Яна Ветрова – Варварин свет (страница 28)

— И что мне с этим делать?

— Задавать правильные вопросы! — ощерился кот, пересел подальше от Варвары и принялся яростно вылизываться, став почти невидимым в стелющемся тумане.

Любава крикнула:

— Я нашла подходящего! Кажется, он недавно тут!

Варвара с радостью откинула на время мысли о коте и душах и бросилась к сестре.

Любава выбрала тот камень, на котором было меньше всего пыли, да лежачий. Рассудила, что если выбрать стоящего, он поди бросится на них, завершая то движение, в котором окаменел. Стоило Любаве произнесла заклинание, держа Варвару за руку, поверхность стала покрываться трещинами и крошиться. На глазах с треском отпадали куски камня. Скоро под тонким слоем чёрной крошки начало угадываться лицо, которое внезапно расчихалось, подняв перед собой облако каменной пыли. Богатырь протёр глаза, приподнялся на локте, а потом, не разбираясь, кто перед ним, начал шарить вокруг себя в поисках оружия.

— Спи! — быстро произнесла Варвара.

Богатырь упал на спину и мирно засопел.

— Страшно-то как! — пробормотала Любава, а потом сказала: — Варя, и ты поспи. На тебя тоже страшно смотреть.

— Я в порядке, — запротестовала Варвара. — Тебе помощь нужна.

— Как ты мне поможешь, если сама сейчас упадёшь? К тому же, у нас получилось. Не будем других расколдовывать. Дождёмся старых сестёр. А я пока за этим понаблюдаю.

Варвара села, прислонилась к одному из камней — словно бы даже тёплый! Пришёл Кышка, устроился у неё на коленях. Стоило закрыть глаза, как на девушку навалилась тяжёлая темнота. Темнота расползлась на линии, освобождая белизну. Линии тряслись, мельтешили, сквозь них неслись чёрные пятна с сияющими точками… Варвара прищурилась, моргнула — это же птицы летят, души несут! Один дрозд трепыхается, то вниз, то вверх нырнёт — сияние в клюве не даёт лететь ровно.

— Ифе! — почему-то крикнула Варвара и бросилась за птицей.

Ту повело вниз, но она махнула крыльями сильнее, раз, другой, и начала отрываться. Волнами затрепетали чёрные линии, разбежались в стороны. Варвара боялась, что молочная река вот-вот закончится, как и должна, но девушка всё бежала, звала, а выхода не было. Не было времени. Не было надежды. Варвара задыхалась и уже перешла на шаг, а дрозду всё было нипочём. Варвара вдруг вспомнила заклинание, которое сама и придумала. Хотела нащупать солнце, но и солнца не было. Тогда она просто вытянула руку, поманила душу Кощея и выкрикнула:

— Задом наперёд, ход наизворот. Вернись назад!

Она поняла, что что-то пошло не так, когда чёрные нити вдруг потянулись к ней со всех сторон и обвили, начали закручивать. Она отмахивалась и кричала. Птицы снова стали пятнами с сияющими точками внутри, а мир закрутился воронкой, чёрное, белое, чёрное, белое, чёрное…

Белое.

Слепящий свет.

Варвара открыла глаза. Её немного покачивало. Под ногами была деревянная палуба. Над головой — огромный полупрозрачный шар, стянутый канатами и переливавшийся на ярком солнце, словно рыбья чешуя. Вокруг — синее небо и белоснежные пушистые облака. Это была какая-то неведомая Варваре магия. Старая, потерянная в веках.

— Лушеан, не бегай близко к краю! — прозвенел смеющийся женский голос снизу. — Упасть в океан возможно!

— Как упасть, ма, тут чары! — ответил ей детский голос.

— Тогда уронишь корабль! А я с тобой танец буду делать и тоже уронюсь! — рассмеялась женщина.

— Не щекочи, ма! — мальчик заливался смехом и визжал. — Нельзя с большим, как с маленьким!

Варвара сделала несколько шагов к деревянным поручням. Её уже подташнивало, а людям на палубе было, похоже, привычно плыть в небе среди облаков. Они прогуливались, разодетые в меха, любовались на синеву и белый пар, на блеск воды где-то далеко внизу, пили что-то розовое из круглых стеклянных бокалов с короткими ножками. Любава только сейчас поняла, что тут холодно. Она чуяла согревающие чары, но они работали не в полную силу.

У края палубы присела на корточки молодая женщина в меховой шапке. Каштановые волосы рассыпались по плечам. Она пыталась поймать темноволосого мальчика лет десяти, который смеялся и уворачивался. На ней было удивительное светло-жёлтое платье — короткая юбка с длинным кружевным шлейфом едва прикрывала ноги, затянутые в белые узкие штаны. Те, в свою очередь, были заправлены в высокие сиреневые сапоги. Тонкую талию стягивал сиреневый же корсет, а руки и плечи тонули в объёмном кружеве рубашки с пышным воротником до самого подбородка. Каштановые волосы растрепались от игры, а белая с чёрными пятнами шуба валялась на полу. Её сын был одет строже, в сине-чёрные цвета.

Мальчик наконец-то попался в объятья матери и счастливо рассмеялся, как будто именно этого и желал. Та потрепала его по волосам, поцеловала в макушку и накинула ему на плечи свою шубу.

— Наигрались, Лушеан! Любуйся теперь со мной на пишисбул, как красиво они играют красками в солнечных лучах! — женщина указала на один из маленьких переливчатых пузырей, которые крепились к летучему кораблю по бокам.

Варвара подумала, что пишисбул — «рыбьи шары». Лушеан — «светлый». Это был тот сон, где она понимала чужой язык, даже несмотря на странное построение фраз. Тот сон, из которого приносила песок и кровь.

— Эти небольшие, ма. Надо наблюдать главный. Пойди со мной на высокий балкон!

Мальчик обернулся, чтобы показать маме самый главный пишисбул, и встретился глазами с Варварой. Светло-серыми, чуть раскосыми глазами.

Лушеан — свет.

Ифе — любовь.

Кощей — кость, смерть, кровь, война.

Варвару начали душить слёзы. Она потянулась рукой к мальчику, но внезапно налетел порыв ветра, ударил девушку со всей силы о бортик.

— Ма, унесёт её! Поможем!

— Безопасно, сын, — скрывая беспокойство, сказала молодая женщина. — Чары спасают. Нет тревог.

Корабль тряхнуло ещё раз, и нос резко нырнул вниз. Затрещали, натягиваясь, канаты, державшие шар. Дёрнулась верхняя палуба, которую болтало в разные стороны от резких порывов ветра. Под руками треснули поручни. Варвара закричала, и её резко выкинуло из сна. Она так и продолжала кричать.

— Варя, ты что?! Что это у тебя?

Варвара со стоном отбросила кусок древесины, который откололся от поручня, и закрыла лицо руками. Вдох, выдох, вдох, выдох. Слёзы так и не шли, предпочитая душить и без того задыхающуюся девушку.

— Ничего.

Варвара оттолкнула руку Любавы, свернулась комочком у тёплого бока окаменевшего богатыря и не встала, пока не появилась Аннушка с сёстрами.

Ей нужно было как-то смириться с несправедливостью, забыть дурацкие сны, которые приходили, когда им вздумается, и не давались в руки. Смириться и забыть глаза цвета пепла. Он сказал, что это не любовь — тогда почему же так больно?.. Если это не любовь, то почему не проходит? Зачем опять обманул, Кощей?

Смириться не получалось, забыть — тоже. Получалось только злиться и плакать от беспомощности и отчаяния. И не заморозишься — помощь нужна сёстрам. Варвара сжимала себя руками, но только больше дрожала.

Сестёр было полдюжины. Аннушка позвала больше, но те сразу отправились за другими знакомыми сёстрами, чтобы в Приморье ставить на ноги раненых. У каждой было по нескольку камушков, которые связывали со знакомыми сёстрами — обычно четыре-шесть женщин, старушек, знали друг друга — пересеклись, пока служили Хранительницами рек. У Аннушки было больше десятка подружек — через своих сестёр с другими перезнакомилась, до того любила пообщаться.

Самой старой стукнула сотня лет, а самая молодая была ровесницей Марьи и, как выяснилось, знала её. Вспомнила, что Марья когда-то сама пришла, объяснив, что из дома выгнали за то, что не того полюбила, и теперь, если Кощей её учиться не возьмёт, то она утопится.

— Гадина, — сказала Аннушка. — А до того же сама своих деток утопила!

Сёстры заохали, начали переговариваться, и тут Любава, поняв, что так они далеко не уедут, призвала всех успокоиться и рассказала, какой у них план.

— Книги, книги, — проворчала самая старая сестра и фыркнула на Любаву, которая пыталась показать ей заклинание. — На кой мне эти книги, если я их сама писала!

— Как? — поражённо спросила Любава.

— Прасковья правду говорит. Мы переписываем книги, — сказала Аннушка. — Кощей раньше их писал сам и отдавал сёстрам копировать, чтобы знания и чары не потерялись. Он об этом рассказывает, когда отпускает в Явь, девочки. Рассказывал…

Варвара безучастно кивнула.

— Больше половины книг колдовских созданы Кощеем, — подтвердила другая сестра, тоже старушка. — Мы знание утратить не хотим. Нас не будет — книги останутся.

— Ну, начинаем? — бодро спросила одна из женщин, потирая руки.

— Постойте, — сказала старушка Прасковья. — Расколдуем мы их, а дальше что?

— Как что?! — удивилась Любава. — Скажем им, что чудище напало, надо его побить.

— Кто ж тебя послушает, девочка! Эти богатыри сражаться с Кощеем начали, в мгновение окаменели — им что год, что тысяча. Они что подумают, когда тебя увидят, малявку эдакую, которая им приказы отдаёт? Это здесь вы почти что царицы, а им вы кто?

Любава с Варварой переглянулись. Об этом они и не подумали. Вышло бы очень глупо. И опасно.

— Что же делать? — спросила Варвара у старших.

— Воевода нужен, — подсказала всё та же бодрая женщина.

— Будет! Есть! — воскликнула Любава. — У нашего друга, тоже богатыря, есть брат-воевода, которого сам Кощей обучал, и не просто, а прямо в Междуречье-Межмирье!