Яна Ветрова – Путь Холлана (страница 45)

Не стесняясь в выражениях, Холлан вылез из фургона и с удовольствием потянулся. Солнце слепило глаза, но мрак не спешил таять и покидать мысли наёмника. Как-то же придётся потом самостоятельно выбираться из этой глухомани! Лощина, покрытая жёлто-серым ковром неприхотливых растений, была спрятана от большого конного пути за холмами. Неровная синяя полоса Западной гряды отражалась в маленьком озерце, окружённом свежей травой с редкими вкраплениями цветов. Театр остановился у трёх заброшенных хибар. Милифри с Базилем, взявшись за руки, сидели на земле в тени опасно покосившейся стены. Холлан на секунду пересёкся взглядом с мальчишкой и тут же отвернулся, чтобы не видеть виноватого выражения его лица. Марсен немного поспорил с хозяином театра по поводу длительности остановки, но тот оставался непреклонен: и людям, и лошадям нужен был отдых. Марсен смирился, а потом вдруг вспомнил о своей флейте, и спустя пару минут ему уже подыгрывал барабанщик, а пышногрудая певица беззаботно кружилась рядом.

Холлан гулял у пруда, куда увели паслись лошадей. В зелёной траве торчали острые соцветия ржаво-красного цвета – как будто кисточку обмакнули в кровь. Птичий клевер, сказал бы Базиль. «В Пустоту Базиля», подумал наёмник. Он наматывал далеко не первый круг вокруг воды, как вдруг, подняв голову от собственных следов, отпечатавшихся в тёмной влажной почве, заметил, что на горизонте, на фоне Западной гряды, клубами поднимается пыль. Кто-то скакал к стоянке.

Холлан сунул в рот пальцы, пронзительно свистнул и бросился к фургону. Марсен, однако, не спешил лезть в тайник – во-первых, с той стороны опасности не предполагалось, а во-вторых, скоро стало понятно, что всадник один.

Когда он приблизился настолько, что можно было разглядеть лицо, Холлан вспомнил этого смуглого юношу. Помощник Аарена из кочевников. Юноша тем временем спрыгнул с тёмного жеребца и огляделся. Первым делом он кивнул Милифри и удивлённо проговорил он со своим кашляющим акцентом:

– А красотка ещё с вами!

Затем взглянул на лошадей у пруда и вздохнул:

– Малютку, значит, больше не увижу.

– У неё теперь спокойная деревенская жизнь, Рори, – ответил Марсен.

– Кому и такое по душе, – пожал плечами юноша. – Аарен ждёт, поехали.

Хозяин театра неохотно расстался с тремя лошадьми из четырёх, отданных мэром Котари Марсену. Он, похоже, считал их своей добычей и намеревался каким-то образом оставить себе всех. С другой стороны, он был рад, что теперь можно не углубляться дальше в захолустье, где не заработать ни сонта. Рори, улыбаясь во все свои неровные зубы, предложил Милифри оседлать его жеребца. Наследница вспыхнула, ничего не ответила и села позади Базиля, но кочевник всю дорогу подъезжал к ним и отвешивал двусмысленные шуточки. К возмущению наследницы, Базиль был ничуть не против и, весело хохоча, подгонял флинтенскую лошадь, чтобы та не отставала от жеребца. Холлан не любил путешествовать верхом, но это было гораздо лучше подпольного убежища, в котором он провёл существенную часть дня: вокруг куда хватало глаз расстилалось пространство, наполненное жизнью. Даже запах пыли был другим, от него не веяло затхлостью и притворством, как от театральных тряпок. Он ещё не знал, что скоро ему придётся вернуться к этим мыслям.

А пока он скакал, не понукая коня и позволяя животному самому выбирать ритм. Горы приближались, солнце опустилось ниже и светило в бок, грело, а тёплый воздух, пахнущий дорогой с лёгким привкусом цветущих трав, бил в лицо, свистел в ушах, играл с воротом рубашки.

Марсен оторвался ото всех, спешил. Рори с Базилем перекрикивались, а Милифри, смирившись, положила голову на плечо паренька и прикрыла глаза. На ней были кожаные брюки, а поверх – коричневая юбка с запахом, которая билась о круп лошади и надувалась парусом, грязная от пыли. Земля стала более каменистой, а растения – редкими. На горизонте уже виднелись черепичные крыши Дайса. Город, когда-то не последний в Объединённых землях, после закрытия шахт постепенно пришёл в запустение. Поговаривали, что именно здесь отсиживаются беглые преступники, а так же находят временный приют те, кто хочет попасть в Сууридар. Порядок закрывал на это место глаза – трущобы на краю границ с королевством и Союзом племён, далёкие от столицы не представляли опасности.

Дайс стоял на возвышенности. Её пологий берег опускался к речушке, которая в середине лета почти пересыхала. Выработанные угольные шахты находились южнее, а севернее пригорок резко срывался в каменистую долину, заросшую низкорослыми деревцами и прочерченную ручьями. Точнее, так это себе представлял Холлан. Но увидел он несколько другую картину.

Замедлив ход, они проскакали по окраине Дайса, и несколько хмурых местных жителей – все старики да старухи – провожали их взглядами. Рори сразу направил своего скакуна по резко уходящей вниз дороге. Марсен остановился у самого края невысокого обрыва, а потом оглянулся на своих спутников. На его лице читалась гордость.

– Ого! – воскликнул Базиль, а Мили выглянула из-за его плеча.

Холлан спрыгнул с коня и подошёл к краю. Палатки. Кони. Люди. Пара больших шатров. Повозки. Затолкнув поглубже все чувства и руководствуясь только холодным рассудком, наёмник прикинул количество людей. Выходило, что армия Маарсууна составляет человек двести. Холлан не знал, много это или мало, ведь он не спрашивал молодого человека о его планах. И не собирался. И рассуждать тоже не собирался. Единственное, что понятно, и над чем думать не надо, это то, что наследнице здесь не место. Холлан повернулся к девушке и сказал:

– Милифри. Мы уходим.

Наследница раздражённо фыркнула.

– Как же мне надоела твоя упёртость, наёмник! Базиль, едем вниз.

Холлан ещё некоторое время стоял один, хмуро глядя на мельтешение внизу. Всадники спешились и отдали лошадей подбежавшему парнишке. Рори заглянул в шатёр. Оттуда вышел мужчина с пшеничными волосами и бородкой – Аарен, поспешил к Марсену. Тот подошёл, похлопал товарища по плечу, что-то спросил. Аарен покивал, показал рукой на шатёр. Марсен позвал Милифри. Наследница оставила Базиля, а тот, потоптавшись на месте, пошёл к Рори, который сидел на корточках рядом со входом. Парень что-то сказал. Базиль повернулся, поднял голову и посмотрел прямо на Холлана. Тут же отвернулся, пожал плечами. Рори поднялся и повёл Базиля куда-то к палаткам. Наверное, поесть.

Холлану хотелось пить. И выпить. Но полнолуние только завтра. Сегодня наследницу уже точно не вытащить в путь. Скорее всего, придётся задержаться здесь на несколько дней. Так что завтра Холлан со спокойной совестью напьётся. Он взял коня под узды и стал медленно спускаться по дороге. Шуршала щебёнка, утрамбованная сотней ног, срывались вниз мелкие камни. Наступали сумерки. Холлан прошёл к ручью, напился сам, напоил коня. Вода была холодная. Рядом топтался парнишка-конюх. Он не сразу решился подойти, точнее, отскочил сразу, как увидел татуировки. Теперь Холлан сам подозвал его – спросил, где тут пожрать и где после этого в тишине завалиться на отдых. Отцепил меч от седла, снял мешок, в котором призывно звякнули бутылки виски из Флинтена. Наёмник поинтересовался у парня, есть ли в Дайсе питейные заведения. Тот нахмурился, сказал, что есть один трактир, но это не приветствуется, на что, конечно, получил традиционный ответ:

– Мне насрать.

Холлан направился ко второму шатру. По словам парнишки, там можно было раздобыть еды, хотя сегодня все уже поужинали. Солнце садилось, его огромный диск стремительно тонул в дымке над горами, нагревшимися за день, а теперь отдающими тепло. Холлан знал, всей шкурой чувствовал, что на востоке сейчас поднимается луна, почти идеально круглая, чуть скошенная слева. Усуэлю осталось прилепить последний кусочек теста к булке.

В шатре стояло два раскладных стола и скамьи. Штора, подвешенная на верёвке, делила помещение на две части. За столом сидел мужчина примерно возраста Холлана и старательно скоблил небольшой котелок. Лысина мужчины вся была покрыта светлыми полосами шрамов.

– Мы ждали гостей, – сообщил он наёмнику и вышел за штору.

Мужчина вернулся оттуда с миской, в которую было свалено всё, что осталось за день: капуста, картошка, куски мяса, чечевица, фасоль. Горку венчал ломоть серого хлеба.

– Вина? – спросил мужчина.

– Нет.

– У нас разбавленное, – сказал мужчина, как будто это было предметом для гордости.

– Воды.

Пока Холлан ел, мужчина по-хозяйски уселся рядом и принялся сетовать на то, что пограничные заварушки – это одно. Оборона крепости – другое. Поход в лес – третье. Но всё это мелочи. А у капитана Маарсууна амбиции сдерживать Серое войско, поэтому нужен отряд побольше. А что такое отряд? Это люди. А люди что? Правильно, хотят есть.

Холлан молчал, но мужчине не нужны были ответы – он прекрасно справлялся с разговором сам.

– А что такое еда? Это запасы! Это готовка! Это транспортировка! – лысый мужчина загибал пальцы на руке. – И вот уже двести человек занимают в три раза больше места, если бы мы считали их по одному. И каждого напои, накорми, организуй спальное место…

– Где тут спят? – спросил Холлан, чтобы остановить поток нытья.

Лысый мужчина вышел с Холланом из шатра и указал на палатку, которую оставили пустой для гостей.