Яна Вуд – По тропам волшебных лесов (страница 31)

Хейта поняла, что Мара нужно было срочно выручать.

– Он хотел украсть, но не украл, – вставила она. – Я за них заплатила.

Девушка хмыкнула.

– А-а, тот золотой. Зря! Оставила бы себе, пользы было бы больше, чем от некоторых. – Она смерила Мара вызывающим взглядом.

Тот поджал губы, но не ушел, настойчиво тряхнул свертком.

– Возьмешь?

Харпа нарочито небрежно приняла сверток, но, высыпав сладости на руку, поменялась в лице. Ошарашенно поглядела на Мара и буркнула:

– Благодарю.

И, отвернувшись, молча принялась есть. Хейта выжидающе уставилась на Мара. Тот осторожно придвинулся, прошептал:

– Сладости эти, если помнишь, из земли Ламос. Харпа в тех краях когда-то жила.

Хейта кивнула понимающе и украдкой поглядела на девушку. Та сидела недвижно, как статуя, вырезанная из камня, а отрешенный взгляд ее янтарных глаз тонул в подступавшей темноте.

Хейте подумалось: «Харпа вроде здесь. Руку протяни – человека коснешься. Но на самом деле – далеко отсюда. И дело не столько в землях – в годах. По каким закоулкам памяти бродит она нынче? Чьи видит лица? О каких вспоминает вещах? Быть может, о чем-то хорошем? Лучше, если о хорошем. Чтобы хоть немного оттаивало сердце. Согревалось таким родным теплом издалека…»

Мар, в свою очередь пристально разглядывавший Хейту, выпалил:

– А все-таки, отчего ты всегда в капюшоне? Из-за следов на лице?

Девушка тут же напряглась.

– Да, из-за них.

Следопыт обронил задумчиво:

– Родилась такой?

Хейта покачала головой.

– Ребенком сильно занемогла. Удушлица меня свалила. Фэйр вылечил. Но пятна от его лечения остались на всю жизнь.

Он изумленно вскинул брови.

– Как же так вышло?

– Думаю, Фэйр и сам до конца не понимал, – задумчиво отозвалась Хейта. – Он просто помочь желал. Сделал все, что было в его силах. И они возникли… как… как по волшебству.

Девушка осеклась и настороженно поглядела на Гэдора, гадая, не сболтнула ли она лишнего. Но по бесстрастному лицу мужчины трудно было что-то понять.

– А вы, стало быть, странствуете? – спросила она, желая уйти от неудобного ей разговора. – Мар успел мне немного рассказать.

Следопыт кивнул. Хейта забросила в рот грецкий орех, принялась жевать.

– Живете тем, что лес пошлет?

– Ну почему же? – с готовностью отозвался Мар. – Не только. Мастерим вещицы разные. Что получится, меняем на еду.

– Ремесленники, значит, – подытожила Хейта.

– Ага, – буркнула Харпа. – Они самые.

Девушка не ответила, но в глазах ее зажглись недоверчивые огоньки. Она не понаслышке знала, как это – жить ремеслом. Всю жизнь наблюдала, как денно и нощно трудился дед, а потом не меньше времени тратил, дабы сбыть сработанное. Что-то подсказывало ей- если странники эти и вправду знали тяготы ручного труда, то не так, чтобы могли им прокормиться. «Чем же они занимаются на самом деле?» – подумалось ей.

Огонь на поляне тем временем поугас. Мар потянулся за хворостом и принялся неторопливо подбрасывать ветки в костер. Как вдруг…

– Ой! – Хейта вытаращила глаза. – Да ты ранен! У тебя кровь на рукаве. – Она подалась вперед. – Дай погляжу.

Мар отдернул руку и выпалил:

– Все в порядке со мной! Тебе показалось.

– Нет, не показалось, – упрямо возразила Хейта. – У тебя весь рукав в крови. Тот… тот, которым ты утирался. – Она ошарашенно поглядела на замершего парня. – Ты ведь ел, когда мы столкнулись в лесу. Что ты такое ел?

Мар побледнел. Его и без того бледная кожа стала совсем выцветшей, серой. Как кожа мертвеца. В глаза Хейты вновь бросились все странности его внешности, подмеченные накануне. Зубы острее, чем у людей. Усталость в глазах, что не вязалась с юным обликом. Тощее тело, которое парень так старательно прятал в плащ с капюшоном.

– Ты не болел, – ошарашенно выдохнула она, отвечая вслух своим давешним мыслям. – И не голодал. Ты… упырь!

Мар смешался и весь как-то сжался, точно хотел исчезнуть.

– Не упырь я! – возразил он. – Что за глупости! Обычный человек.

– Упырь, – завороженно повторила Хейта.

Таких существ ей еще не доводилось встречать. Она читала о них лишь в книгах. Ее всегда поражало, какая долгая отведена им жизнь. Некоторые из них воспринимали это как дар, другие – как проклятие.

Жемчужные глаза Хейты разгорелись от восторга.

– Здорово!

Мар замер, сверля ее испытующим взглядом, и, как видно, желая понять, издевается она над ним или нет. Не подметив дурного, парень изумленно вскинул брови.

– Ты правда так думаешь?

Хейта кивнула.

– А как же то, что упыри питаются кровью и сырым мясом? – прямо спросил он. – От этого поджилки не трясутся?

– Не трясутся, – ответила Хейта.

Мар сузил глаза, вскинул руки и растопырил пальцы.

– А не боишься, что я тебя съем?

Девушка звонко рассмеялась. Покачала головой.

– Нет. По закону вам запрещено убивать людей. И что-то мне подсказывает, что ты бы все равно не стал. – Она ободряюще улыбнулась. – А откуда ты родом?

Мар снова помрачнел.

– Из Сумрачного леса.

Настал черед Хейты растеряться.

– Ах, вон как…

– Наслышана, значит. – Он вымученно улыбнулся.

Она кивнула.

Сумрачным лесом называли большую горную местность, густо поросшую особыми волшебными деревьями. Солнечные лучи не могли проникнуть через плотную крону, отчего в этом лесу в любое время суток стояла кромешная темнота.

Здесь все растения и животные были черными. Любые существа рождались лишь с волосами и глазами цвета ночи. Говорят, что в отсутствие света помыслы обитателей леса быстро делались темны. Хейта помнила, что даже пастыри Заповедного леса не любили вспоминать про родичей из этого края. Лишь печально качали головами и отмалчивались.

Тем же, кто умудрялся под покровом мрака не растерять сердечной доброты, приходилось несладко. Девушка задумчиво поглядела на Мара. Почему-то ей показалось, что он принадлежал именно к таким. Желая хоть как-то его утешить, девушка тепло сжала его худые пальцы.

– Если бы всех судили по месту, где они родились, очень многих можно было бы назвать злодеями.

Мар кивнул и принялся сосредоточенно ковырять палкой землю.

– А что же, вы все тут упыри? – огляделась Хейта, чтобы развеять повисшее напряжение.