Яна Вуд – Когда земли окутает мрак (страница 74)

– А еще мы нашли выход, – добавила Тэя. – Если долго идти одним рукавом подземелья, окажешься у деревенской реки, а там и до города рукой подать.

– Вот, значит, что ты задумал. – Хед скрестил на груди руки. – Скормить нас хоргам, спалить тут все драконьим пламенем, чтоб концов не нашли, и улизнуть со всем этим добром. – Он смерил старейшину презрительным взглядом. – Теперь тебе от расплаты не уйти. Но можешь ломать комедию и дальше. Я всегда знал, что твои вдохновенные речи ничего не стоят и на деле ты просто жалкий отъявленный трус!

Гул вскинул голову и что-то в его взгляде переменилось. Исчезла мягкость, будто ее там и не было. Старейшина перестал старательно выпячивать грудь, а плечи его словно раздались в стороны. Он больше не походил на благородного мужа, скорее на обозленного зверя, которого загнали в западню.

– Будь я трусом, не дошел бы так далеко, – процедил он и досадливо сплюнул. – А ведь план почти сработал. Еще чуть-чуть, и я бы получил, что хотел. Но потом заявились вы, как мор на мою голову, – наемники и ворожея! – Он вперил в друзей свирепый взор. – Я сразу понял, что от вас будут одни проблемы, когда вы притащили с собой эту грязную безродную оборванку! – Бешеный взгляд старейшины остановился на Тэе.

Девочка ничуть не смутилась, только гордо вздернула подбородок. Хейта положила руку ей на плечо, глаза ее озарились грозным пламенем.

– Она – одна из тех, кого ты поклялся защищать, когда тебя избрали старейшиной.

– Ты о том дне, когда я сделал вид, что поклялся? – ядовито отозвался Гул. – Это был единственный способ получить в этой гнилой дыре нечто большее. Власть. Подношения, – он скривился, – хотя и очень скудные.

Хейта угрожающе сощурилась.

– И ты решил нагреть руки на человеческих костях? На крови и страданиях своих сородичей?

Гул издевательски усмехнулся.

– Хорги предложили такую щедрую плату. Как я мог отказаться?

Насилу сдерживаясь, чтобы не испепелить его светом, как Дорга Лютого, Хейта тихо проговорила:

– Что они попросили взамен?

Гул пожал плечами.

– Жителей. И не сообщать об этом в Делор.

Гэдор стиснул зубы.

– Так вот почему оттуда никто не явился!

Старейшина самодовольно ухмыльнулся. Мар подался вперед и оскалился.

– Гад проклятый. Так и подмывает с тобой сотворить то же, что хорги с людьми сделали.

– Мар, – одернул его Гэдор, – судить его будем не мы.

– Знаю я, – огрызнулся тот. – Ему повезло, что не мы. Вряд ли бы я смог себя сдержать! Как вспомню ту пещеру, смрад, кости, кровь и полуголых людей в этом месиве. Что бы тебе ни присудили, гнида, всё будет не так страшно, как им!

Гул поморщился.

– Нашли о ком убиваться. О людях… Жалких отродьях, которые думают, что их жизни имеют значение.

Глаза Брона льдисто сверкнули.

– Единственное отродье здесь – ты.

Хейта подалась вперед. Стиснутые кулаки ее помимо воли озарились волшебным светом.

– Ты хуже даже хоргов. Они убивают других ради еды, а ты – своих же ради наживы.

Гул поглядел на Хейту как на какое-то диковинное животное.

– Значит, сила у тебя все-таки есть, – прищурился он. – С таким волшебством у твоих ног мог бы быть весь мир!

– Мне не нужен весь мир, – ответила Хейта. – Он не может и не должен никому принадлежать.

Гул хмыкнул.

– Но в украшениях хоргов ты бы затмила красотой любую правительницу.

– И кровавые украшения мне ни к чему, – жестко отрезала Хейта. – Если кто решит когда-нибудь судить о моей красоте, надеюсь, он будет смотреть не на побрякушки у меня на шее. Так что можешь засунуть их себе в…

– Хейта! – пораженно воскликнул Гэдор.

Девушка закусила губу, скрестила руки на груди, не отрывая от Гула яростного взгляда. Харпа насмешливо фыркнула и одобряюще похлопала подругу по плечу.

– Что, кстати, будем делать с этими украшениями? – вопросила она.

– И они, и всё остальное достанется жителям пострадавших деревень, – рассудил Гэдор. – Если они решатся их принять.

Хед кивнул.

– Мы потратим их на благо деревни. Чтобы жизни наших людей погасли не напрасно.

Внезапно Гул, не иначе как вконец растеряв остатки разума, шагнул к Гэдору, кивнул на деревенских и негромко заговорил:

– Посмотри на них, Бирт. Сборище тупых недомерков. Мир не потеряет ничего, если они исчезнут. А ты мог бы обрести невиданное богатство и до конца своих дней не думать о том, чем жить. Мы можем провернуть это вместе. Ты и твой отряд. Этого добра хватит на всех нас. Вам ведь убивать не впервой. Что скажешь, а, Бирт?

Гэдор окинул друзей невидящим взором и вдруг со всего маху врезал Гулу кулаком по лицу. Того занесло в сторону. Он медленно выпрямился, сплюнул кровь из разбитой губы. Глаза его горели ненавистью. Но в глазах Гэдора пылала ярость стократ сильней. Он обернулся к Хеду.

– Думаю, мы услыхали довольно. Пора вершить суд.

Гул презрительно хмыкнул.

– И кто будет меня судить? Эти безмозглые оборванцы?

Резко обернувшись, Гэдор схватил его за ворот и притянул к себе.

– Люди. Тебя будут судить люди. Им решать. Тем, кого ты готов был отдать на освежевание хоргам взамен на драгоценные камни, власть и сытную жизнь. Детей, женщин, будущих матерей, чьих детей хорги любят вырывать прямо из утробы. Ибо тех, кто погиб этой страшной смертью, уже не вернуть. Их смерти на твоей совести, не то чтобы она у тебя была.

Совладав с собой, следопыт разжал пальцы и с силой оттолкнул старейшину. Хед же скрылся в толпе. Люди сгрудились вокруг него и взволнованно загудели. Пока они решали, как поступить с Гулом, друзья не сводили с того пристального взгляда, на случай если ему вздумается бежать. Но он, видно, смекнув, что это бесполезно, решил не пытать судьбу. Наконец кузнец появился вновь.

– Мы рассудили, – просто сказал он и устремил на Гула холодный давящий взгляд.

Тот сверкнул глазами, как ощерившийся зверь.

– Что бы вы ни рассудили, казнить меня не имеете права, – выплюнул Гул. – Я никого не убивал. Это делали хорги.

Хед кивнул.

– Здесь ты прав. Если по твоей вине погиб человек, тебе полагается изгнание.

Уголки губ старейшины самодовольно дернулись.

– Но, – продолжил кузнец, – людей погибло много. И ты сам отправил их в руки мучителям. Поэтому мы приговариваем тебя, Гул Верный, к изгнанию в Сумрачный лес. Хотя впору тебя будет теперь звать Гул Подлый.

На лице старейшины промелькнула тень страха.

– Кишка тонка убить меня самим?

– На что? – пожал плечами Хед. – Руки марать о твое гнилое нутро, а вот тварям из Сумрачного леса такое придется как раз по вкусу. – Он оглянулся на упыря. – Мар, поможешь сопроводить в лес нашего почетного гостя?

Упырь сурово кивнул.

– Непременно.

Формэра подошла и прошипела Гулу в лицо:

– Я верила тебе. А ты… Нелюдь!

А привратник только рукой махнул.

Корды скрипели ветками, точно заключенные заржавелыми цепями. Шишки под ногами хрустели: «клац-клац», словно норовили вгрызться в сапоги подобно капканам.

Мар, Хед и Гул шли уже больше часа. Старейшина, с мешком на голове, то и дело спотыкался. То ли взаправду, то ли тянул время, чтобы выдумать план побега.