Яна Ветрова – Варварин свет (страница 41)
— Мау, — сказал кот-кикимор.
— О, Кыша! С нами пойдёшь? Кикимора при дворе иметь забав… — обернулась Марья и резко замолчала.
— У меня, что ли, в глазах троится, девочки? — прошептала Прасковья.
— Это ты пойдёшь с нами, — сказали одновременно два кота побольше.
— Мау, — подтвердил самый маленький. — Мама.
— Нет, — прошептала Марья. — Нет!
Фигуры котов задымились, их заволокло серым дымом, который заклубился, вытянулся вверх и образовал три детские фигуры.
Марья бросилась бежать. Фигуры исчезли и появились у неё на пути. Женщина метнулась в сторону, но фигуры переместились, отрезая ей путь.
— Пора, мама, — сказала серая фигура мальчика.
Девочка протянула руку, и Марья полоснула по дыму кинжалом. Дети окружали женщину лентой дыма. Марья беспорядочно заметалась на сужающемся пространстве. Рукава её платья сползли, обнажив покатые плечи, волосы разметались, а на лице застыл оскал.
— Нет, нет! — рычала она, беспорядочно размахивая кинжалом.
— Да услышит она то, что мы слышали, — сказал мальчик. — Избранная в жертву душа, мы открываем тебе путь в зал Кау.
Из места на лбу мальчика, отмеченного существом, вырвался луч чёрного света и соединился с лучами брата и сестры. Треугольник заполнился чернотой, поднялся вверх, расширился и рухнул на изумрудную траву, накрыв визжащую Марью и три фигуры.
Когда на холме в последних лучах солнца засиял силуэт чудовищного доспеха, увенчанного рогами, на равнине раздался торжествующий рык. Все взоры огненных глаз обратились к Никите.
Посреди равнины взвился в воздух столб синего пламени, и четырёхрукая фигура прыгнула вперёд, преодолев за один раз огромное расстояние.
Прыжок.
Прыжок.
Прыжок.
Никита поднял в небо Кощеев меч. Оранжевый свет солнца против синего чародейского огня.
С исчезновением Марьи растаяли угольные воины.
Варвара бросилась к Любаве, но шустрая старушка опередила её и уже откупоривала пробку стеклянного пузырька.
— Говорила, на кожу чтоб не попадала мёртвая вода! Мёртвая — для мертвецов! Откуда пошло?
Любава повернула голову к руке:
— Ладонь…
Прасковья накапала на кожу прозрачной жидкости, принялась растирать руку девушки и позвала седовласую сестру, чтобы та массировала ноги.
— Варвара! — простонала Любава. — В последнем городе у моря солнце зашло. Мы опоздали.
— Ну нет! — воскликнула Варвара. — Не сегодня! Не после всего!
Она вытянула руку, нащупала краешек солнца у самого горизонта, соединила пальцы щепоткой и потянула на себя. Солнце сопротивлялось. Словно застывающую смолу тянешь!
— Задом наперёд, ход наизворот! — напрягая все силы, выкрикнула Варвара. — Дай мне несколько минут, о древняя звезда!
Небо, и без того светлое, почти побелело, стало нестерпимо больно глазам, но Варвара продолжала тянуть.
Прыжок! И Синемордый оказался перед Никитой. За ним уже тянулись синеокие рабы, и знаменосец со Скалогромом с отчаянным улюлюканьем бросились в атаку.
Первый удар чудище нанесло несуразно толстой ногой. Никита успел отпрыгнуть, но его всё равно задело. Он пошатнулся и выставил вперёд кощеев меч. Синемордый расхохотался, разверзнув пасть и обнажив короткие острые зубы в несколько рядов. Из пасти пахнуло тухлой рыбой. Чудище бросилось на юношу, раскручивая короткие мечи в каждой руке. Никита отбил удар, но тут же получил массивной ногой в плечо. Он рухнул на спину и ударился затылком. Хоть шлем чарами смягчил удар, у Никиты посыпались искры из глаз. Ему даже померещилось, что солнце засветило ярче.
Синемордый снова замахнулся. Никита в панике неуклюже перекатился на живот, чтобы избежать удара, и понял, что не успевает отразить следующий. Синемордый вдруг завизжал, его тень отпрянула. Никита воспользовался моментом, чтобы подняться на ноги.
Чёрный ворон слетел с Любавиного платка и отчаянно атаковал чудовище, целясь ему в глаза. Никита бросился на подмогу, но не успел.
— Ам, — довольно сказал Синемордый и отрыгнул пёрышко. — И тебя ам.
Никита закричал и бросился на чудовище.
Солнце прожигало оболочку Междумирья-Межречья. Светило вновь поползло к горизонту, но Варвара не удерживала его. Она села на колени рядом с Кощеем, приложила ухо к его груди, туда, где краснел свежий шрам.
Тук-тук.
Грудная клетка едва заметно вздымалась и опускалась. Варвара приподняла голову Кощея, дотронулась пальцами до губ, попыталась стереть засохшую кровь. А вдруг не получится? А вдруг душа улетит… А вдруг, слишком сильно вдохнула?.. «А вдруг, а вдруг!» — разозлилась на себя Варвара, вдохнула и, прижавшись губами к губам чародея, медленно выдохнула.
Щекотка распирала грудь, потом поднялась выше, прошла по горлу, заискрила во рту и убежала за Варвариным дыханием. Девушка отклонилась, и чародей сделал глубокий вдох. Варвара поспешно опрокинула ему в рот живой воды из стеклянного пузырька, который ей вручила Прасковья, чтобы душа закрепилась. Мужчина закашлялся и открыл глаза.
— Здравствуй, Лушеан. Не смотри на меня так, — улыбнулась девушка.
— Что-то изменилось, — пробормотал чародей.
Он сел на колени, провёл рукой по новому шраму. Вид у него был растерянный, как будто он что-то потерял, но забыл, что именно.
— Ты не помнишь? — спросила Варвара. — Марья сломала иглу. Ты умер. Я прошла Навь до самого края, чтобы вернуть твою душу. Я смотрела в глаза Смерти, любимый.
В груди расползалось беспокойство. Вдруг… Вдруг он всё забыл? Девушка запустила руку в карман сарафана и вытащила подарок Кау. Алый цветок был свежим, совсем не помялся и излучал тепло. Молодой человек непонимающе смотрел на тюльпан. Сзади послышались шаги.
— Кощей! — закричала Любава. — Живой! Варвара, он правда живой?!
— Кощей… — проговорил мужчина. — Кинжал. Игла. Бессмертие. Пещера.
Он закрыл глаза, продолжая шевелить губами. «Он сошёл с ума! — в отчаянии подумала Варвара. — Неужели это тоже подарок Кау!»
Чародей открыл глаза, аккуратно поднял с ладони Варвары тюльпан и прошептал:
— Не может быть! Неугасающее пламя безвременья…
В руке чародея тюльпан переливался оттенками огня. Серые глаза чародея зло сверкнули сталью. Он поднялся на ноги и пошатнулся. Варвара быстро вскочила и придержала его за плечо.
— Где Синемордый? — спросил Кощей.
— В Приморье! Он за Никитой пошёл! — ответила Любава. — Кощей, помоги ему!
Кощей черканул ладонью по воздуху, мир вздрогнул и мигнул темнотой. В открывшейся щели было видно холм, по которому в закатном свете от мрачной долины ползли синие точки. Картина приблизилась. Синеокие рабы сталкивались с воинами, и иногда свет в глазах гас, а иногда падал поверженный богатырь. На вершине холма, до которого дотягивались ещё солнечные лучи, сражались двое.
— Любава, дай платок! — сказал Кощей.
Девушка непонимающе качнула головой, а потом хлопнула себя по лбу: из кармана торчал хвостик блестящей, словно рыбья чешуя, ткани. Щель в ткани Междумирья-Межречья приблизилась вплотную к поединку. Любава вскрикнула, когда Никита тяжело отбил удар одного из мечей Синемордого, а другой в это время с лязгом полоснул по доспеху с другого бока.
Кощей шагнул к проходу, но резко обернулся, подошёл к Варваре и прикоснулся губами к её губам. Варвара вцепилась пальцами в его изорванную рубашку.
— Варя… Я должен тебе столько всего сказать…
— Потом скажешь! Когда вернёшься! Время… — пересилив себя, прервала его девушка.
— Я вернусь, Варварушка, — шепнул Кощей-Лушеан, накинул на шею платок и исчез. Щель закрылась, заставив мир вздрогнуть.
— Варенька, Варя! — заговорила Любава. — Он же смертный теперь! Без защиты пошёл, без оружия! Как так!
Варвара села на землю и закрыла лицо руками. Слёз не было. Её трясло крупной дрожью. Любава села рядом и обняла сестру. Она тоже боялась — за Никиту, за Кощея, за мир.
Никита пошатнулся от очередного удара, успев отбить два других. Он начал уставать и реагировал медленнее, поэтому сосредоточился на обороне. Синемордый же всё ещё пребывал в настроении поиграть, поэтому до сих пор не пальнул в Никиту синим пламенем. Так, развлекался, плевал огоньками под ноги. Гонял юношу по вершине холма, с которой некуда было отступать. Потешалось синее чудище. Шум битвы наползал снизу, со всех сторон, приближался наперегонки с сумерками.
— Пади и дай мне секрет доспех, — прорычало чудище.
Никите попятился от двух пар яростно сверкающих мечей, понимая, что у него остались силы поднять меч в последний раз. Но он не успел. Синемордый ударил юношу ногой в грудь. Никита упал, выронил меч, и мощная нога вжала его в землю.