Яна Ветрова – Путь Холлана (страница 18)

Базиль попросил рассказать о представлениях. Холлана разморило от жары, жирной горячей пищи и шума, такого непривычного после их продолжительного путешествия через леса и поля. Наёмник закрыл глаза и припомнил, что знает. Первое представление было приурочено к открытию ярмарки. Вечером мэр выходил на сцену, возведённую в середине поля и открытую со всех сторон, и произносил торжественную речь, за которой следовало грандиозное огненное шоу. Это было единственное исключение из запрета на порох, действующего на континенте. Специальный человек ещё в начале осени отправлялся на континент Шу, закупал чётко отмеренное количество коробочек, ракет и зарядов, которое тщательно переписывали сначала в одну ведомость, потом в другую, в третью, ставили десяток подписей и запечатывали вместе с несколькими пушками. Затем тщательно охраняемая повозка отправлялась в Римерфар, а после завершения ярмарки с не меньшими мерами безопасности возвращалась обратно в Порт-Акар в специальное хранилище. Последний день ярмарки тоже завершался фейерверками. В тот раз, когда Холлан был на ярмарке, финальное представление не удалось – в предпоследний день разразилась невиданная гроза, и порох промок из-за неаккуратного хранения. Зато что было в день открытия! В тёмном небе расцветали яркие шары, сыпались на землю алые огненные слёзы, со свистом устремлялись вверх и взрывались белым огнём ракеты. Базиль смотрел Холлану в рот, как будто оттуда вместо слов вылетали островные птицы.

Несколько раз в течение ярмарки, длившейся обычно четыре недели, а также ближе к концу устраивали другие представления. Всё с той же сцены мэр рассказывал, как идут дела, объявлял особо выдающиеся результаты соревнований, награждал победителей специальных игр и всячески склонял посетителей к тому, чтобы те оставляли побольше сонтов в тавернах и питейных заведениях Римерфара. Затем на сцену выводили преступников. На памяти Холлана случилась лишь одна казнь, правда, сам он при этом не присутствовал, но был наслышан: казнённый, который по пьяни устроил драку и случайно убил человека, оказался сыном известного столичного торговца. Мэр отбился от обвинений, заявив, что безопасность на ярмарке достигается строгими законами, едиными для всех без исключений, и каждый посетитель знает, чем рискует, нарушая закон. Поэтому преступников на представлении было мало – человека два-три, обычно мелкие воришки. Каждый раз находились чудаки, готовые не только оплатить вход на ярмарку, чтобы получить доступ к тысячам набитых деньгами кошельков, беспечно свисающих с поясов посетителей, но и рискнуть рукой – таково было наказание за воровство. Представления пользовались огромным успехом у разгорячённой выпивкой и соревнованиями публики.

Холлан с Базилем бродили среди палаток, от которых мальчишку приходилось оттаскивать. Сейчас он замер перед ремесленником, который ловко сплетал браслеты из кожаных полосок. Холлан в это время наблюдал за работой небольшой кузни, где мастер как раз ковал кинжал. Впрочем, ему быстро надоело смотреть на размеренные движения кузнеца и слушать удары молота. Мальчишка, насмотревшийся на браслеты, один за другом поднимал ножи и клинки, взвешивал в руке, рассматривал лезвия, поднося чуть ли не к носу.

Наконец они вышли к зоне соревнований. На огороженном верёвками участке лупили друг друга два здоровых мужчины, обнажённых по пояс. Когда Холлан и Базиль подошли ближе, один, рыжебородый, как раз обхватил другого локтём вокруг шеи, а тот извивался, пытался лягнуть противника ногой, но в итоге поднял руку и замахал в воздухе, что-то неразборчиво хрипя. Одна часть публики разочарованно взвыла, а другая приветствовала победителя. Тот отпустил противника и, воздев руки к небу, подзадоривал зрителей, крича вместе с ними.

– Вот это здоровяк! – сказал Базиль, кинув восхищенный взгляд на рыжебородого, лениво разминающего мускулы, а потом оценивающий – на Холлана.

Наёмник сам не знал, что на него нашло. Это было непривычно сильное чувство, которое, правда, как кольнуло его, так и пропало, однако Холлан уже решительно шёл через толпу к высокому человеку в красной рубахе, который звонким голосом умудрялся перекрикивать шум толпы.

– Кто встанет против Ларка-Бородача? Кто смел? Кто силён? Может ты, в кожаной жилетке? Что, нет? Неужели испугался? Понимаю! А ты, да, ты, с шикарным шрамом на щеке!

– Я, – сказал Холлан.

– Нашёлся смельчак! Выходи же на площадку, воин! – возликовал зазывальщик, а потом тихо спросил: – Имя, откуда?

– Холлан из Порт-Акара.

– Наш смельчак Холлан пожаловал из самой столицы Объединённых земель! Делайте ставки!

Наёмник снял рубашку, разулся, отдал пояс с кошельком Базилю. Мальчишка от возбуждения подпрыгивал. Оружия у них с собой не было – проносить его на ярмарку было строжайше запрещено. Холлан пригнулся и прошёл под верёвкой на площадку. Для боёв выбрали место на возвышении, где влага не задерживалась, а земля быстро высыхала под горячими солнечными лучами.

Холлан разминался и приглядывался к противнику, пока зазывальщик раззадоривал публику, а маленький юркий человек, закутанный, несмотря на жару, в шерстяной плащ и хрипло покашливающий, собирал с желающих деньги и записывал что-то углём на деревянной дощечке. По хорошему надо было посмотреть ещё один-два боя Ларка-Бородача, но теперь поздно рассуждать. По команде человека в красной рубахе противники встали друг напротив друга. Холлан затянул волосы в узел и краем уха уловил шёпот в толпе – то самое слово. Пускай.

Ларк-Бородач был выше Холлана на голову, шире в грудной клетке и плечах, но из-за тонких ног, в особенности лодыжек, походил на морковь, сходство с которой усиливала рыжая растительность на груди и плечах. Холлан отметил про себя, что Акрус такого бы в ученики не взял. Не пересчитать, скольким молодым людям пришлось расстаться с мечтами вступить в столичную стражу из-за строгого отбора. Это была природа – ничего не поделаешь. Если тело предпочитало наращивать мускулатуру в одной части тела, кандидат отсеивался если не сразу, то в течение первого полугодия.

Зазывальщик вскричал:

– На счёт «три» бой начинается! Раз… Два… И-и-и, три!

Противники одновременно выставили перед собой кулаки и начали кружить по вытоптанной площадке. Ларк-Бородач ухмыльнулся, шумно вдохнул и с криком бросился на Холлана. Наёмник уклонился. Они продолжили кружить. Рыжебородый замахнулся, и Холлан отскочил. Публика разочарованно взвыла, раздался свист.

– Сын трусливого племени, – выкрикнул кто-то, и у Холлана потемнело в глазах.

Акрус бы не одобрил – воин должен быть хладнокровен и спокоен, но старик давно сгинул в чертогах князя Пустоты. Холлан пошёл в наступление.

Удар в бок слева, удар в плечо, снова в бок. Уклоняясь, Бородач всё больше распалялся, его и без того красное, опалённое солнцем лицо покрылось бордовыми пятнами. Он подставил под очередной удар Холлана левое плечо, отпихнул наёмника и ударил справа, попав прямо в скулу. Холлан отлетел к самой верёвке. Сквозь звон в ушах прорывались дружные крики разгорячённой толпы:

– Ларк! Ларк! Ларк!

По лицу Холлана тёк пот. Стоило ему подняться, как Ларк-Бородач обрушил на него новую серию ударов. Холлан подставил локоть, отскочил, снова подставил локоть, а потом вдруг открылся, позволяя кулаку противника достигнуть цели. Удар пришёлся чуть выше переносицы, и когда Бородач, предчувствуя скорую победу, замахнулся снова, Холлан пригнулся и направил кулак здоровяку в солнечное сплетение, вложив в удар всю свою силу. Бородач пошатнулся, скорее от неожиданности, чем от боли, и Холлан воспользовался его секундным замешательством, дважды ударил под рёбра. Бородач ухнул, размахнулся, а Холлан отпрыгнул вбок и ногой ударил Ларка в бедро. Тот потерял равновесие, его повело вслед за собственным кулаком, и тогда Холлан схватил Бородача за руку и дёрнул, одновременно подставляя ногу. Мужчина не удержался и рухнул на землю, а Холлан завернул его руку в захвате так, что здоровяк взвыл.

– Всё, всё! Сдаюсь!

Холлан отпустил противника и отошёл, тяжело дыша. Публика свистела и хлопала в ладоши, громко радовались те, кто поставил на наёмника. Ларк-Бородач встал и массировал плечо. Этот приём назывался «морским узлом» – столичной страже часто приходилось применять его в порту. Не рассчитаешь давление – сломаешь кость. Человек в красной рубахе выскочил на площадку и, указывая на наёмника, закричал:

– Господа, Холлан из Порт-Акара!

Публика разразилась криками, приветствуя победителя. Холлан отказался от следующей драки и вышел за пределы площадки.

– У тебя кровь! – восхищённо выдохнул Базиль.

Холлан рукой провёл под носом – и правда. Рядом стояло корыто, и мальчишка полил наёмнику воды из ковшика на голову. Человек в шерстяном плаще отсыпал горсть монет – неплохо, как раз на обед на двоих. Подошёл Ларк-Бородач и принялся трясти наёмнику руку:

– Хороший бой, – повторял он, – хороший!

Просил Холлана научить его захвату, но тот отказался, сославшись на то, что это секретная техника. Он представил, сколько народу может покалечить здоровяк в пылу драки, и решил, что даже косвенно не хочет быть ответственным за это.

Они спустились с пригорка к стрельбищу, и Холлан выдал Базилю несколько сонтов, чтобы тот мог поучаствовать в соревнованиях по стрельбе из лука. Сам наёмник отказался – рука ещё ныла от ударов о крепкий торс Ларка-Бородача. Базиль стрелял неровно: один раз попал в самый центр мишени, другой раз стрела улетела далеко в поле, три следующие оказались рядом с серединой, но всегда выше. Он выпросил ещё несколько монет и нетерпеливо подпрыгивал, ожидая своей очереди. По полю бегали двое мальчиков в красных рубашках, собирали стрелы.