Яна Усова – Навигаторы. Кадет (страница 9)

Элефины из моего класса неизменно улыбались этой уже заезженной шутке. Я опередил Мэривэлда по баллам в физической подготовке и химии, и он решил таким образом мне отомстить. Как-никак, Мэривэлд часто был первым по успеваемости в нашем классе.

В школе все были одинаково светлоголовые, светлоглазые. И чопорные. Этикет лез из всех уже начавших заостряться ушей. А ещё все мои одноклассники делали успехи в изучении наук, связанных с целительством. Все, кроме меня.

Я прекрасно понимал, чем я от них отличался, глядя на своё отражение в зеркале: типичный элейский подросток с пока ещё круглыми ушами, русыми волосами, которые нельзя назвать блондинистыми, как ни старайся, и тёмными, почти чёрными глазами.

Я давно выяснил из семейных хроник, что одним из моих предков являлся представитель расы навигаторов. И он был вигом. Этот альфа-самец соблазнил, осеменил мою пра-пра-пра… и ещё много раз «пра» бабку и исчез из её жизни. Навсегда. Чтобы избежать порицания, ей пришлось выйти замуж за элефина. Она родила дитя от проклятого навигатора и детей от супруга-элефина. На счастье предков-Вардисов, ребёнок от вига ничем не отличался внешним видом от элефинов. Но гены этого вига почему-то проявились во мне! Великая Матерь, через немыслимое количество поколений гены решили взять своё во мне! Во мне! Ни один из Вардисов не имел такого цвета глаз, таких тёмных, по сравнению с другими элефинами, цвета волос, а мне «повезло»! Лёжа по ночам в кровати в своей спальне, я молился первородному ростку и Великой Матери, чтобы чёрные глаза и русый оттенок волос были единственным наследием вигов, доставшимся мне.

Чтобы позлить родителей и заодно попробовать свои силы, я ввязался в состязания по садовой скульптуре. Отправил пробный экземпляр садовой чаши, украшенной орнаментом из растений и небольших птах. И неожиданно получил заказ на их изготовление. Оказалось, что мои изделия будут установлены в саду побочной ветви императорской фамилии. Я считал, что это станет огромной честью для моего рода.

Журналисты раструбили эту новость на всю Элею. Как же, у знаменитых учёных–исследователей Вардисов, кичившихся своей династией целителей, наследник рода оказался… мальчиком со странными предпочтениями. Преподнесли это так, как будто моё увлечение было чем-то постыдным, тёмным, тем, что нужно скрывать.

Отец был вне себя от злости.

– Это недостойно рода Вардис! Мы уже десять поколений в целительстве! Именно наш род толкает науку на этой планете, у нас несколько сотен патентов, приносящих прибыль, межмировые контракты! Как скажутся на репутации рода твои увлечения? – кричал он, не ожидая от меня ответа. Ему нравилась его речь, отец занимался любованием своих достижений как главы рода, и совершенно не понимал, что мне это чуждо. – Да с нами перестанут вести дела!

Я не выдержал:

– Да кто перестанет? Кому есть дело до того, что один из Вардисов решил заняться чем-то отличным от лекарской науки?

– У наших деловых партнёров, полезных знакомых, друзей – у всех дети с малых лет обучаются целительству, а один из детей отправляется на медмежрас! – кажется, отец даже не услышал меня.

– Вам открытыми клиниками, медицинскими центрами, величиной имперских заказов мериться надоело что ли? – съязвил я и продолжил, не в силах остановиться: – Учеными степенями уже никого из нашего круга не удивить? Чем привлекательна служба на маяке? Ты забыл, какими виги могут быть?

Отец умолк, коротко замахнулся, влепил мне пощечину и молча вышел из гостиной, напоследок хлопнув дверью.

Катениль незаметно проскользнула в комнату и, взяв меня за руку, негромко проговорила:

– Рэн, зачем ты упрямишься? Попробуй посмотреть на это с другой стороны. У нашего вида продолжительный срок жизни. Тебе трудно потратить десять лет на учебу и службу на маяке? Отстреляешься и будешь свободен.

Я с раздражением отстранился:

– Почему я, а не ты?

Неожиданно Ниль потянулась ко мне и шепнула на ухо имя:

– Маэлин.

От тоски мне хотелось биться головой об стену, затем разнести всю малую гостиную. Прокрутив в голове инцидент на берегу океана и слова, сказанные после охранником леди Лаонтис, я понял, что именно из-за этой интриганки, состоящей на службе у элейского императора, меня всеми способами заталкивают на службу к навигаторам. Незаметно следить, вынюхивать, подсматривать, выведывать секреты вигов? Не желаю! Не буду!

Погруженный в эти неприятные мысли, я пришёл в личные покои и не поверил глазам: все мои книги по гравюре на старинных носителях, купленные с таким трудом, все книги по геммологии, моя коллекция минералов, мои уже готовые каменные птицы и та, что я начал вчера вечером, мои инструменты и гравёр – всё исчезло.

Развернувшись, я вышел из личных апартаментов: собирался погулять по саду и обдумать случившееся, но вдруг услышал за одним из поворотов коридора голос матери.

– Милый, у Рэна заканчивается гормональная перестройка, надо просто переключить его стремления и желания на что-то другое, – мягко проговорила она. – У меня есть несколько аспиранток, они давно засматриваются на нашего мальчика, поселим их в доме под предлогом того, что они нужны мне в домашней лаборатории, и дадим им карт-бланш. Будет хорошо, если мальчик увлечётся одной из них, или может сразу двумя…

Что ответил ей отец, я уже не услышал, потому что тут же бросился прочь. Я хотел убежать. И как можно дальше.

***

Я ушёл из дома. Целыми днями бродил по улицам Элейской столицы, спал в парках. Прокручивал в голове варианты решения моей проблемы. Ни один план не устраивал меня полностью.

Голод меня не мучил. Его просто не существовало на нашей древней планете. Все владельцы продуктовых магазинчиков, торговых центров и лавок выкладывали товар, у которого заканчивался срок годности, на специальный прилавок, над которым крутилась голонадпись «Бесплатно». При этом уже просроченные продукты на этих полках никогда появлялись. Это было запрещено императорским указом.

Элефины известны благодаря не только целительству, но и умению преобразовывать планеты под потребности заказчика. Ещё в древности было решено, что на нашей планете не будет смены времён года. По воле древних элефинов, на планете всегда царило лето. Но и летом иногда шли дожди. Надо же было поливать все эти прекрасные сады и парки, скверы, ландшафтные произведения искусства, коими славится наша Элея.

В один из вечеров я как раз попал под дождь и сильно вымок. Проспав всю ночь во влажной одежде на скамейке в глубине парка, утром я не смог встать с неё. Голова и горло болели, руки и ноги казались ватными, тело бил озноб. Надо было убираться из парка: утром тут появлялся обслуживающий персонал, мне могли начать задавать вопросы. А к возвращению домой я пока был не готов. Я попробовал встать, но ноги не слушались, и тогда я повалился обратно на скамейку. Меня накрыла темнота.

Запах дезинфицирующих средств. Я почувствовал его, когда открыл глаза, и тут же крышка амниотической капсулы отъехала, и меня поприветствовала молодая элефина. На её униформе виднелся знак медицинского центра моей семьи.

– Ваши родители уже едут, господин Вардис, – сообщила она. – Как вы себя чувствуете?

Мне хотелось нагрубить ей, но я сдержался.

– Спасибо, хорошо. Я могу подождать в холле? – спросил я, спешно одеваясь.

– Сожалею, но охрана не выпустит вас из этого помещения до прихода ваших родителей, – ответила она мне. – Таково их указание.

Сжав зубы, я уселся на предложенный мне стул, вытянул ноги и засунул руки в карманы. Когда открылась дверь, я даже не повернул голову.

– Мы вернули твои вещи в комнату, – сказала мать вместо приветствия. Она попыталась обнять меня, но я отстранился.

Отец молча сверлил меня взглядом. Также молча мы вышли из центра и молча приехали во владение Вардисов. Я знал, что родители не отступятся, но решил дать им шанс. На хозяйском этаже, рядом с моими комнатами, поселились три симпатичные элефины. Что ж, шансом родители не воспользовались, и это позволило мне начать реализовывать план. План, благодаря которому через десять лет я должен был быть свободен от обязательств перед семьей и империей в лице леди Лаонтис.

***

– Ну и где ты шлялся две недели, недоэлефин? – так меня встретил Мэривэлд, когда я вернулся в школу. Я проигнорировал оскорбление и занял своё место в классе, тогда он, ухмыльнувшись, нарочито округлил глаза и громким шёпотом сообщил классу: – Говорят наш недоучка Рэн, сбегал из дома…

– Не твоё дело, Мэривэлд, – оборвал его я.

– Как наказал тебя папаша Вардис? – Мэривэлд не унимался. – Лишил сладкого или карманных? Давай, колись, как тебя наказали, тряпка?

Я никогда не был конфликтным и всегда считал себя уравновешенным, но в ответ на это оскорбление я, не думая, заехал ухмыляющемуся Мэривэлд кулаком по лицу. Ребята ахнули, и стихли. В класс зашёл преподаватель. Оглядел нас, заметил красную скулу Мэривэлда, обратил внимание на припухшие костяшки моей правой руки, приподнял бровь и как ни в чём не бывало начал скучнейшую лекцию о строении лимфатической системы элефинов.

Вскоре мне на планшет пришло сообщение: «После уроков, в парке через дорогу от школы». Отправитель был неизвестен, но я и так догадался, от кого оно. Я слегка наклонил голову в знак согласия. Эта драка, неважно, каким был бы её итог, была мне на руку.