Яна Вуд – По тропам волшебных лесов (страница 69)

– Да мы неприхотливые, – развел руками Гэдор. – И в сарае можем разместиться. Есть у вас что-нибудь в этом роде?

– Думаю, найдется, – невольно улыбнулся Хобард.

Седовласый оборотень, стоявший подле главы, вдруг нетерпеливо пошевелился.

– Позволь, владыка, – улыбнулся он. – Зачем же сразу в сарае? Ты верно сказал, все дома полны. Кроме моего. Я был слишком занят делами и не взял никого на постой. Пусть у меня и разместятся. Дом, правда, небольшой, но места всем хватит.

– Советник мой, Эшгар, – представил его Хобард. – Верно служит мне очень много северных лет. Как видите, готов вас приютить.

Тот учтиво поклонился и махнул рукой.

– Ступайте за мной.

– Благодарю, – поклонился в ответ Гэдор.

– Располагайтесь и набирайтесь сил, – добавил Хобард. – Завтрашний день будет весьма непростым.

Последние слова заставили Хейту насторожиться. В них расплескалось столько горечи. Хобард и сказал их больше самому себе, чем странникам. Глаза его вдруг потемнели, как грозовое небо, и больше глава оборотней не проронил ни слова.

Хейта не могла знать, о чем толковал Хобард, но понимала, что это имело отношение к смерти его сына. Ей вдруг очень захотелось как-то утешить его. Слово доброе сказать. Однако она хорошо понимала, что любые, пусть даже идущие от души слова сейчас будут неуместны. Потому девушка просто молча поклонилась и последовала за своими спутниками.

Эшгар миновал несколько землянок и остановился подле маленького, но уютного домика, обросшего мхом по самый низ. Он обернулся, терпеливо поджидая остальных. Сонно заворчали ступени, протяжно пропела дверь, и путники вслед за хозяином нырнули в прохладный, волглый полумрак. Эшгар поспешно зажег светильники, и в жилище очень скоро сделалось гостеприимно и светло.

Внутреннее убранство оказалось очень скромным. Очаг в земляном полу, грубый стол, пара лавок, постель из шкур да разная утварь по полкам. Однако странникам, привыкшим к такой обстановке, дом советника пришелся по нраву.

Эшгар ловко разбросал подле очага несколько теплых шкур и улыбнулся.

– Устраивайтесь.

Скоро очаг весело разгорелся, а в руках у путников появились хрусткие сухари и деревянные миски с ароматной мясной похлебкой. Мару же досталась тарелка со строганиной. Ели жадно, не отрываясь. Северный холод пробуждал зверский аппетит.

На этот раз первым управился Гэдор. Утер ладонью блестящие от жира губы, поглядел на Эшгара и с напускным простодушием вопросил:

– А отчего у вас в деревне столько народу? Праздник, что ль, какой?

– Вестимо, праздник, – кивнул тот. – Хобарда назначили главой рысей-оборотней Заповедного леса. Потому и назвали гостей. Поблагодарить всех да самим порадоваться.

– А что тогда невеселые такие? – проронил Брон.

– Это ты верно подметил, – тяжко вздохнул Эшгар. – Давеча беда у нас приключилась. Кто-то пытался Хобарда отравить. А заместо него пал его меньшой сын, Берх.

– Воистину горькое известие, – ответилГэдор. – А что до убийцы? Есть кто на примете?

– Есть, только от этого не легче, – понуро отозвался Эшгар. – Во всем винят старшего сына Хобарда – Дорха. Оттого, что тот самолично отравленное мясо поднес.

– Вот это поворот! – воскликнул Мар так правдиво, точно действительно первый раз об этом услыхал. – А где он сейчас? Под стражей небось?

– Где он сейчас – неведомо, – ответил Эшгар. – Сгинул без вести, прежде чем его успели к ответу призвать.

– Ну а ты что думаешь? – спросил Гэдор. – Веришь этим кривотолкам?

– Нет, – качнул головой Эшгар. – Дорх славный малый. Не стал бы он на отца покушаться. Кто-то подставил его. И Хобард тоже так думает. Но что он поделать может, ежели сын его то проклятое блюдо принес? А все вокруг только и твердят, что это Дорх виноват и некому боле. Некоторые так пуще других.

– Кто? – резко вопросил Брон. – Кто твердит пуще других?

Эшгар пренебрежительно хмыкнул.

– Главы других селений, кто же еще! Им только на руку, что Хобард предстал перед всеми в невыгодном свете. Главой рысей Заповедного леса его выбрали на Совете старейшин. Выбирали из глав всех селений. Решение старейшин было единогласным, но гибель Берха заронила в их головы зерна сомнений. Никому не нужен глава с ненадежной семьей, да к тому же убитый горем. Если старейшины передумают, у глав других деревень вновь появится шанс.

– Могли бы они жизни лишить за такой шанс? – спросил Гэдор.

Эшгар пожал плечами.

– Кто их знает. Как по мне, так вполне.

– Наверно, расстроились, что не получилось самого Хобарда, – недобро прищурился Мар.

– Расскажешь о них? – попросила Хейта. – Сколько их всего?

– Трое, – ответил Эшгар. – Горт, глава центрального селения Пираг. Гордый и жесткий, был вторым претендентом на звание главы. Берт – новый глава западного селения Дэгар. Молодой, дерзкий и смелый до безрассудства. И Гарда – глава соседнего с нами селения Хоргум. Сильная, бесстрашная, властная. Такая ни перед чем не остановится.

– Если кто-то из них и подсыпал яд, – заметил Брон, – то вряд ли своими руками.

– Да-а, темное дело, – покачал головой Гэдор. – Не в добрую пору попали мы к вам.

– Что верно, то верно, – ответил Эшгар. – Завтра к тому же погребальный костер. А после поминальный обед. Проводы Берха. До сих пор не верится, что его больше нет. – Он вздохнул. – Заболтал я вас. Не серчайте. Живу я один, и собеседники мне выпадают нечасто.

– К слову об этом, – сказал Брон, в упор поглядев на Эшгара. – Как вышло, что среди оборотней затесался человек?

Хейта и Гэдор разом вскинули изумленные глаза.

– А я все думал, когда вы спросите, – улыбнулся Эшгар. – Давняя это история. Хобард ведь меня спас. Я под лед провалился. А он меня вытащил. К людям идти мне проку не было. Ведь они просто бросили меня на погибель. Потому я решил остаться при деревне. За детками Хобарда присматривать. Помогать чем могу. Это уж он потом меня советником сделал.

– Вон оно как, – покачал головой Гэдор. – Поступок твой достоин уважения. Не каждый решится покинуть людей и жить с оборотнями. Чаще всего люди боятся их до полусмерти.

Эшгар невесело усмехнулся.

– Мне про то ведомо как нельзя лучше. Еще ребенком наслушался страшных историй. А когда попал к оборотням, увидел, что они совсем не такие. – Он задумчиво улыбнулся. – Добрые они, благородные. Упрямые и гордые, конечно, не без этого. Но живется мне среди них не так, как прежде среди людей – с недоверием и опаской. Вольно живется, легко. И хотя я живу один, одиноким себя не чувствую. Раньше чувствовал, среди людей. Теперь нет. Чудно, не так ли?

Путники не нашлись что ответить. Эшгар, завидев их лица, громко рассмеялся.

– Уж вам-то дивиться не пристало! Такой пестрой компании я еще не встречал.

– Правда твоя, – улыбнулся Гэдор. – Просто сами привыкли уже, а у других видеть необычно. Но радостно очень. Приятно знать, что в Запредельных землях есть люди, которых не страшат существа. Это дарит надежду, что когда-нибудь два удела, людской и волшебный, смогут жить иначе – в согласии и дружбе. А недоверие и вражда будут забыты навек. – Он осекся и смущенно умолк.

Путники тоже молчали. Слова Гэдора всколыхнули в каждом свои мысли, мечты, далекие воспоминания. Светильники по стенам ластились, бросая мягкие отблески, точно веселые щенки, навевая сладкую дремоту. Хейта первая зевнула, прикрыв ладонью рот.

Эшгар спохватился.

– Вы, поди, устали с дороги. Отдохните сперва как следует, а завтра еще потолкуем.

Никто перечить не стал, они и вправду утомились до полусмерти. Эшгар раздал всем меховые одеяла и затушил светильники. Путники скинули теплую одежду и охотно расположились подле огня, укутавшись по самый нос.

Хейта устроилась на боку, положила ладонь под щеку и задумчиво наблюдала за тем, как огненно-рыжие языки пламени обжигали сумрачную пустоту. Она тревожилась о Хобарде, Харпе и Дорхе и думала, что ни в жизнь не уснет, но мерный треск пламени убаюкивал. И девушка не успела заметить, как веки ее сомкнулись и мир погас.

III

Утро через узкое оконце напитало землянку свежестью и прохладой. Хейта высунула нос из-под одеяла, сонно приоткрыла глаза, потерла их кулаком и окончательно пробудилась. Вылезать из теплой постели совсем не хотелось. Но бледный солнечный свет, проникавший в дом через узкие щели в двери, говорил, что нужно было подниматься.

Хейта села, ищуще глядя по сторонам. Дом был пуст. Как видно, проспала она немало. Сказались давешние путешествия. Девушка натянула на себя теплую одежду, подошла к столу и не смогла сдержать улыбки.

На столе ее ждал завтрак: миска с кашей, немного строганины, сухарей и душистое питье, которое, правда, уже успело остыть. Эшгар и ее спутники позаботились. Утолив голод, Хейта надвинула на глаза капюшон и выбралась по ступеням наружу.

С наступлением дня поселение рысей-оборотней преобразилось. Замшелые крыши домов, серые и безжизненные ночью, напитались золотом и багрянцем. Из отверстий в них тянулся легкий дымок. Хейта опустила глаза и замерла.

Напротив нее стояла крупная рысь, вся обросшая длинным мехом так, что не видно было даже когтей на лапах. Девушке страсть как захотелось коснуться пушистой головы. Она едва не протянула руку, но тут же опомнилась. Для рысей-оборотней она была простым человеком. И вроде как должна была бояться диких зверей.

Рысь бросила на Хейту любопытный взор, потом отвернулась и мягко двинулась дальше. Вместе с ней шли и обитатели деревни. На лицах у них застыла горькая печаль. Хейта смекнула, что шли они к погребальному костру, и заспешила следом.