Яна Ветрова – Путь Холлана (страница 31)
Ворота содрогнулись. Тонкая древесина хрустнула под ударом бревна, доска отошла, и в дверце образовалась щель. Следующий удар пробил её насквозь.
Пока другие продолжали ударять бревном по воротам, первый культист уже лез в щель. Холлан ударил его щитом по руке, и мужчина выронил меч, но продолжил с одержимостью пытаться попасть внутрь монастыря. Холлан ударил его рукояткой меча по голове, покрытой узором из листьев и цветов, и культист обмяк, повис в проёме. Его тут же оттащили наружу.
Миссар едва успел отскочить, когда от удара рухнула скамья. В стороны посыпались крупные щепки. Культисты расширяли отверстие, били по воротам мечами, рубили их, отдирали повреждённые доски руками, не обращая внимания на впивающиеся в кожу занозы и по-звериному рыча. В образовавшуюся дыру полезли культисты. Подскочил Базиль и бил факелом по рукам, отпрыгивая от лезвий. Асмена крикнула мальчишке, чтобы отошёл, и метнула первый нож. Он попал в цель.
Базиль с Миссаром подняли скамью и снова установили её на пути у нападающих. Другие братья продолжали стоять, навалившись на мебель, баррикадирующую ворота. Культисты сосредоточились на самом слабом месте – дверце и пространстве вокруг неё.
– Хо! – послышался голос снаружи, и удар сотряс ворота.
– Х-хо! – косяк двери не выдержал, и часть его провалилась внутрь.
– По местам! – крикнул наёмник.
Один из братьев отбежал в середину зала. Базиль и Миссар продолжали удерживать мебель, оставшиеся братья и Марсен встали полукругом у ворот.
Рухнула скамья, открывая проход, и культисты прорвались в зал. Холлан одним взмахом меча сразил первого, одновременно приняв удар на щит. За первым в Пустоту последовал второй. Они лезли и лезли, словно муравьи, нашедшие запас мёда. Вновь раздался треск, мебель с грохотом повалилась на пол – культисты пробили дыру в одной из створок. Краем глаза Холлан успел заметить, как один из братьев монастыря кинул оружие и бросился вон из зала. Зато Донн из Сон-Варта орудовал топорами, как будто они росли прямо у него из рук. Один из братьев ловко махал вилами, не давая двум противникам достать его мечами. Холлан сосредоточился на защите дверного проёма. Культисты продолжали разбирать доски, чтобы расширить проход, не обращая внимания на то, что уже несколько человек пали жертвой ножей Асмены.
Вдруг через шум боя, сквозь звон мечей раздался крик:
– Они идут! – вопила Шелли. – Помощь идёт!
Послышались радостные возгласы, но их перекрыл голос Марсена:
– Рано радоваться!
Он был прав – культистам крик монашки тоже придал сил. Им нужно было скорее пробраться в монастырь и уничтожить его обитателей, пока подмога не подошла к воротам. Холлан сражался с двумя культистами, ещё двое уже оказались в центре зала, за ними бежали другие. Помощь всё ещё может прийти слишком поздно – если не для обитателей Ромны, то для её защитников. Наёмнику приходилось отступать под напором культистов, как и остальным оборонявшимся. Ворота продолжали сотрясать удары – ещё минута, и все культисты хлынут в замок.
У Асмены закончились ножи, и она вжалась в древнюю нишу крепости, пытаясь скрыться в тени, чтобы её не заметили. Базиль схватил второй факел, горящий, поджёг от него первый и отбивался от культистов.
Холлан изловчился и ударил одного противника мечом по шее. Брызнула кровь. Второй с воплем замахнулся и разбил щит Холлана. Наёмник отбросил щепки и перехватил меч двумя руками. На него уже шли новые враги. Вдруг сквозь шум битвы в зале, отражающийся от высокого потолка, стал слышен нарастающий гул. Он накатил волной, разбился лязгом мечей и стало ясно – это кричали идущие в атаку крестьяне.
– Культ отступает! – прокричала, высунувшись из люка, Милифри. – Они бегут в лес!
Позже Холлан узнал, что это было ложью. Культ Пустоты не отступает до последнего вздоха, но всё же культистами становятся обычные люди, среди которых встречаются и трусы. Поэтому несколько лысых мужчин бросились к выходу, испугавшись, что их бросили во вражеской крепости. На входе возникла давка, кто-то принялся рубить своих. Пустоте всё равно. В хаосе и мельтешении культисты падали с моста в реку, кто-то пытался атаковать наступающих крестьян, одни хотели выбраться из зала, другие, наоборот, рвались в крепость.
Крестьян оказалось с полсотни, и скоро всё было кончено. Защитники крепости в пылу боя не заметили, что их и Алуина стараниями половина культистов была обезврежена к приходу подмоги. Часть нападавших и правда сбежала в лес. В плен удалось взять лишь двоих, но они были тяжело ранены – остальные, кто был загнан в угол, покончили с собой. Среди крестьян были раненые и убитые. Донн сидел у стены и держался за голову, его лицо залила кровь. Миссар лежал на полу без сознания. Холлан отделался парой царапин, а одежда Марсена была вся в пятнах крови.
– Это не моя, – сказал молодой человек, когда к нему подбежала Милифри.
Асмена взяла себя в руки и помогала другим братьям и сёстрам с ранеными, Базиль был занят тем же.
Крепость приводили в порядок: собирали оружие, отмывали кровь; пока устраивали раненых, выносили тела, готовили еду. Холлан ушёл к водопаду. Есть не хотелось, а сил было как будто ещё на три битвы – наёмник знал это чувство. Оно скоро пройдёт и сменится усталостью, а пока нужно проветриться. Холлан петлял между домиками, и в голове проносились сцены из зала: по привычке, вдолбленной в его голову Тимаром Акрусом ещё в юности, наёмник анализировал свои движения и обращал внимание на ошибки. Ноги сами вывели его к водопаду, от которого текла через Ромну речка. Холлан стянул грязную рубашку, кинул её в траву. Полностью раздевшись, он с наслаждением окунулся в ледяную воду с головой, потом проплыл до самой скалы, позволяя воде обрушиться на уставшие плечи. Когда он вернулся к берегу, река уже не казалась такой холодной, и Холлан, закрыв глаза, стоял по пояс в воде и слушал шум, с которым струи ударяются о поверхность.
– Интересно.
Холлан вздрогнул. Шелли. Кто же ещё.
– Что? – не открывая глаз, спросил Холлан.
– Карта. У тебя под правой лопаткой линии – это карта.
– И что?
Холлан обернулся, окинул Шелли тяжёлым взглядом и вышел из воды. Женщина, ничуть не смущаясь, протянула ему сухую ткань.
– У тебя красивое тело, наёмник.
Холлан качнул головой и повторил когда-то уже сказанную им фразу:
– Ты же монашка.
Шелли пожала плечами.
– Я видела множество обнажённых тел, наёмник. Знаешь, чем занимаются братья и сёстры Её последней милости?
– Донимают людей задушевными разговорами? – огрызнулся Холлан.
Он наклонил голову, выжал воду из волос и закрутил их в узел на затылке.
– Мы не только оказываем умирающим последнюю милость. Мы лечим. Монастырь всегда посылал группы в места сражений. Война – это часть нашей жизни. Тебе не кажется странным, что культ начал охоту на братьев и сестёр?
– Мне насрать.
Шелли сложила руки на груди и холодно улыбнулась.
– Интересно то, что вы оба рисовали карты. Алуин, несчастный мальчик, нашёл дорогу домой в последние минуты жизни. А где ты потерял свой путь, Холлан?
– Ты пришла читать проповедь?
– Культист пришёл в себя. Он хочет тебя видеть.
Холлан натянул штаны, подхватил с травы сапоги и, накинув ткань на плечи, молча направился к полукрепости. Рубашка осталась валяться на траве.
Братья уже вытащили тела из рва. Чуть поодаль от крестьян и лысых мужчин лежал Алуин. Чёрные волосы намокли и облепили лоб, раскосые глаза были закрыты. С его красивого лица исчезла тень высокомерия. В Пустоте все равны. Холлан подумал, что представителю Порядка повезло свалиться в воду, а не упасть под ноги культистов. Наёмник дошёл до середины моста, извлёк из кучки мечей клинки Шу, вернулся и положил их на грудь Алуину.
В крепости кто-то сунул в руки наёмнику свежую рубашку, и тот, забыв поблагодарить, на ходу надел её. Культиста поместили в одну из келий в скале. Окон здесь не было, только свеча стояла в выбитом углублении. В углу за столиком примостился один из братьев, который внимательно следил за лысым мужчиной – несмотря на его состояние и его поступок, культисту не доверяли. У входа, сложив руки на груди, стоял Марсен со своей извечной полуулыбкой на лице.
– Послушай, что он скажет.
У Холлана не было сил даже огрызнуться. Культист боком лежал на кровати – его спина и грудь были изрезаны острыми лезвиями.
– Холлан! – выдохнул культист. – Я не знаю, долго ли останусь в сознании, но пока я могу говорить… Я должен сказать тебе… Должен сказать, почему передумал, почему предал Культ.
«Мне насрать», подумал наёмник.
– Когда ты сказал, что Илисон жива, мой мир рухнул… Нет, нет… Мой мир возродился, брат. Я думал, что племя уничтожено. Но теперь есть надежда!
– Это бред, – сказал Холлан, сдерживая растущее раздражение. – В ней нет крови рода.
– Ты можешь говорить, что угодно, – с фанатичной убеждённостью продолжал бывший культист. – Илисон носит родовое имя, и каждый, от ребёнка до дряхлого старика Племени-под-Луной знал, что это значит.
– Я тоже носил родовое имя, – закричал Холлан, – и каждый из племени знал, что его дают рабу, чтобы связать узами перед духами предков!
– Илисар освободил вас обоих, но имя вернул только тебе! – горячо возразил мужчина и тут же сморщился от боли, но не замолчал: – Оставил бы он родовое имя простой девчонке?