Яна Вуд – По тропам волшебных лесов (страница 48)

Хейта обернулась, как видно, желая окончательно в чем-то убедиться, и настороженно проговорила:

– Детей. Я не вижу детей.

Странники тоже ищуще огляделись, глаза их расширились от изумления. Со всех сторон на них глядели только мужчины и женщины, старухи и старики. Но не было среди них ни одного детского лица.

– И пока шли, детей видно не было, – прошептал Мар, ошеломленный неожиданной новостью.

– Куда же они все подевались? – нахмурилась Харпа.

– Я вижу одного, – проронил Брон.

Путники проследили за его взглядом. Дверь крайнего домика была слегка приоткрыта. В темном проеме белело миловидное личико девочки, лет шести-семи, не более того. Большие глазки ее горели от любопытства. По худеньким плечам разметались волнистые рыжие волосы. Девочка была босая, в одной рубахе. А перед домом, грозно скрестив на груди руки, стояла молодая женщина. Ее простое синее платье было замызгано от тяжелой работы. Густые рыжие волосы ложились на спину толстой косой. Глаза, цвета речных голышей, глядели на путников недоверчиво и жестко.

– Ну вот, – тихо заметил Гэдор. – Тут и заночуем, – И решительно пошел ей навстречу.

Остальные, недолго думая, двинулись следом. Незнакомка, приметив это, посуровела еще сильней.

– Дорнморэ, – почтительно поклонился Гэдор. – Прости за беспокойство, хозяйка. Мы прибыли издалека, да вот ищем, где разместиться. Не найдется ли у тебя местечка?

– Проситесь к кому-нибудь другому, – резко ответила женщина.

– Да мы не за «спасибо», – улыбнулся он, – отплатим, чем сможем. И руки у нас из того места. По хозяйству поможем.

– Негде мне вас разместить, – упрямо поджала губы та. – И угощать тоже нечем. Живем мы бедно. Самим не хватает.

– А мы неприхотливые, – не унимался следопыт. – Поспать и на полу можем. Сухарями отужинаем – не впервой. Нам бы только крышу над головой.

– Что вы в самом деле! – растерялась бедная женщина. – Как бараны уперлись. Тут домов хватает без моего. Найдется, кому приютить.

– Нам твой приглянулся, – просто ответил Гэдор.

Женщина сверлила незваных гостей испытующим взором, как вдруг тишину нарушил голос Брона:

– Привратник Мэгор сказал, вам требуются люди, умеющие сражаться. Так вот, мы как раз из таких.

– И подарки у нас имеются! – заявил Мар, выудив из заплечного мешка изящную деревянную куколку.

Ясноглазая девчушка, позабыв про осторожность, ахнула от восхищения и высунулась за порог.

– Норэ, норэ, ладэ ива![10] – звонко прокричала она по-дэронгски.

– Тиорна! – изумленно воскликнула женщина. – Рэнад! Эта орто лэна![11]

Девочка послушалась, но отступила неохотно, не сводя с резной куколки пристального, завороженного взгляда.

– Норэ, эа, норэ-э[12], - просяще протянула она.

Женщина устало поглядела на путников.

– Ладно… Что будешь делать с вами? Проходите. Только учтите, я не врала ни про еду, ни про тесноту. – Она улыбнулась уголком рта. – Меня, кстати, Рона зовут. Добро пожаловать в Килм.

Домик и правда оказался маленьким и бедным. Посреди комнаты горел очаг, над ним висел большой закопченный котел, в котором обычно варили пищу. В левом углу стоял широкий рубленый стол да пара лавок.

Хейта замерла. Ей живо припомнился родной дом в деревне Кихт, и сердце девушки защемило от тоски. Но она сдержалась и не подала виду.

– Проходите за стол. Сейчас завтракать будем, – наказала Рона.

Путники, побросав заплечные мешки у входа, охотно повиновались. За минувшее время они уже успели изрядно проголодаться. Скоро на столе появились глиняные миски с овощной похлебкой и тарелка с кусочками черствого хлеба.

Рона села во главе стола. Хейта поглядела на нее задумчиво. Это означало, что Рона была в доме и за хозяина, и за хозяйку. Хейте вновь припомнился покинутый дом и родная мать. Она могла представить, как тяжело было в одиночку вести хозяйство и воспитывать ребенка. И уважение к этой незнакомой женщине в ее сердце возросло стократ.

В дэронгском доме без окон стоял спасительный полумрак, поэтому Хейта и Мар без опаски опустили свои капюшоны. Но несчастный упырь, пищей которому служили только сырые мясо и кровь, выглядел потерянным и невеселым. Он лениво пожевывал корочку хлеба, морщась при этом так, будто его заставили есть траву.

Тиорна, быстро покончив с едой, незаметно улизнула из-за стола, тихо подобралась к Мару и потянула его за рукав.

– Куклу… дай… пожалуйста, – прошептала она на всеобщем, подбирая слова.

Но от бдительной Роны трудно было что-либо утаить.

– Тиорна, выпрашивать нехорошо! – строго сказала она.

– Ничего, – поспешно ответил Мар. – Я и сам подарить хотел. – Поднявшись из-за стола, он пошарил рукой в мешке и вскоре извлек на свет душистую куколку.

Тиорна аж запищала от радости. Подхватила игрушку, поблагодарила Мара и убежала в уголок играть. Гэдор, смекнув, что теперь им никто не помешает, решился задать Роне тревожащий его вопрос.

– Я вот все думаю, – начал он издалека. – На что вам в деревне люди, понимающие толк в оружии? Уж не стряслось ли чего?

– Нет, – поспешно ответила Рона.

– Нет? – переспросил Брон.

Рона кивнула.

– А отчего тогда у тебя руки дрожат? – тихо добавил он.

Все разом воззрились на Рону. Ее рука, судорожно сжимавшая ложку, и впрямь часто подрагивала. Резко отбросив ложку, женщина скрестила руки на груди и с досадой потупила взгляд.

– Все в порядке, – ласково произнесла Хейта. – Ведь мы не из праздного любопытства спрашиваем, а желаем помочь.

Рона обратила на нее взор, исполненный внутренней муки. Наконец, она подалась вперед и заговорила отрывисто и тихо:

– Мы не знаем, что творится. Уже больше недели каждую ночь из деревни пропадают дети. Один за другим. Никому не известно, как это происходит и кто за этим стоит. Люди, потерявшие детей, клянутся, что дежурили у детской постели всю ночь. – Рона тяжко вздохнула. – Я не желала говорить об этом, потому что мне страшно. Страшно за Тиорну. Да и ее лишний раз пугать не хочу. Успела уже давеча про это в деревне наслушаться. Хватит с нее.

– Выходит… – задумчиво обронила Хейта. – Выходит, этой ночью тоже кто-то пропал?

Рона кивнула.

– Пропала девчушка одна, именем Нэя. Подружка Тиорны. Эйна, мать Нэи, нынче затемно выскочила из дому и давай кричать. Всей деревней девочку искали, а ее нету нигде. Эйна тогда до старейшины побежала. А сама говорит и плачет, говорит и плачет. Страшно было смотреть. Муж ее в дом насилу увел.

– А что старейшина? – также тихо спросила Харпа.

– Велел всем на совет пополудни собраться. Вместе решить, что делать дальше. – Рона вздохнула тяжко. – Но толку от этого чуть. Тот, кто крадет наших детей, приходит из этого проклятого леса, больше неоткуда. А что мы, деревенские, можем против волшебства?

– И в лес, конечно, ходить не пробовали? – заметил Брон.

– Нет, что ты. – Женщина в отчаянье махнула рукой. – К нему никто и подойти не осмеливается!

– А не были эти дети схожими в чем-нибудь? – задумчиво спросил Мар. – Балованными, например?

– Не знаю, – растерялась Рона. – Может быть. А что?

– Да так, – пожал плечами Мар. – Размышляю, кто это мог к вам из леса за детьми пожаловать.

Рона оторопела, оглянулась на дочь.

– А Тиорна не балованная совсем. Может, поэтому ее не забрали?

– Может быть, – с умным видом заметил Мар.

– А вы что, и в волшебных существах смыслите? – поинтересовалась Рона.

– Смыслим, и немало, – невозмутимо кивнула Харпа. – Мы много странствуем. Столько необычайных вещей на своем веку услышали и повидали – не перечесть!

– И в Сумрачный лес пойти бы не побоялись? – с надеждой спросила Рона.

– Нет, – твердо ответил Гэдор. – И сходим, если нужно. Вы нас в деревню пустили, приютили и накормили. Мы будем только рады помочь. Но сперва нам потолковать нужно. Понять, с чем дело имеем, и только тогда идти.

– Да это… – начала не на шутку взволнованная Рона, – это же просто чудесные вести! Я пойду тогда старейшине доложу. А вы тут пока потолкуйте.