Яна Вуд – По тропам волшебных лесов (страница 49)

Гэдор улыбнулся и согласно кивнул. Рона резко поднялась из-за стола.

– Тиорна! Пойдем до старейшины со мной.

Послушная девочка мигом вскочила на ноги и, прижав куколку к груди, побежала к выходу.

На мгновение в сумрачном жилище стало совершенно тихо. Путники выглядели задумчивыми и встревоженными. И только Мара, по-видимому, это обошло стороной. Он нетерпеливо заерзал на лавке, обвел всех горящим взором и выпалил:

– Как по мне, тут и думать нечего! Я знаю, кто ворует детей.

Все разом озадаченно уставились на него.

– И кто же? – вскинул брови Гэдор.

– Да ладно, – усмехнулся упырь, донельзя довольный собой. – Неужто не догадались? По правде сказать, – поспешно добавил он, – существ, охочих до детей, не так уж и мало. Но лишь одно из них обитает в Сумрачном лесу и при этом не боится ночами бродить по людской земле. – Он огляделся, как видно, ожидая услышать ответ, но его спутники напряженно молчали.

Мар расплылся в лукавой улыбке.

– Существо это большелобое, большеглазое и большерукое. Рот отвратительный, грязный, клыкастый. На каждом пальце по когтю. Цвета непонятного, но неприметного. Какая-то жуткая помесь серого, коричневого и зеленого. Одним словом, тот еще красавец! На спине таскает мешок, куда засовывает украденных детей. Берет не всех, а только тех, кто избалован шибко. И имя этому чуду-юду… – Мар вновь выжидающе затих.

– Бэрдэлаг[13], - мрачно закончил за него Гэдор. – Так его называют дэронги, а через них – и весь остальной мир.

Хейта недоуменно сдвинула брови, о таком существе ей слышать не доводилось. Харпа недоверчиво хмыкнула. А Брон нахмурился еще сильней.

– Не знаю, не знаю. – Гэдор в сомнении покачал головой. – Про бэрдэлага только слухи ходят, одни страшнее других. А захочешь найти того, кто его своими глазами видел, – только время потратишь зря. А ты о нем откуда прознал?

– Ребенком я был любопытен до жути, – ухмыльнулся Мар. – Частенько пробирался в людские селения понаблюдать, послушать…

– Чего-нибудь стащить, – с усмешкой вставила Харпа.

– Всякое бывало, – не стал отнекиваться тот. – Вот как-то раз в одной из деревень устроили праздник. Большой костер разожгли. Много людей вокруг него собралось. А я незаметно притаился в кустах. Тогда и услыхал.

– Выходит, тоже не своими глазами, – задумчиво подытожил Гэдор.

– Ну так что с того? – пылко воскликнул Мар. – Ты сам тогда говорил, что сказки откуда-нибудь да берутся.

– Одно дело – сказки, – с улыбкой ответил Гэдор. – Другое – страшилки-побасенки у костра. Но даже если это не выдумка, ты давеча верно сказал. Существ, что могли сотворить такое, немало. Не очень мудро будет сразу остановиться на бэрдэлаге, не подумав об остальных.

– Хорошо, – охотно согласился Мар. – Кто вам еще приходит на ум?

– Да хотя бы тот же вогур![14] – уверенно бросила Харпа. – Не очень большой, грузный, о четырех руках. Покрыт густым белым мехом. Любит искусно прикидываться сугробом да воровать при этом зазевавшихся детей. Лютое порождение бесконечной северной зимы.

– Вот ты говоришь – зима, сугробы, – возразил Мар. – А в Сумрачном лесу черно-бурые листья держатся круглый год, и подобных существ тут никогда замечено не было.

– Может, крэзгор?[15] – тихо проронил Брон. – Уродливая тварь, чем-то напоминающая крота, только раза в три его больше. Заместо кротовой морды у него большая безобразная пасть, утыканная тремя рядами острых зубов. Обитает глубоко под землей. Может перемещаться там с невероятной скоростью. Детей находит по нюху и копает, копает, копает. А потом – раз, ребенок ухает в яму, только его и видели.

– Вот только орудует он обычно в полях и лесах, – возразила ему Хейта. – Но если бы крэзгор наведался в деревню, после него остались бы ямы, а Рона ни о чем таком не упоминала.

– А мне вот на ум приходит агол[16], - заметил Гэдор. – Маленькое алчное существо, обросшее серой шерстью. Он чует сокровища, сокрытые глубоко под землей. Но сам руки марать не любит. Потому и крадет детей. Подавляет их волю и заставляет работать без устали. Сокровища хранит в пещере, высоко в горах. А часть вплетает в шерсть и может часами сидеть под солнцем, любуясь на то, как они блестят и сверкают.

– Очень может быть, – кивнул Мар. – Да вот только о главном ты позабыл. Он крадет только мальчиков. А пропала девчонка.

Все задумчиво притихли.

– Может, это вообще какой-то обнаглевший упырь, – неожиданно заявила Харпа, бросив на Мара лукавый взгляд. – Ему надоело питаться одними животными, и он решился нарушить закон. Со взрослыми возни много. Еще сопротивляться начнут, отбиваться, не ровен час, да и вырвутся. С детьми проще. Вот и стал он охотиться на детей.

– Да ну, глупости, – отмахнулся Мар. – Упыри Сумрачного леса по большей части негодяи, но не дураки. За такой проступок полагается смерть. Они бы не стали так рисковать. Бэрдэлаг же этого не понимает. Он дикий. И живет наособицу в лесной глуши.

Странники переглянулись. Доводы Мара казались вполне убедительными. Да и другие существа никому больше на ум не шли.

– Ладно, – сдался Гэдор. – Ну и как, по-твоему, бэрдэлаг умудрился детей умыкнуть, оставшись при этом никем не замеченным?

– Я думаю так, – принялся с готовностью растолковывать Мар. – Что бы там Рона ни говорила, а не спать из ночи в ночь родители бы не смогли. Бэрдэлаг же чует балованного ребенка, как хищник свежую кровь. Перемахнул через забор, вот он уже и в деревне. А ребенок слышит его безмолвный зов даже во сне. Бэрдэлаг велит ему встать и идти, вот он и летит, точно мотылек на огонь. А потом раз – мешок на голову. Несчастному бы проснуться и закричать, но ведь мешок бэрдэлага набит сон-травой. Потому ребенок беспробудно спит дальше. Говорят, он видит один и тот же сон. Будто потерялся в мрачном ночном лесу. Ходит-бродит, но никак не может найтись.

Харпа крякнула.

– Ну, про сон – это точно враки! О таком бы никто не прознал!

Мар бросил на нее недовольный взгляд. Но остальные хранили тягостное молчание. По лицам путников бродили мрачные тени.

– Уж лучше бы это был агол, – наконец, тяжко вздохнул Гэдор.

– Отчего? – вопросила Хейта.

– Насколько агол алчен, настолько бэрдэлаг кровожаден, – хмуро пояснил тот. – Он облачен в уродливые черные одежды. Говорят, они сделаны из кожи, снятой с его маленьких жертв. И питается он исключительно человечиной. Если за похищением детей стоит бэрдэлаг, боюсь, пока мы его разыщем, спасать будет уже некого.

– Тогда нам стоит поторопиться! – пылко воскликнула Хейта.

– Но Сумрачный лес большой, – хмуро отозвалась Харпа, – откуда знать, где его искать?

– На деревьях, – ответил Мар. – Он любит хорониться на деревьях, как сущий паук. Да и жертв своих, словно мух, подвешивает к веткам прямо в мешках.

– А как мы его поймаем? – невольно вырвалось у Хейты, но она тут же прикусила язык, смекнув, что сморозила глупость.

– Поймаем? – с издевкой бросила Харпа. – Ты что, еще не поняла, с кем мы имеем дело?

– Харпа права, – угрюмо добавил Гэдор. – Судя по слухам, бэрдэлаг чрезвычайно опасен. Невероятно быстр и силен как бык. В бою же неистов и беспощаден. Быть побежденным для него хуже погибели. А потому и биться он будет не на жизнь, а на смерть. С бэрдэлагом возможны только два исхода. Либо он одолеет нас, либо мы его.

Хейта выслушала Гэдора, не проронив ни звука.

– Что молчишь? – не выдержала Харпа. – Язык проглотила? Или, может, боишься, что, совершив первое в жизни убийство, не будешь знать, как с этим жить?

Хейта одарила ее тяжелым взглядом. Жемчужные глаза девушки опасно блеснули. Мягкий голос прозвучал неожиданно холодно, точно ледяным ветром повеяло издалека.

– Если все, что сказано о бэрдэлаге, – правда, думаю, я с этим смирюсь.

Харпа опешила, но в ответ съязвить не успела.

– Что это? – подскочил с лавки Мар. – Слышите, шум на улице?

Брон тоже в два счета оказался на ногах и беззвучно скользнул к выходу. Грубая, в жестоких шрамах рука волка-оборотня осторожно легла на шероховатую дверь. Та неохотно поддалась. Сквозь узкую щель стали видны люди, торопливо стекающиеся к домику Роны со всей деревни.

Путники обступили Брона. Мар по-гусиному вытянул шею, пригляделся и вскричал шепотом.

– Это к нам!

– Да неужели? – едко отозвалась Харпа.

– Уж Рона постаралась, так постаралась, – тихо заметил Гэдор.

– Ну что, – нетерпеливо бросила Харпа. – Так и будем шептаться под дверью, как заговорщики, или выйдем да спросим, что к чему?

Хейта и Мар поспешно накинули капюшоны. Брон отступил назад и резко толкнул скрипучую дверь.

Отовсюду, куда ни кинь, на них таращились люди. Взволнованные, растрепанные, в пестрых плащах, второпях накинутых кое-как. Хейте по старой памяти было сперва неловко под этими взглядами. Но, робко скользнув глазами по сторонам раз-другой, она удивленно заметила, что во взглядах людей не было презрения или неприязни. Некоторые, конечно, смотрели недоверчиво, но большинство глядело на Хейту и ее спутников с живой, отчаянной надеждой.

Неожиданно люди расступились. Вперед вышли Рона с Тиорной, а следом за ними – невысокий, но крепкий старик.

Легкие седые волосы обрамляли его морщинистое лицо. Длинная курчавая борода ниспадала на грудь. В небольших подслеповатых глазах таилась мудрость прожитых лет.

– Мое имя Алмар, – учтиво представился он. – Я здешний старейшина. А вы, стало быть, те неведомые гости, что вызвались помочь нам разыскать пропавших детей?