Яна Вуд – По тропам волшебных лесов (страница 77)
– Ну, что? Теперь доволен?!
И со всей мочи швырнула амулет под ноги ошеломленному Хобарду. Тот, казалось, потерял дар речи. Вперив в Хейту ошалелый взор, он сурово прорычал:
– Ты сказала, амулет найдет убийцу. Так где же он?
Хейта затравленно огляделась. Теперь глаза всех обратились на нее. Ей захотелось спрятаться, исчезнуть, провалиться сквозь землю. Последний раз на нее так глядели, когда решили прогнать из деревни. Взгляд ее остановился на Корхе.
Вечно угрюмый оборотень сделался еще угрюмей обычного. Он отступил назад, стремясь, по-видимому, бесследно затеряться в толпе. Хейта чуть не взвыла от досады. Брон подле нее скрипнул зубами:
– Проклятье!
Сжав кулаки от негодования, она проговорила чужим голосом, избегая глядеть Хобарду в глаза:
– Раз главы всех селений поклялись на амулете, справедливо это будет сделать и главе селения Берлат. Что ни он, ни кто-то другой, – последние два слова Хейта произнесла с нажимом, – отраву в кушанье не подсыпал.
Она не могла видеть, но почуяла яростное недоумение, вмиг обуявшее несчастного Хобарда. Толпа же взорвалась возмущенными возгласами. Девушка терпеливо дождалась, пока они смолкнут.
– Я не ставлю под сомнение невиновность Хобарда, – добавила она. – Но амулет раскалится, даже если он не знал о затеваемом злодействе.
Хейта лихорадочно попыталась отыскать в толпе пресловутого Корха. Нашла. Выдохнула. Он стоял в окружении Гэдора, Брона и Мара. А вид имел растерянный и виноватый. Как у того, кого вовремя поймали при попытке бежать.
– Ну, это уж вы перегнули палку! – вдруг подал голос Эшгар. – Учитывая положение, главе за своих клясться не пристало!
Хейта замерла. Неприятный холод змеей скользнул в сердце. Она медленно повернула голову.
– Верно говоришь, не пристало. Тогда ты за него и поклянись.
– Я?! – Простодушное лицо советника выражало истинное изумление – А чего это я? Пусть… пусть тогда Корх клянется! – Он махнул в сторону побледневшего оборотня. – У него с Хобардом старые счеты!
Хейта холодно улыбнулась.
– Корх не советник Хобарда. Ты – советник. Вот и помоги своему владыке.
Эшгар покачал головой.
– Я не глава селения. Камень не сработает.
– Сработает, – кивнула Хейта.
– А ты почем знаешь? – запальчиво бросил он.
– А почему ты не желаешь поклясться? – вопросом на вопрос ответила девушка.
Лицо советника побагровело от гнева.
– Ты что же, намекаешь, что это я Берха отравил? Да как ты смеешь!
Спутники Хейты разом вперили в нее три недоуменных взора. Но у девушки не было времени ничего никому пояснять.
– Быть того не может! – возмущенно воскликнул Хобард.
– Вот и я говорю, – немедля подхватил Эшгар. – Не убивал я никого!
– Тогда поклянись, – спокойно сказала Хейта, но пепельно-серые глаза ее при этом опасно блеснули.
– А с чего это я должен? – с неожиданной злостью выпалил тот.
– Ну, если на тебе вины нет, – пожала плечами Хейта, – чего бы тебе не поклясться?
Эшгар вдруг смешался, обернулся к Хобарду и умоляюще протянул:
– О, преславный владыка, объясни-ка ты этой безумной, что я не глава ничьего селения и клясться мне не пристало. Что я не замышлял дурного. Что я не виноват!
Хобард поглядел на него в упор. Он теперь уже не казался таким удивленным, зато – весьма и весьма озабоченным. Бледные губы тихо шевельнулись:
– Но ведь правда, раз не виноват, чего бы тебе не поклясться?
Эшгар почти что простонал:
– Владыка!
И в этом возгласе было столько боли, обиды и разочарования, что Хобард, казалось, тут же усомнился в уместности своей просьбы. В самом-то деле, подозревать в убийстве преданного советника, которого он любил как родного! Но Хейту было провести не так легко. Она подступилась ближе. Острый как нож голос резанул по ушам:
– Клянись!
Эшгар с отчаянной надеждой взглянул на Хобарда. Но вождь лишь судорожно сглотнул и поглядел на советника с тягостным ожиданием. Тот содрогнулся, как от удара. Медленно приблизился к Хобарду, наклонился за амулетом. Бледная рука его едва заметно подрагивала. Зажав амулет в ладони, он тихо проговорил:
– Я, Эшгар, советник Хобарда, клянусь, что не покушался на его жизнь и не убивал его младшего сына, Берха.
Хейта выдохнула и сжала пальцы. Советник издал глухой вопль, согнулся чуть не пополам и выронил амулет. Хейта ждала, не смея даже дышать. Все ждали того, что будет дальше. И тут Эшгар вскинулся. Свирепо блеснул неведомо откуда взявшийся нож, и советник метнулся в сторону девушки.
Хейта успела увидеть, как распахнулись исполненные ужаса глаза Хобарда. Успела услышать, как грозно зарычал Брон, что есть мочи бросившись вперед. Но, прежде всего памятуя о просьбе волка-оборотня, она успела отступить назад. Живот обожгло болью. Хейта вскинула руки.
Ослепительная вспышка на мгновение застлала все вокруг. Эшгар отлетел в сторону, как мешок с костями. Верный нож был выбит из рук. Советник глухо застонал и остался лежать.
Хейта схватилась рукой за живот. Отняла пальцы от раны и опустила глаза. Ладонь была красной. Но ткань прорезало совсем чуть-чуть. Хейта прислушалась к себе. Губы ее тронула слабая улыбка. Нож прошел по косой.
Брон подхватил ее под руки. Завидев кровь, поменялся в лице. Хейта тотчас поспешила его успокоить:
– Рана нестрашная. Я в порядке.
Брон недоверчиво вгляделся в ее лицо. Хейта ободряюще улыбнулась, осмотрелась. Рыси-оборотни обалдело таращились. И тут ее осенило. Вспышка! Хейта неуверенно развела руками.
– Я… я потом объясню.
Мягко высвободившись из объятий Брона, Хейта подошла, подхватила с земли амулет и надела его на шею. Перевела потемневший взгляд на Эшгара.
Тот оторопело помотал кудлатой головой. Неуклюже сел, скривился, прижимая к груди обожженную руку. На Хобарда же было страшно смотреть. Лицо его исказила гримаса изумления, отвращения и боли. Шагнув вперед, он хрипло выдавил:
– За что?
Эшгар поднял голову. Светлые глаза его больше не улыбались. Теперь, при взгляде ему в лицо, не верилось, что они вообще были способны на это.
– За что? – ядовито ухмыльнулся советник. – Ты еще спрашиваешь?
– Да, спрашиваю! – голос Хобарда прогрохотал, точно яростный громовой раскат. – Я впустил тебя в свою семью. Сделал тебя советником. Я тебе жизнь спас!
– Это ты так думаешь! – взревел Эшгар, спешно поднимаясь. – Я умер тогда. Слышишь?! Умер! Слишком много я потерял в тот день. И мое сердце навеки осталось в той ледяной воде. Лучше было тебе меня не доставать!
– Что ты такое говоришь? – непонимающе выдохнул Хобард. – Да, когда я вытащил тебя, твою семью было уже не спасти. Но в том не было моей вины.
– Не было вины? – с издевкой отозвался Эшгар. – Ты убил их! Ты и прочие оборотни! – Он злобно огляделся. – Или ты думаешь, мы по своей воле тогда отправились в путь?
Эшгар помедлил, припоминая.
– Стояла ранняя зима. Реки были уже скованы льдом. В это время мы, ламосцы, прочно сидим на земле, которую избрали для зимовья. Но нас занесло на запад, на границу с Заповедным лесом, будь он трижды проклят! Наш старейшина твердил- мол, нет ничего страшного. Перезимуем тут. Но вы рыскали по округе, пугали детей, уводили дичь из-под носа. И в один погожий солнечный день, когда стало совсем невмоготу, мы решили сняться и поискать прибежища на востоке.
Эшгар печально прикрыл ладонью глаза.
– Нам нужно было переходить реку. Но лед оказался слишком тонок. Сперва под воду ушла жена. Потом закричали дочь с сыном. Лед под ними начал трескаться. Я в ужасе замер, не зная, к кому из них броситься на помощь. Но я не ведал, что толку уже не было. Дочь провалилась первой, за нею сын. Ему еще и пяти тогда не было, Хобард. Слышишь?! Еще и пяти!
Эшгар говорил, точно в бреду. Поседевшие волосы лихорадочно бились на ветру. Всклокоченная борода предательски вздрагивала.
– Я бросился к полынье, но добежать не успел, лед прорезали глубокие трещины. И, прежде чем он проломился, я успел заметить вас, оборотней. Вы бежали вниз крутым склоном в нашу сторону. А потом небо ухнуло куда-то, и глаза залила темнота.
– Мы бежали, чтобы помочь, – устало проронил Хобард.
– Как ты не понимаешь? – вскричал Эшгар. – Вы не могли нам ничем помочь! Ведь если бы не вы, мы бы не оказались тем утром на реке. Никто бы не погиб! – Он потерянно коснулся рукой вспотевшего лба. – И тогда ты достал меня. Ты, Хобард. Помнишь, первое, о чем я тебя спросил?