Яна Ветрова – Путь Холлана (страница 54)

Аарен был категорически не согласен:

– Йорха – дикарь! Ты приказал мне из Шорна отправляться сразу в Дайс, но я сначала заехал в Баорт. Я знал, что тут могут быть проблемы. Хорошо, что он вообще пустил меня во дворец! Рори пришлось торчать за стенами. Йорха признаёт только силу. Сегодня он поддерживает тебя, а завтра к нему приедет Серый князь – и они станут лучшими друзьями.

– Если Йорха верит в сказочки, может хоть каждый день встречаться с Серым князем, – вставил один из собравшихся.

– Заткнись, – оборвал его Аарен. – Маарсуун, мы не можем рисковать сейчас, когда мы так близки к цели. С дикарями приходится говорить по-дикарски. Они не понимают другого языка! Вожак должен договариваться с вожаком.

Марсен устало потёр глаза рукой.

– Хорошо. Я заеду к нему, но тут же поскачу дальше, чтобы догнать вас.

– Не пойдёт, капитан. Он должен видеть свиту, блеск, мощь. Скажи ещё, что в своём рванье к нему явишься! Нужно сопровождение, нужен масштаб. Оставь хотя бы половину войска, покажись при всём параде!

– Мы это не выгодно, – спорил Марсен.

– Невыгодно будет, если он не предоставит своих бойцов! А если вообще перекроет путь к Сон-Варту? Вступив с ним в битву, мы потеряем половину, не меньше.

– Тогда так, – в Марсене проснулся торговец. – Остаётся четверть. Мы с тобой берём ещё пару человек и навещаем Йорху.

– Нужны Илисон и Холлан, – сказал Аарен. – Это его впечатлит.

– Илисон поскачет с войском в Сон-Варт. Холлан останется, но во дворец не пойдёт. И больше половины дня я на это тратить не намерен.

Аарен пытался спорить, но Марсен был непреклонен.

– Я всё сказал, – отрезал Марсен. – Если дикарь захочет посмотреть на моих воинов – пускай вылезает из пещеры.

Глава 12. Тьма

Возвышенность, на протяжении всего пути тянувшаяся слева, наконец-то спустилась, но и теперь шла не ровно, а волнообразными холмами. На одном из таких холмов возвышалась над окрестностями крепость Баорт. Соседние холмы венчали сигнальные башни, последняя в цепи которых располагалась у территорий общин. Речка по правую руку разливалась к востоку, образовывая длинное и узкое озеро Орт. Противоположный берег покрывало поле цветущих люпинов.

– Переплыву и достану тебе цветы, моя княгиня, – пообещал Рори Милифри ещё вчера на закате.

– Тебя Аарен не пустит.

Рори рассмеялся, подмигнул и умчался к хозяину. Холлану казалось, что он просто поддразнивает Базиля своими заигрываниями с Милифри. Базиль не реагировал. В свободное от тренировок время он что-то рассказывал Эльзару, а Милифри просто сидела рядом и слушала. Выглядело так, как будто их случайный огонёк влюблённости превратился в дружбу.

Берег, где разбили лагерь, был чуть круче, но зато здесь росли деревья – каменистая почва уступала место более дружелюбной к растениям. Клёны, липы, кусты орешника. С десяток диких яблонек, покрытых мелкими плодами. Базиль сорвал несколько штук и теперь отплёвывался. Холлан попробовал – шкурка толстая, а семена ещё белые, чуть потемневшие. В общем, яблоки были бодрящие, но Холлан последовал примеру мальчишки и выплюнул кислятину, а взбодрился тем, что с наслаждением проплыл до середины озера и вернулся на берег уже в другом настроении.

А настроение у всех было тревожным. Лагерь разбили ещё с вечера. Марсен отправил гонца к князю Йорхе. Вскоре тот вернулся с сообщением, что князь будет рад принять не только Марсена с сопровождением, но и предоставить его воинам ночлег под крышей – погода портилась, набежали облака. Воздух был плотным и тяжёлым, но дождь никак не собирался. Где-то далеко на севере сияли зарницы.

Марсен вышел из палатки – шатёр разбивать не стали, ходил по лагерю, отдавал короткие приказы. Иногда останавливался, взлохмачивал волосы, присаживался на корточки и чертил что-то палочкой на земле. Аарен неотступно следовал за ним, постоянно споря.

Когда совсем стемнело, Марсен принял решение – кто остаётся, кто уходит в сторону Сон-Варта. О том, чтобы пятьдесят человек тащились на холм в крепость, не могло идти и речи. На встречу с Йорхой уходит сам Марсен, Аарен с Рори, двое командиров наиболее представительной внешности и один из братьев последней милости – это должно было впечатлить дикаря, как говорил Аарен. Он был категорически не согласен с тем, что Марсен отделяется от отряда, но капитан был непреклонен.

Большая часть войска под предводительством Илисон должна была выступить в утренних сумерках, чтобы не терять время. С ними отправятся телеги и повозки. Остальные дождутся возвращения Марсена и налегке быстро догонят их. Марсен отправил бывшего культиста и золотоволосую сестру с Илисон, Эльзара оставил с Холланом. Юноша не возражал – ему нравилось проводить время в компании ровесников. Марсен привёл себя в порядок, переоделся, закрепил тёмно-синий плащ серебряной брошью – Аарен свою отдал. Уже вскочив на жеребца, он подозвал Милифри. Та удивилась – она считала, что Марсен начисто выкинул её из головы.

– Если всё удастся, – сказал Марсен, – я придумал для тебя неплохую роль.

Оставив Милифри в недоумении, он ускакал в ночь в сопровождении пятерых всадников.

Утром Илисон выдвинулась ещё засветло. Лагерь опустел и выглядел жалко. Лишь утоптанная трава напоминала о том, что здесь ещё недавно располагалось небольшое войско. Вчерашние тучи разбежались, солнце поднималось в туманной дымке, старательно развеивая её яркими лучами и освещая Баорт. Огромная крепость из песчаника обвивала холм змеящимися стенами, грозила небу зубчатыми башнями и затмевала глухим бесцветием зелёные всполохи редких деревьев. Округлые ворота нижней стены поднялись и исторгали из себя поток всадников в синих и серых плащах. Блеск доспехов и синие знамёна Баорта придавали им сходство с волнующейся рекой. Холлан прикинул – их было не меньше двух сотен. Они направлялись на восток, по всей видимости, собирались присоединиться к отряду Илисон. Холлан и не думал, что у Йорхи столько людей. На собраниях говорили о полусотне воинов. Марсен, должно быть, доволен. Впрочем, сам капитан не спешил возвращаться к озеру.

Конечно, никто и не ждал его так скоро – ведь Йорха был любителем застолий. Это войско проснулось рано и отправилось в путь. А гости наверняка всю ночь просидели за столом гостеприимного хозяина, слушали музыкантов, пили вино, а теперь высыпаются в удобных постелях. Если удалось произвести впечатление на дикаря, то можно было и потерять полдня, ведь в обмен на дружбу князь Йорха предоставил своих воинов. С другой стороны, лучше было поспешить: они продвигались очень близко к границам Союза племён, и отряд мог привлечь внимание. И без того план Марсена усложнялся тем, что соседствующий с Сон-Вартом Громный дол вступил в Союз. Добровольно или под давлением – теперь было неважно.

Чтобы выкинуть из головы бесполезные мысли, Холлан нашёл в роще несколько сухих брёвнышек, установил их в утоптанной земле. В лагере не осталось палаток, только люди и кони. Наверх каждого брёвнышка Холлан поместил по яблоку и устроил между Базилем и Эльзаром соревнование по стрельбе из лука. Один должен был съедать все дикие яблочки, в которые попадает другой. Базиль стрелял хорошо, но и Эльзар старался. Скоро вокруг собрались зрители, кто-то даже принимал ставки. Солнце слепило глаза – Холлан специально поставил юношей спиной к замку. Во-первых, чтобы усложнить задачу, а во-вторых, чтобы не смотреть на эту громадину, которая всем своим видом показывала, что она не охраняет мир, а ждёт войны.

Воины развеселились, отпускали шуточки даже в сторону Эльзара, которого обычно сторонились из-за его матери – у Илисон было туго с чувством юмора, и она могла без предисловий двинуть в челюсть, если ей что-то не нравилось, поэтому все переносили её черты характера на Эльзара. И в этой расслабленной атмосфере не с первого раза расслышали крик:

– Смотрите! Смотрите!

Люди начали оборачиваться. Тот, кто кричал, указывал в сторону крепости. От ворот скакал всадник – с этого расстояния не было видно, кто это. Он гнал лошадь, а сам сидел, покосившись. Вдруг он резко дёрнулся и припал к шее лошади. Дёрнулся снова, съехал вбок… Холлан прищурился, приставил ладонь ко лбу, закрываясь от солнца, и разглядел на стене лучника. Конь скакал что есть мочи, и стрелы больше не могли достать цель. Он нёсся через сухую траву и низкий кустарник, сквозь алые и жёлтые всполохи полевых цветов, сквозь белую дымку тысячелетника, и вдруг стал припадать на заднюю ногу, сбиваться с шага – похоже, не сразу почувствовал рану. Холлан вдруг то ли узнал, то ли догадался, кто это.

Наёмник бросился туда, где паслись кони Лиги, вскочил на пегую лошадку, прямо так, без седла, и направил её навстречу раненому всаднику. Они встретились посреди поля. Наездник висел в седле, и только намотанные на руку поводья не давали упасть. В спине торчало несколько стрел. Холлан не стал вытаскивать юношу из седла, постарался аккуратно уложить на шею лошади – хотел вести раненое животное на поводу, но тут юноша застонал и что-то прохрипел. Из его рта потекла кровь с розовой пеной.

– Рори, держись, – заговорил Холлан, – потом скажешь.

Юноша-кочевник вцепился рукой в одежду Холлана и захрипел ему на ухо:

– Аарен – предатель… Серый…