Яна Вуд – По тропам волшебных лесов (страница 61)

Пальцы Хейты нащупали на шее амулет с драконом. Они часто его находили, когда девушка размышляла или тревожилась о чем-то. В ушах зазвучал голос Фэйра: «Этот амулет – не простая безделушка. Он много что может. Например, гляди…» Хейта вскинула голову. Она знала, что делать.

– Вы можете поклясться! – воскликнула девушка, вытащив амулет из-за пазухи. – На моем амулете. Он волшебный, сделан из клыка дракона. Тот, кто даст клятву на нем и нарушит ее, сгорит, точно опаленный драконьим пламенем.

Эсхат сдвинул брови, высвободился из рук Хойи и шагнул вперед.

– И что тогда?

– Я отпущу вас.

Он окинул девчонку задумчивым взглядом и вновь обернулся к Хейте.

– В чем мы должны поклясться? – Морок-дремотник горько усмехнулся. – Залезть обратно в ту дыру, откуда мы прибыли, и больше носа оттуда не казать?

– Нет. – Хейта покачала головой. – Вы можете ходить, где хотите. Можете даже занять эти пещеры на окраине леса, как только мы уйдем. Здесь обитает мало существ, вас никто не станет беспокоить. Просто поклянитесь, что вы больше не станете злоупотреблять волшебством и обращать других.

Эсхат пытливо поглядел на Хойю. Та поджала губы.

– Это слишком высокая цена.

Он покачал головой.

– Не думаю. Так мы будем живы, и ничто не будет нам угрожать. – Он ободряюще улыбнулся и подтолкнул ее к Хейте.

Хойя неохотно шагнула вперед. Мороки-дремотники воздели руки над амулетом. Эсхат заговорил, а Хойя повторяла как эхо:

– Клянусь не причинять вреда чарами. Не обращать других при помощи волшебства. Клянусь слово свое держать. Отныне и навсегда.

Создания опустили руки. Резной дракон ответил им красноватым свечением. Он принял клятву. Хейта, облегченно вздохнув, спрятала амулет. Как вдруг позади тихо треснула ветка. Все трое разом встревоженно обернулись.

– Что это? – встревоженно бросил Эсхат. – Ты вздумала с нами шутки шутить? Зубы заговаривала, пока твои спутники нас окружали?

– Они спят, – горячо заверила его Хейта. – Хойя усыпила их своим волшебством.

– Долго они не проспят, – ответил Эсхат. – Хойя еще молода и неумела.

– Все равно. Вам не о чем тревожиться, – уверенно сказала Хейта. – Мои друзья не причинят вам вреда. Особенно когда вы поклялись. Они не таковы.

Эсхат кивнул.

– Спасибо тебе, Чара. Думаю, нам пора.

Девушка понимающе улыбнулась. Мороки-дремотники двинулись в сторону лесной чащи и очень скоро скрылись из виду. Но почти тут же следом за ними метнулась чья-то крупная, пятнистая тень. Хейта без труда ее распознала.

– Харпа! – отчаянно воскликнула она. – Харпа, постой!

Но та и ухом не повела. Проклиная все на свете, Хейта бросилась следом.

Она бежала впотьмах, верный фонарик, не поспевая, болтался позади.

– Харпа! – отчаянно кричала Хейта. – Хойя! Эсхат!

Но ответом ей была кромешная тишина. Как вдруг девушка споткнулась обо что-то большое и неуклюже растянулась на земле, а руки ее угодили в какую-то липкую жижу. Волшебный фонарик подлетел ближе, освещая землю и деревья вокруг. Хейта подняла глаза и отпрянула с неистовым криком.

Перед ней предстало искаженное предсмертной гримасой лицо Эсхата. На груди его зияла глубокая рана. Хейта хотела закрыть лицо руками, но тут же отдернула их. Они были густо измазаны темно-лиловым. Кровью.

Девушку точно насквозь пронзило ледяным ветром. Она принялась лихорадочно обтирать руки об траву. Лучистый огонек тихо опустился на землю рядом с ней, точно утешить желал.

От подступивших слез у Хейты противно защипало в носу. От нахлынувшего ужаса и ярости предательски задрожали руки. Хейта пересилила себя и подалась вперед.

Чуть поодаль обнаружилась Хойя. Ее бледное лицо было сплошь забрызгано сине-лиловой кровью. На шее волшебной девочки зияла глубокая рваная рана. Рана от звериных зубов. От зубов Харпы.

– Чего так орать? – раздался позади девушки до боли знакомый язвительный голос. – Вроде это не первое увиденное тобою тело?

Хейта подскочила на ноги и обернулась. Харпа уже приняла свой извечный облик, успела натянуть одежду и теперь стояла, деловито оттирая от чужой крови руки и лицо. Большие жемчужные глаза Хейты угрожающе вспыхнули. Отметины на щеках разгорелись так, точно девушку саму изнутри сжирало слепое, яростное пламя дракона.

– За что? – яростно вскричала Хейта и со всей мочи толкнула Харпу в грудь.

Та отлетела назад, но на ногах удержалась. Хейта ударила ее, не используя чар. На лице Харпы читалось облегчение, но оно тут же истаяло, и девушка бешено вытаращила глаза.

– За что?! – с пеной на губах прокричала она. – Эти ничтожные существа заслуживали смерти. Их могли убить уже столько раз, да только ни у кого не было против них шанса. А ты подарила его. Беспроигрышный. Клятва на амулете. Я, когда услыхала, чуть разума не лишилась от радости.

– Выходит, ты слышала все? – неверяще прошептала Хейта. – Слышала и все равно убила их?

– Ну не толковать же было с ними о жизни, – презрительно бросила Харпа. – Это по твоей части.

В Сумрачном лесу внезапно сделалось светлее. Подоспели другие фонарики, а вместе с ними и отставшие путники.

– Что стряслось? – выпалил запыхавшийся Гэдор. – Мы слышали крики. Все в порядке?

– Мы-то в порядке, – язвительно процедила Харпа. – А вот морокам-дремотникам пришел конец. Только нашей распрекрасной Чаре это не по сердцу.

Друзья пристально оглядели изуродованные тела волшебных существ.

– Убивать, – прошептала Хейта. – Зачем было убивать?

Харпа при этих словах презрительно хмыкнула. Но Гэдор отчего-то поменялся в лице. Осторожно приблизился к девушке.

– Хейта, – произнес он тихо. – Что произошло?

– Я поговорила с ними, – потерянно прошептала она. – Они поведали мне о том, как жили в глуши. Как тяжело им было. Как во время оползня погибла вся их семья. Выжили только двое. Они пришли в деревню за новой семьей. Я растолковала им, что они поступили не по закону. И заставила поклясться на амулете. – Хейта вытащила заветную вещицу из-за пазухи. – Он сделан из клыка дракона. Поклявшийся на нем сгорит, если нарушит клятву. И они ушли. Тогда Харпа… нагнала их и… просто растерзала, – девичий голос предательски задрожал.

– Ты еще поплачь из-за этих уродцев! – едко бросила Харпа.

– Уймись! – сверкнул глазами Гэдор.

– Неужели… – Хейта вскинула горькие глаза, – неужели вы так всегда решаете дела?

Над путниками повисло неловкое молчание.

– Скажи ей, Гэдор, – вновь подала голос Харпа. – Как мы обычно решаем дела.

Следопыт не ответил. Харпа хмыкнула и пожала плечами.

– Ладно, тогда я скажу. Клыками и когтями мы обычно решаем дела. Нам некогда нянчиться с виноватыми.

– Но в прошлый раз… – начала Хейта.

– В прошлый раз явилась ты, – отрезала Харпа, – и все пошло наперекосяк. – Она поглядела на Гэдора. – Ты мне давеча что-то о чистоте сердца говорил. Так вот, как по мне, не осталось у нас этой чистоты. Мы помогаем другим, но и убиваем при том. И я довольна. Иного мне и не надо!

– Убийца, – сипло прошептала Хейта.

– Да! – яростно воскликнула Харпа. – Оглядись! Мы все тут таковы.

– Довольно! – жестко бросил Гэдор.

– Что? – Харпа изогнула бровь. – Не хочешь, чтобы твоя драгоценная Чара узнала правду? Что те, с кем она связалась, не достославные герои, а жестокие убийцы? Да, теперь мы, конечно, не творим того, что прежде. А прежде бывало всякое. Гэдора звали Черным Палачом и боялись все от мала до велика. Брон промышлял разбоем. Мар в одиночку вырезал целые села. А я…

– Хватит! – воскликнула Хейта, содрогаясь всем телом, как от удара. – Это правда, Гэдор?

Следопыт опустил помрачневшие глаза. Остальные напряженно молчали. Возразить им было нечего. Хейта отшатнулась.

– Как видно, я приняла вас за других. Думала, вы творите что-то хорошее. Отличное от того, что привык видеть этот мир. Но я ошибалась. Вы – простые убийцы. Считаете, что сами вправе решать, кому жить, а кому умирать. Быть может, – добавила она с горечью, – Рукс была не так уж и неправа на ваш счет.

Мар неуверенно приблизился к ней.

– Хейта.

Девушка поглядела на него так, словно перед ней стоял незнакомец.