Яна Ветрова – Путь Холлана (страница 44)

«Сраная тактика», подумал наёмник.

Хлопнула дверь. Холлан наконец открыл глаза. В комнате было сумрачно. Марсен оставил у входа зажжённую свечу. Холлан сполз с кровати, кое-как оделся, ополоснул лицо водой и потащился в комнату с камином. Мэр Котари приветственно взмахнул рукой, когда Холлан зашёл. Наёмник встал, подперев стену. Все сидячие места были заняты, а на столе так и лежала карта. Холлан мутным взглядом обвёл комнату. И вдруг замер. Пришлось проморгаться и протереть глаза – у окна стоял некто, напоминающий искажённое отражение наёмника. Одежда, светлые волосы, но ростом чуть выше и уже в плечах. Лицо совсем не похоже. Но главное – татуировки.

– Ну как? – с гордостью спроси мэр Котари.

– Отвратительно, – выплюнул Холлан.

– Я понимаю ваши чувства, но я, конечно, никого не хотел обидеть. Это нужно для вашего безопасного отъезда.

Встала Милифри, и Холлан вдруг понял, что в комнате две наследницы. При ближайшем рассмотрении оказалось, что на девушке парик, а сама она младше Милифри.

Мэру Котари пришла в голову эта мысль, когда Холлан рассказывал о Племени-под-Луной. Естественно, Финис Кинан сейчас пристально следит за дворцом. Не стоит рассчитывать, что на утренние тренировки не затесались его соглядатаи. Поэтому сегодня Холлан последний раз выйдет к юношам, начнёт показывать вместе с Бирсуа приём, а тренер случайно ударит его по ноге так, что Холлан не сможет больше проводить уроки, но будет наблюдать издалека, с балкона, вместе с Виолет.

Через пару дней Милифри покинет дворец Флинтена в сопровождении своего телохранителя. Конечно, мэр Котари обеспечит их лошадьми и даже выделит пару дополнительных охранников.

– У меня ещё… – Холлан хотел сказать «помощник», но не смог.

– Точно! – щёлкнул пальцами мэр Котари. – Нам ещё нужен паренёк!

Если их остановят на пути, то краска со щёк стирается в одно мгновение, и вот у нас уже просто пара, выехавшая с друзьями на конную прогулку по окрестностям. Тем временем настоящая Милифри, Холлан с помощником и Марсен уже расстанутся с театром и благополучно прибудут в Дайс.

– Кроме того, – мэр довольно провёл рукой по своей гриве, – письма в Ромну и Сон-Варт отправлены. Снаряжён отряд из самых выдающихся членов боевых клубов Котари. Они ещё вчера выдвинулись в путь: за отличные результаты я вознаградил их путешествием в Порт-Акар, посмотреть на знаменитую столичную стражу. Хорошо же, а?

Марсен кивал.

– Понятное дело, что юноши в жизни не покидали Флинтен и по пути могут немного заблудиться и забрать несколько севернее. Я не удивлюсь, если они очутятся в Сон-Варте.

– Очень хорошо, Аэрлин.

«Отвратительно», повторил про себя наёмник, разглядывая свою копию.

Глава 7. Последняя капля

Холлан лежал, зажатый в узком пространстве между деревянным настилом и днищем фургона. Только боги знают, что провозили артисты в своих повозках. Контрабанда, наркотики, краденые вещи… Наёмник знал, что они не только не брезгуют сотрудничать с разыскиваемыми преступниками, но и помогают беглым рабам с территорий племён. Теперь настал черёд наёмника замереть и прислушиваться к звукам снаружи. Спина затекла, в горле першило от пыли и песка. Грела лишь мысль о том, что рядом испытывает не меньшие неудобства Марсен.

Утром, в противоположность вечеру, не было никакой суеты. Артисты слаженно собрали вещи в хитро устроенный фургон, который для представлений на площадях раскладывался в сцену, и ждали сигнала мэра внутри дворца у ворот. Три повозки были собраны ещё с вечера и стояли на площади. Холлан удивлялся, что у труппы из двух десятков человек оказалось такое солидное количество реквизита. Сам он перебрал свои вещи и даже успел сходить в подвал, чтобы наполнить фляжку спиртом.

Затем последовала минута позора, когда наёмник вышел на тренировочный двор и на глазах юных воинов позволил Бисуа осуществить атаку, которую ни за что бы не пропустил в настоящем бою. Конечно, удар был совсем лёгким, но, как Холлану не хотелось врезать Бирсуа в ответ и молча уйти, нужно было сыграть спектакль для публики. Поэтому Холлан, сжав челюсти, сел на землю, обнял колено и, совершенно не притворяясь, с чувством произнёс:

– Вот дерьмище.

Кто-то из слуг помог ему допрыгать на одной ноге к выходу со двора, а оттуда Холлан уже сам дошёл до ворот. Спустя несколько минут он лежал в тайном пространстве на дне фургона, а в это время его двойник уже сидел на балконе, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что Холлан остался во дворце. Рядом с ним сидели Виолет и поддельная Милифри. Наёмник сомневался, что это сработает: ведь мужчина был похож на него лишь отдалённо, но мэр Котари сказал фразу, которую Холлан ещё долго не мог выкинуть из головы. Конечно, мэр опять не хотел никого обидеть. Он просто сказал правду. А правда была в том, что люди не запоминали лицо Холлана. Они видели только татуировки загнанного племени.

Милифри ехала в повозке с артистами, а Базиля определили к двоим прислужникам. Представителям Порядка вряд ли была известна их внешность, и у них не было особых примет. К счастью, Марсен молчал, и Холлан сосредоточился на дыхании. Лежать зажатым в узком пространстве для человека, выросшего среди гор, было настоящей пыткой, поэтому наёмник был счастлив, когда, отъехав от Флинтена на достаточное расстояние, хозяин театра решил, что опасности нет и путь до моста через Великую Ару пассажиры могут проделать в относительном комфорте, среди ящиков с реквизитом и одеждой. Хозяин был низеньким пожилым человеком с кустистыми седыми бровями и аккуратными усиками. Он говорил цитатами, которых Холлан не знал, а то и вовсе переходил на стихи. Каждая его фраза звучала так, как будто он имеет в виду совсем не то, что говорит. Наёмник оставил его беседовать с Марсеном, который любил идиотские игры, а сам выбрал пару мешков помягче и несколько часов проспал, пока театр не подъехал к мосту. Пришлось снова лезть в потайное отделение.

Проезд через широкий каменный мост был платным – та часть денег, что не оседала в карманах стражников, шла на поддержание его в хорошем состоянии. Мост был частью большого конного пути и должен был выдерживать десятки повозок в неделю. Однако в случае с театром стражники не удовлетворились простой оплатой, грубо отвергли намёк хозяина на «дополнительный налог» и принялись за осмотр. Это было нехорошо, очевидно – приказ сил Порядка. Все были в курсе, чем занимаются бродячие артисты кроме основной деятельности, и стражники всегда были рады за небольшую мзду вместо проверки поплевать с моста в реку, пока мимо проезжает театр.

– А тут у нас шелка и покровы, парча и гобелены, – хозяин трижды стукнул ладонью по стенке фургона.

Это был сигнал, что нужно приготовиться открыть дно и бежать. Но только вот бежать было некуда – в заводях вдоль голого берега сиротливо торчали островки тростника. Оставалось прыгать в стремительные воды Великой Ары и молиться богам, духам, Луне и Пустоте, чтобы вынесло к берегу живым и здоровым. Фургон дрогнул, слегка накренился под весом стражника. За ним забрался хозяин.

– Мы, артисты, знаем сотни историй. А чем больше знаешь, тем отчётливее понимаешь, что все они по сути об одном…

По звукам Холлан догадывался, что стражник постучал по ящику, сдвинул крышку. Теперь смотрит внутрь, шуршит тканью, ворошит одежду. Выбрасывает на пол, чтобы докопаться до дна. Да плевать он хотел на твои россказни, клял Холлан про себя хозяина театра.

– …приходится придумать новые и новые трюки, декорации и наряды – всё ради зрителя.

Охранник постучал каблуком по деревянному настилу в нескольких сантиметрах от головы Холлана.

– Но знаете, что лучше всего оживляет даже самую скучную историю?

– Что? – рявкнул стражник, уставший от мутных речей хозяина.

– Музыка.

– Музыка? – сурово переспросил стражник.

Холлану представился здоровяк с узким лбом, который хмурится и пытается сообразить, не держат ли его за дурака.

– Даже звон одной монетки – услада для ушей, особенно, когда она золотая. Что уж говорить о целом мешочке. Таком, например, как этот.

Скрип-скрип, запел настил под весом стражника. По всей видимости, тот переступал с ноги на ногу, пока в его единственной извилине происходил непривычный процесс. Перевод метафоры в понятные словесные формы ему никак не давался.

– Это же не ваша вина, что остальные стражники, в отличие от вас, не любят музыку, – с напором сказал хозяин театра.

Наверное, в этот же момент он, потеряв терпение, всучил стражнику мешочек с монетами, потому что настил перестал скрипеть, а после паузы и звона пересчитываемых монет шаги зазвучали в направлении выхода.

– Удачно мы с вами встретились, – заключил хозяин.

– Удачно для меня! – хохотнул охранник, спрыгивая на землю.

– Для всех… – прошептал хозяин.

Холлан решил, что мэр Котари выделил для проезда через мост гораздо больше песенок в золотом эквиваленте, чем та, с которой сейчас расстался хозяин.

По тому, как бодро фургон подпрыгивал на неровной дороге, стало ясно, что процессия съехала с большого конного пути. Когда Холлан уже решил, что его мозги скоро превратятся в подобие омлета из хорошенько взбитых яиц, фургон остановился.

– «И под его лучами таял мрак», – продекламировал хозяин, приподнимая и отодвигая половицу.