Яна Вуд – По тропам волшебных лесов (страница 71)

IV

Хейта задумчиво глядела по сторонам. Трапезная находилась в отдельном помещении. Здесь собирались лишь с одной целью – на застолье, по поводу веселому и не очень. Нынче же повод был совсем не веселым.

По стенам потрескивали светильники. Повсюду рядами стояли узкие столы с лавками, а в конце на деревянном возвышении находился массивный стол с резными креслами – места для главы и его семьи.

Хобард медленно поднялся по ступеням и сел за стол. Эшгар занял место по правую руку от него, весь напряженный и натянутый как тетива. По скорбному лицу легко угадывалось, что он как нельзя лучше осознавал весь ужас сложившейся ситуации.

Хейта и ее спутники тоже заняли места за одним из столов. Девушка пытливо огляделась. Со стороны могло показаться, что ее просто одолевает любопытство. Но мысли Хейты были заняты совсем иным. Убийца Берха наверняка был с ними сейчас, в этом самом зале. А потому ухо надо было держать востро.

Один из оборотней, коренастый, с густой копной рыжевато-русых волос, направился к столу Хобарда. Он что-то говорил, Хобард только молча кивал. Как видно, смекнула Хейта, принимал соболезнования. Наконец, оборотень почтительно поклонился и направился к своему столу. Хейта цепко вглядывалась в его лицо, силясь уразуметь, походил тот на подлого убийцу или нет.

А лицо было худощавым и длинным. Обрамленное жесткой щетиной, с прямым носом, маленьким ртом и небольшими, но очень жесткими карими глазами, оно не вызывало теплых чувств и походило скорее не на морду рыси, а на лик какой-то яростной хищной птицы.

Хейта нахмурилась. Их обладатель мог сколько угодно уверять Хобарда в том, что ему жаль, но это было явной ложью. Он не умел сострадать, но прекрасно знал себе цену и любил быть лучшим во всем. Он и подошел для того, чтобы лишний раз себя показать, не иначе. Его высоко задранный подбородок словно говорил: «Поглядите, вот я каков. Не то что ваш никчемный глава».

Хейте подумалось, что это верней всего был оборотень Горт, про которого намедни сказывал Эшгар. Наверняка она знать не могла, а развеять ее сомнения мог только сам советник, но он пока был далеко.

К столу, где расположились путники, подошла девушка с подносом, заставленным резными мисками. Она явно была из местных: ясноглазая, белозубая, с пышной копной пепельно-русых волос. Хейта помнила, что северные рыси-оборотни отличались от своих дальних собратьев. Росту они были меньшего, кожа – светлее, а волосы всегда имели приятный серебристый оттенок.

Девушка ловко расставила на столе миски с наваристой ухой, а посредине водрузила блюдо с хлебом, таким душистым, точно он только что выпрыгнул из печи. Путники, разом повеселев, бодро принялись за еду. Только несчастный Мар, уныло поглядев на стол, подпер кулаком щеку и тяжко вздохнул.

– Как видно, для голодного упыря отдельного блюда они не спроворили… Из селения в селение иду, а везде все то же.

– Ты же утром сырой рыбы слопал целое ведро! – с усмешкой поглядел на него Брон, отправляя в рот очередную ложку горячего бульона.

– Так то было утром! – обиженно отозвался тот. – Что я, по-твоему, раз в день должен есть? Да, пищу мы потребляем иную. Но аппетит у нас тоже будь здоров!

– Мне ли не знать! – продолжал насмешничать Брон.

– Смейся-смейся, – шутливо пригрозил ему Мар. – Вот когда ты будешь голодный, а я слопаю что-нибудь жирненькое, тогда я тоже над тобой посмеюсь!

Брон только недоверчиво хмыкнул. Мол, ну-ну, жду не дождусь. И продолжил преспокойно есть. Хейта поглядела на него укоризненно. Она понимала, что стала всего-навсего свидетелем привычной беседы двух закадычных друзей. Однако Мара, обделенного должным для гостя вниманием, ей все равно было немного жаль.

– Хочешь, после обеда вместе за деревню прогуляемся? – предложила она упырю. – Я воздухом подышу, ты – поохотишься.

Тот поглядел на нее обрадованно, точно преданный пес, которого хозяин пообещал взять с собой в лес, и согласно кивнул.

– Ну вот и славно, – подытожил Гэдор. – Стало быть, голодная смерть нашему Мару не грозит!

Хотя шутить о смерти на похоронах вроде как не пристало, никто из друзей не подумал об этом. И они дружно зашлись тихим смехом. Им нечасто выпадало вот так спокойно сидеть и есть, никуда особо не спеша.

Хейте вдруг подумалось, как же хорошо странствовать в компании таких вот спутников. Да и не просто спутников уже, а, наверное, даже друзей. В деревне-то у нее друзей никогда не водилось. Девушка так привыкла к одиночеству, что думала, будто большего ей и не нужно. Но, сидя в окружении Мара, Брона и Гэдора, Хейта почувствовала, что обрела что-то ценное. То, что, оказывается, ей нужно было больше всего на свете. Сердце ее задрожало. В нем словно заскрипел и развязался застарелый болезненный узел.

Не хватало только Харпы. При мысли о ней Хейта вспомнила, для чего они, собственно, притекли в Берлат, и обеспокоенно поглядела на Хобарда. Тот сидел за столом, потерянный и одинокий. И, совсем как Мар, не притрагивался к пище. Его невидящий взор тонул в золотистом полумраке. Эшггар сидел подле него, то и дело пытаясь с ним заговорить, но Хобард не обращал на него никакого внимания.

Советник обвел залу тоскующим взглядом и неожиданно встретился глазами с Хейтой. Лицо его просветлело. Он поразмышлял немного, потом наклонился к Хобарду и что-то прошептал ему на ухо. Тот запоздало кивнул. Эшгар неслышно сошел по невысоким ступеням и уверенно направился к путникам.

– Ну что, по нраву вам наша еда? – с улыбкой вопросил он.

– По нраву, вестимо! – немедля отозвался Мар. – Видишь, вон, ем за троих, штаны не сходятся! – Он похлопал себя по тощему животу.

Эшгар поменялся в лице.

– Простите, оплошал так оплошал! Забегался с приготовлениями и запамятовал, что не все из гостей едят готовую пищу. Сейчас распоряжусь, и все живо принесут. Нарежут, на тарелке разложат, как говорится, в лучшем виде!

– Успокойся, добрый человек! – осадил его Мар. – От этого вареного непотребства я все равно уже потерял аппетит.

– Ты садись лучше с нами, – добавил Гэдор. – Небось, за полдня и не присел ни разу.

Эшгар благодарно кивнул и занял место подле Хейты. А она только этого и ждала. Тотчас наклонилась к нему и прошептала заговорщически:

– Я вот что думаю… Не может ли убийца нанести удар сегодня, на поминальном обеде?

– Вряд ли, – покачал головой Эшгар. – Понимаешь, рыси-оборотни верят, что в день, когда зажигают погребальный костер, сама Смерть бродит среди них. И считают, что вести себя нужно покорно и тихо, дабы не привлекать к себе ее внимания. Так что, думается, нынче вечером подобные тревоги излишни. – Он задумчиво поскреб лысоватую голову. – Вот завтра – иное дело.

– А что завтра? – настороженно проронил Брон.

– Завтра прощальный обед, после которого все оборотни отбудут по своим селениям. Вот его-то и надо остерегаться. Смерти на нем не будет, а стало быть, и таиться не придется.

Хейта выслушала его и нахмурилась. Времени у них было еще меньше, чем она ожидала. Девушка кивнула на оборотня, к которому давеча зорко приглядывалась.

– Это ведь Горт?

Эшгар проследил за ее взглядом.

– Он самый.

– А о чем он говорил с Хобардом?

Эшгар гневно сдвинул поседелые брови.

– Обычное дело, знаешь ли. Завел песню о том, какое это горе – потерять ребенка. Понимает, мол, соболезнует. Хмырь проклятый! Будто он в самом деле знает, про что говорит. Чтобы знать – самому потерять надо!

Хейта бросила на советника испытующий взгляд.

– А Берда и Гарду покажешь?

Советник с готовностью кивнул.

– Вон слева за третьим столом видишь молодца в синей рубахе? Это Берд.

Хейта пригляделась. Оборотень, на которого указал Эшгар, был широкоплечим и рослым. Рыси-оборотни из западных селений были все таковы, на целую голову выше своих собратьев. Их волосы были темнее, а носили они их стянутыми в тугой пучок на затылке.

Небольшие глаза Берда, цвета ореховой скорлупы, глядели дерзко, с негасимым вызовом. Крупный нос, мясистые щеки, поджатые губы придавали своему обладателю глуповатый и самодовольный вид. Уж на кого-кого, а на главу селения он никак не походил! Хейта недоуменно вскинула брови. Эшгар, казалось, прочитал ее мысли.

– Он, может, и не отличается большим умом, но его не за то выбирали. Наглости у него хватит на десятерых. А еще он до безумия бесстрашен. Молод, горяч, и язык подвешен что надо. Стоит только рот открыть, и толпа глядит на него жадно, готовая делать все, к чему бы он ни призывал.

Девушка вновь недоверчиво поглядела на Берда. Достало бы ему жестокости подсыпать отраву в еду Хобарда? Быть может, и да. Но вот хватило бы ума?

– А что Гарда? – обронила Хейта тихо.

– Да вон она! – Эшгар кивнул на другую сторону залы. – Нарочно села к Хобарду спиной и даже не оборачивается. Эта ни разу еще не выразила ему горечи по поводу утраты, да и не выразит. Она бы, возможно, сюда и не потащилась, да не в обычаях рысей-оборотней на такие приглашения отказывать. Но вот всем видом показать, что ей до смерти не хочется тут быть, – это пожалуйста. Это она может.

Хейта задумчиво поглядела на главу поселения Хоргум. По ее бесстрастному лицу было трудно что-либо угадать. Только янтарные рысьи глаза время от времени хищно сверкали, да надменно опускались уголки крупных точеных губ. Гарда обладала исключительной красотой. Но красота эта была подобна блеску на лезвии боевого ножа. Холодная, опасная красота. И что-то подсказывало Хейте, что сама Гарда была не менее опасной.