Яна Янка – Если бы не Бог. Плёнка (страница 9)
В гостиную беспардонно вторгся запах булочек, и семейство ринулось на кухню. Сидя за столом, домочадцы обсуждали прошедший день, делились сплетнями и новостями.
Девочки хвалились успехами в школе. Успехи были, конечно, так себе, но не одними же оценками успешен человек! Маринка, вот, например, сегодня кучу комплиментов получила от подружек за крутянский прикид, а Ксюху пронесло — не её к доске вызвали, а следующего по журнальному списку одноклассника.
— Ой, — защебетала Маринка, пытаясь поддержать разговор, — у нас в классе девочка есть, Дуня зовут, представляете? Странная такая, вечно в обносках ходит, колготки до колен свисают, а юбка до того короткая, что стыд, да срам. Учится она, конечно, хорошо — отличница, гордость школы, — но видок у неё, я вам скажу-у-у… Все мальчишки над ней хохочут. В голос…
Маринка сделала паузу, откинула вьющиеся пряди волос назад и заглянула в зеркальце, чтобы подтвердить себе самой явное внешнее превосходство над Дунькой, а потом продолжила:
— Я тоже хохотала, пока не застала её в столовой — рыдающей над перловой кашей. И жалко её так стало! Я села рядом и спрашиваю: что случилось? А она посмотрела на меня зло так и молча ушла.
Я потом поняла почему. В прошлом месяце Инга над ней подшутила: засунула ей в почтовый ящик записку с признанием в любви и приглашением на свидание — якобы от мальчика, от Антошки Звонарева. А он Дуньке нравится давно. Все это знают. Она и пришла, а девочки из подъезда за ней наблюдали и на следующий день всем рассказали, какая Дунька наивная дура, — да ещё при мальчишках. Звонарёв громче всех ржал.
Мама Настя выдержала паузу и глубоко вздохнула:
— В вашем возрасте дети бывают очень жестокими. Им бы только позабавиться. Ну не просто же так она в колготках штопанных ходит! Наверняка денег в семье не хватает. Смеются над другими только неудачники. Эта девочка… Как ты сказала её зовут?
— Дунька, — опередила сестру Ксюша.
— Да, не самая удачная идея назвать так ребёнка в наше время… Но вы… Вы ведь не инфузории-туфельки, чтобы судить человека по его имени…
— Инфузории-туфельки, — прыснула Ксю, завалившись на спинку стула. Но, наткнувшись на строгий взгляд папы Лёши, моментально смолкла и выпрямилась.
А мама Настя невозмутимо закончила оборванную фразу:
— Вы должны быть добрее. Пообщайтесь с ней. Общение вам пойдёт на пользу.
— Ну ма-а-ам, — протянула Ксю, — она странная. Как что-нибудь ляпнет, так хоть стой, хоть лежи… Нас потом тоже стебать начнут.
— Падай, — засмеявшись, поправила Ксюшу мама Настя.
— Ну падай, да, — опустив голову, пробубнила Ксю и добавила: — На самое дно, Ма-а-ам…
Мама Настя стояла на своём и всё-таки сумела переубедить девочек.
В тот вечер они ещё долго не могли уснуть. Шептались, строя планы на Дунькино счастье. Им не терпелось их реализовать.
КАДР ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ “Семья напрокат”
На следующий день сёстры пригласили Дуньку в гости. Счастье окутало её, словно тёплая бабулина шаль. Дунька оттолкнулась от земли и метнулась ввысь, хлопая крошечными крылышками на сандалиях.
С небес её спустила Янка:
— Наверняка очередной розыгрыш, — горько усмехнулась она.
— Нужно верить людям, — робко ответила Дунька.
— Ну да, конечно. Ты уже один раз поверила, когда на «свидание» к Звонарёву пошла. И что вышло?
Дунька не хотела слушать подружку. Её мысли были уже далеко. Надев парадную белую водолазку, она направилась по адресу, записанному на обороте тетради по математике.
В этот раз Янкины страхи не оправдались. Мама Настя приветливо её встретила и пригласила пройти в зал. Принесла девочкам мороженое в хрустальных пиалах, а потом растворилась, словно красивая мечта, в бескрайнем пространстве шикарной квартиры.
Когда двери в зал распахнулись, Дунькин взгляд наткнулся на невиданную роскошь: огромный телевизор, бледно-жёлтые, скорее песочные, обои, два больших фикуса в углу подле окна и шторы на люверсах из особой ткани.
— Такая только в Индии продаётся», — любила хвастаться мама Настя.
Свет экрана падал на огромный кожаный диван цвета экрю, на котором распластались Ксюха и Маринка. Дунька держалась скромно. Сидела, прижав колени друг к другу, чуть наклонив их в сторону — как принцесса Диана. Та восхищала её королевскими манерами и утончённостью. По телевизору как-то сказали, что принцессы ноги не скрещивают и тем более не расставляют.
Маринка и Ксю родились с разницей в несколько минут. Маринка появилась на свет первой и, считаясь старшей сестрой, вела себя соответственно. У девочек, конечно же, были отдельные комнаты — у каждой своя. Но по комнатам они не прятались, несмотря на то, что комнаты были не условно личными, а безусловно. Как у Янки. Правда, в отличие от Янки, девочек принесли домой папа с мамой, завёрнутыми в розовые конверты. Об этом кричали семейные портреты на стене
На первой фотографии, сияя молодостью, улыбались мама Настя и папа Лёша. На второй — свадьба. А дальше, в хронологическом порядке, — девочки.
— Когда-нибудь, — гордо говорил папа Лёша, глядя на стену, — здесь появятся фотографии моих внуков!
— Наших, — поправляла мама Настя. Каждый раз поправляла.
Глядя на эту идеальную семью, Дунька наслаждалась возможностью стать её частью — хотя бы в качестве гостя. А Янка, притаившись где-то в глубине Дунькиного сознания, завидовала, медленно разлагая Дунькину наивность изнутри.
Янка испытывала болезненное чувство несправедливости:
— Почему одним всё, а другим ничего? — задавалась она вопросом. — Им и папка, и деньги, и внимание, и любовь, а нам, Дуня, что? Нам — кукиш с маслом, вот что! — навязчиво шептала она.
Дунька пресекала её недовольство, напоминая о людях, которым приходится хуже.
— Хватит! У меня от тебя уже голова болит, — мысленно отвечала она. — Перестань! Или будешь сидеть в своём шкафу безвылазно. Я больше не стану брать тебя с собой, если ты не образумишься.
— Не нравится? А ты обернись и посмотри перед собой. Что видишь? Да: отметки роста сестёр на косяке. А у тебя дома такие есть? Нет. Знаешь почему? Потому что твоя мать боится косяк испачкать. Будто ты грязь какая-то….
Мысли Дуньки перебил вернувшийся с работы папа Лёша.
— Папа дома, — послышалось из прихожей. — Где мои любимые девочки? А, вот вы где! — воскликнул он, распахивая двухстворчатую дверь в гостиную.
Дунечка вжалась в диван и потупила взгляд.
— А что это за очаровательное создание у нас в гостях? — заметив Дуню, поинтересовался папа Лёша.
Он сразу понял: это та самая девочка. Но ему хотелось быть любезным.
— Здравствуйте, — тихо произнесла Дуня, не отрывая смущённого взгляда от пола.
— Здравствуй, милая! Я очень рад, что ты нашла время заглянуть к нам!
«Нашла время заглянуть?! Да я бы у вас жить осталась, будь моя воля», — вспыхнула Дунька, глядя на галантного мужчину, над головой которого парил нимб.
Увидев отца, сёстры бросились ему на шею. Он их обнял, получив в ответ поцелуи в обе щёки.
Девчонки с папой были покладистыми и ласково вили из него верёвки. Он всё понимал, но вида не подавал и маме Насте говорил:
— Пусть лучше на мне потренируются мужиками управлять.
Мудрый. Терпеливый. Выдержанный, как дорогое вино. Дунька бы стоя аплодировала, если бы не врождённая сдержанность и скромность.
Она вообще не знала, что это за «зверь» такой — папа.
«Отец, вот ещё! Мне Матери хватает за глаза и за уши», — размышляла она, наивно полагая до этого момента, что папа, если что и сможет, то лишь подкинуть проблем.
К религии семья Маринки и Ксюши относилась скептически. Иногда папа Лёша, перед тем как приступить к еде, изображал праведника: взяв за руки дочерей, саркастично произносил:
— Хвала господу!
На этом благодарственная молитва заканчивалась — и все, не сдерживая смеха, приступали к поглощению хлеба насущного, данного днесь.
Вот и в тот вечер, когда дело дошло до ужина, папа Лёша саркастически помолился и принялся расспрашивать Дуньку о её увлечениях, семье и успехах в учёбе.
Дунька отвечала односложно — смущению не было предела. Возможно, за всю свою жизнь она первый раз сидела за одним столом с настоящим отцом — чужим, разумеется, но отцом ведь!
Вечер пролетел незаметно, и из своих крылатых грёз Дунька с грохотом рухнула в реальность. Настало время вернуться к привычной жизни.
Папа Лёша проводил её до подъезда и, пожелав доброй ночи, скрылся за углом соседней пятиэтажки. Перед сном, ощутив сладкое послевкусие ушедшего вечера, она предалась фантазиям.
По тёмно-белому потолку скользил свет фар проезжавших мимо машин. Уставшая Мама сопела на диване, с улицы доносился лай собак, а Дунька — будто взяв семью двойняшек напрокат — вновь сидела за круглым столом на кухне мамы Насти. За обе щёки уплетала вишнёвый пирог под рассказ папы Лёши о счастливом дне её появления на свет.
На стене в гостиной, перед розовыми конвертами с Маринкой и Ксю, висела фотография с её — самым красивым, усыпанным блёстками и расшитым серебристыми нитями.
Вечер в кругу настоящей дружной семьи существенно задрал планку. Она не могла ни о чём больше думать. Теперь она знала, на кого равняться и к чему стремиться.
Янку Дунька закрыла в шкафу — ибо та не могла угомониться и мешала ей мыслить позитивно.
— Посиди, подумай, — строго сказала она с Маминой интонацией, закрывая дверцу. — Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы!