймитч, Пит, Эффи и я едем в мэрию, где нас с Питом в торжественной обстановке довольно быстро расписывают. Церемонию бракосочетания проводит сам мэр. Посторонних зевак на нашей свадьбе нет.

Выходя из мэрии, уже будучи Китнисс Мелларк, я вдруг понимаю, что во всей этой неожиданной суете я позабыла позвонить маме. Впрочем, шансов, что она бы приехала на мою свадьбу, практически и не было. В Дистрикте 12 маме всё напоминает о Прим. Дочери, которую она потеряла. Живая при этом, видимо, не в счёт. Я понимаю, что неправа в своей обиде, но мне так бы хотелось, чтобы в этот, такой важный для меня день, мама была бы со мной.

Но мамы нет.

Зато рядом развесёлый Хэймитч и восторженная Эффи. Хэймитч заявляет, что несказанно рад, что, наконец-то, «сбагрил» ответственность за «невыносимую» меня Питу. Пусть он теперь со своей женой мучается! Хорошее свадебное пожелание – ничего не скажешь!

После регистрации мы едем к нам домой, где разводим камин. Пит приносит тесто. Эффи с интересом наблюдает, как мы проводим традиционное для Дистрикта -12 венчание. Пит ставит на огонь хлеб. Я тихо пою венчальную песню. Хэймитч, который родился и вырос в нашем Дистрикте, нескладно, но от души подпевает. Он понимает, насколько важна для каждой молодой семьи эта церемония поджаривания хлеба.

Пусть огонь заберёт печаль,

Пусть огонь согреет души,

Ту любовь, что зажглась невзначай,

Уж никому никогда не разрушить.

Пусть семья, что сейчас создана,

Божьим светом всегда осеняется,

И любовь, что в сердцах у двоих,

В одно пламя на веки сливается.

Пит и я угощаем испечённым на домашнем очаге хлебом Хэймитча и Эффи. Последняя плачет.

- Это так трогательно, -  то и дело повторяет она.

Посидев с нами за свадебным столом часа два, Хэймитч и Эффи уходят. Мы остаёмся с Питом вдвоём.

Я стою у окна. Огонь в камине уже потух. Мне немного зябко. Сзади незаметно подходит Пит. Обнимает меня, согревая своим теплом.

- Будь со мной, - едва слышно шепчу ему я.

- Всегда, - тут же вторит мне Пит, крепче прижимая меня к себе.

========== ЧАСТЬ ВТОРАЯ. 1. Новые сны ==========

Они играют на золотисто-зелёной Луговине: голубоглазая девочка и белокурый сероглазый малыш. Она танцует, а он пытается её догнать. Я любуюсь ими со стороны. На сердце покой и радость. Внезапно меня охватывает непонятное беспокойство. Оглядываюсь. Да нет… Вроде бы всё в порядке: ярко светит солнце, безмятежно зеленеет лес. Однако не всякий случай я хочу подойти поближе к этим детям. Делаю шаг вперёд и… утыкаюсь в невидимую стену, не дающую мне приблизиться к ним.

Меня мгновенно охватывает паника. И хотя вокруг нет никакой опасности, я начинаю биться в истерике об невидимую стену (такую же, как и на Квартальной бойне), тщетно пытаясь добраться до детей. Но малыши даже не смотрят в мою сторону. Они явно не видят и не слышат меня.

С ужасом смотрю, как девочка подбегает к краю Луговины. Смеющийся мальчик, неуклюже бежит за ней. Внезапно всё вокруг затихает. Замолкаю и я. Поднимаю голову. В лицо бьёт резкий порыв ветра. Солнечный свет затмевает зависший над детьми планолёт, из которого на Луговину на ярком парашутике  спускается коробочка, упакованная в подарочную бумагу.

Перед глазами сразу же возникает моя пылающая в огне сестрёнка Прим.

Голубоглазая девочка протягивает руки к подарку.

-Нет!!! – истошно ору я и просыпаюсь.

***

- Успокойся, Китнисс. Любимая. Это всего лишь сон. Сон. Я здесь. Я с тобой, - встревоженный голос Пита возвращает меня в реальность. Муж полусидит на кровати, крепко прижав меня к себе, гладит по голове. По привычке утыкаюсь ему в грудь, реву.

С момента нашей с Питом свадьбы прошло уже почти восемь лет. Но до сих пор он стоит на страже моих ночных кошмаров.

С одной стороны страшные сны с годами стали приходить всё реже. Время берёт своё – оно хоть и медленно, но верно затягивает раны. Но с другой - мои редкие кошмары трансформировались в куда более ужасную для меня форму. Теперь я всё чаще вижу во сне двух детей, подспудно понимая, что это дети Пита. Те самые ребятишки, которых я видела во сне на Квартальной бойне, в ту ночь, когда я своими поцелуями пыталась убедить Пита, что он нужен мне больше моей жизни. Чтобы он не смел жертвовать собой ради меня.

Да, я видела именно этих детей в ту ночь.

Я точно знаю, что это его дети. И не важно, что от другой. Главное, что дочка и сын Пита в том сне на Квартальной бойне были здоровы и счастливы. Они жили уже в другом, куда более счастливом мире. Мире, где не было Голодных игр.

В моих же нынешних кошмарах дети Пита каждый раз оказываются на грани гибели, и я ничего… ничего не могу сделать, чтобы их спасти.

И это меня убивает.

Муж не знает, что мои кошмары изменились. Не хочу лишний раз его волновать. К тому же за восемь лет брака мы ни разу с ним не поднимали тему детей.

***

На завтрак к нам по привычке заходит Хэймитч. Ему частенько бывает лень готовить, поэтому он предпочитает заглядывать на перекус к нам.

- Фигово выглядишь! – тут же заявляет он, наливая себе по-хозяйски кофе, когда я появляюсь на кухне. – Опять кошмары?

- Да.

Хэймитч в курсе. И это был его совет не беспокоить мужа по пустякам. Питу и так хватает забот.

За эти годы Пит превратился для Дистиркта-12 в весьма важного человека, хотя формально он так и остался простым пекарем. Я с интересом наблюдаю, с каким благоговением жители относятся к моему мужу. Что греха таить, на самом деле из нас двоих именно Пит всегда был прирождённым лидером. И хотя об этом мало кто знает, но я никогда не стала бы Сойкой-пересмешницей – символом революции, не будь рядом со мной его. Моего мужа. Моего ангела-хранителя.

Признаюсь: я очень горжусь им. Пит имеет в нашем Дистрикте, куда больший вес, чем даже мэр, который, впрочем, относится к этому абсолютно нормально (сам «поклонник» Пита). Мэр частенько советуется с ним по сложным вопросам, иной раз просит помочь в решении проблем, которые можно утрясти только с правительством Капитолия. У Пита до сих пор там прекрасные связи. Я отлично понимаю, что, если бы Пит захотел, то уже давно бы сам стал мэром. Но мужу не нужна публичность.

- Уже хватило на "Голодных играх", - смеётся он. – Накушался вдоволь. И так до сих пор в Капитолии на улице сходу узнают.