Яна Усова – Навигаторы. Кадет (страница 10)

После учёбы я направился в парк. Мэривэлд был уже там с двумя подпевалами. Мы направились вглубь парка. Прогуливающихся было немного, но едва ли они оставили бы без внимания стычку школьников.

Мы встали друг напротив друга. Чтобы не выдать дрожь, я сжал кулаки и чуть нагнул голову, жалея, что длинные волосы не распущены, а собраны в ученическую косу.

– Зассал, Вардис? – презрительно бросил мне Мэривэлд.

Я поднял голову. То самое, тёмное, что поднялось во мне несколько часов назад в классе, всколыхнулось снова. Молча я размахнулся и… попал в пустоту, еле удержавшись на ногах. Оказалось, в классе мне повезло – Мэривэлд просто не успел среагировать. Сейчас же он был готов, поэтому легко увернулся и затем врезал мне в живот. От немыслимой боли я на мгновение перестал дышать, в глазах потемнело, и я стал махать кулаками вслепую. И всё же мой противник оказался не слишком искусным бойцом, и я случайно попал во что-то мягкое. Мэривэлд ругнулся сквозь зубы и попытался пнуть меня в пах, но я умудрился увернуться и, судорожно вздохнув, упал и ударил его в бедро. Снова попал! Мы оба оказались на земле и, катаясь по ней, били друг друга, куда придётся.

Внезапно нас оторвало друг от друга. Заплывающими глазами я успел увидеть стражей правопорядка Элеи и кружащие вокруг нашего побоища камеры журналистов. Я еле сдержал улыбку.

***

– Мы запрещаем тебе покидать владения, – сказал отец, как только мы погрузились во флаэр семьи Вардис. Не дождавшись моей реакции, он продолжил: – Но закончить исходную школу ты должен. Преподаватели будут посещать тебя дома.

Что ж, не всё вышло так, как я ожидал, но корректировок задумки пока не требовалось.

На следующий день после драки все жёлтые новостные ленты Элеи пестрели заголовками: «Горячие новости! Что не поделили наследники известных целительских родов?!», «Арэниель Вардис или Сулиэнас Мэривэлд: кто кого?», «Разногласия наследников двух крупных целительских кланов империи. Интриги, скандалы, расследования!».

Следующие несколько недель родственники выедали мою центральную нервную систему своими упрёками и запретами, но постепенно их недовольство сошло на нет. Для осуществления плана нужно было натянуть до предела и так непростые отношения в семье. Все три аспирантки, проживавшие рядом с моими комнатами, через некоторое время переехали в мои апартаменты и… я перестал быть девственником.

Несколько месяцев я усердно делал вид, что не интересуюсь ничем, кроме своих камней и постельных приключений. На завтрак я спускался в халате, надетом на голое тело. В таком же неприличном для высшего элейского общества виде я иногда выходил и к ужину. Сначала родители молча делали вид, что ничего не происходит, но постепенно градус напряжения стал расти, и они уже не скрывали хмурого вида, когда я появлялся в столовой в обнимку с одной из маминых аспиранток.

Иногда, когда все ассистентки были задействованы в домашней лаборатории, я наводил справки, и, если родительница отсутствовала, спускался к ним. Приходилось экспериментировать, заниматься сексом среди препарируемых существ или среди синтезируемых новых препаратов мне не хотелось. От реагентов можно было не только лишиться волос, но ещё и выкраситься в какой-нибудь бодрый оранжевый цвет или покрыться прыщами. Мы освоили все подсобки лаборатории и даже мамин письменный стол. Родительница злилась. Наконец даже слуги стали шептаться по углам:

– И в кого младший Вардис такой тунеядец?

Всё закончилось во время одного из званых вечеров, устроенного родителями в честь открытия очередного медицинского исследовательского центра Вардисов в одном из развитых миров нашей галактики. На официальной части вечера в присутствии журналистов произносились речи во славу императора, во славу науки и целительства. Несравненная леди Лаонтис решила почить своим присутствием это торжество Вардисов. Как только журналисты удалились, всё же мне не хотелось, чтобы мою семью полоскали во всех галактических закоулках, я привёл в действие финальную часть своего плана.

Я старательно изображал, что напиваюсь, и отчаянно флиртовал со всеми знакомыми и незнакомыми элефинами. Ловил неодобрительные взгляды сестры и родственников. Салютовал им бокалом с алкоголем, нарочно дразня. Несколько раз взор леди Маэлин останавливался на мне, и в каждый из них я покрывался холодным потом. Эта дева с её богатым опытом в интригах могла запросто раскусить меня. Решив, что можно дальше разыгрывать представление, я нашёл двух моих любовниц, обхватил одну из них за талию, и поцеловал обнажённое плечико второй.

– Рэн, ты что делаешь? – заливаясь краской до самых кончиков прекрасных остреньких ушей, негромко спросила одна. – На нас же все смотрят!

Я проигнорировал её негромкое восклицание.

– Давай зажжём, конфета? Скучно же! – я опустил руку на задницу другой моей любовницы и чуть сжал её ягодицы. Она тоже залилась краской и попыталась отстраниться от меня. Я не пустил её, ещё теснее прижал к себе и чуть прикусил мочку её уха.

Теперь точно в своей спальне я их больше не увижу: одно дело интрижка с сыном патронессы, одобренная ей самой, другое – когда какой-то недоросль тискает тебя на глазах высшего общества, к коему ты сама и принадлежишь.

Я отправился на поиски третьей моей постельной учительницы. Она стояла под деревом, украшенным огнями, и разговаривала с незнакомым мне элефином. Я бесцеремонно схватил её за руку и потащил в сторону танцующих пар.

– Я тебя не узнаю, Рэн! Отпусти меня немедленно, придурок! – шипела она, пытаясь вырвать свою ладонь из моей.

Ух ты, теперь я был придурком. А ночью накануне она говорила совсем другое. Как быстро всё изменилось.

– Только после того, как ты со мной потанцуешь, прелесть моя! – я широко улыбнулся.

Звучала довольно медленная музыка, и пары не спеша кружили ей в такт. Я вытянул партнёршу в центр зала и, добросовестно не попадая в ритм, принялся топтаться по её ногам, держась руками за упругие ягодицы и слюнявя ей шею.

Насладившись брезгливыми взглядами гостей, багровым от бешенства лицом отца, лёгкой усмешкой леди Лаонтис (похоже, она меня раскусила), я отпустил свою партнёршу, громко пожелал всем приятного вечера и, пошатываясь, побрёл в дом. Нужно было принять душ, переодеться и настроиться на непростой разговор. В том, что он состоится, я не сомневался.

– Ты в конец обнаглел, Арэниэль, – неожиданно спокойным голосом произнёс отец, когда я, в сопровождении дворецкого, пришёл в малую гостиную.

Приём закончился, и теперь родители воспользовались возможностью высказать всё, что они обо мне думали. Тут же, в гостиной, сидела Катениль. Она, чуть приподняв бровь, смотрела то на меня, то на родителей. Отец продолжил:

– Ты не хочешь заниматься семейным делом, ты не желаешь учиться, ты ведёшь себя недопустимо как по отношению к роду, так и по отношению к обществу. Ты плюёшь на всё, чего мы добились, ты позоришь наш род! Нам надоело содержать дармоеда! Роду служить обязаны все. Либо ты поступаешь на ММР и затем служишь на маяке, либо женишься. Госпожа Лаонтис уже предложила нам кандидатуру.

Я знал, куда свернёт разговор, правда, альтернатива поступлению в медицинский университет стала для меня неприятным сюрпризом. Я ожидал, что меня попытаются отправить лет на сорок-пятьдесят заведовать складами с сырьём для производства целительской техники или лекарственных препаратов на какой-нибудь планетоид, где из обслуживающего персонала лишь один элефин и роботы.

– Отец, полчаса назад я отправил тебе договор, там указаны условия, на которых я согласен поступить на медмежрас. Я выполню ваши требования, вы – мои.

– Да как ты смеешь… – вскочила с дивана мама, но я не дал ей закончить.

– Ну вы же посмели подложить мне тех трёх дев, посмели меня запереть во владении, вы же постоянно навязываете свою волю, не считаясь с моими стремлениями.

– Стремлениями?! Стремлениями?! – отец оттянул ворот своей белоснежной сорочки (пиджак он давно бросил на спинку дивана). – Стремлениями заниматься чем? Какими–то булыжниками? Какую честь, какую славу, какую прибыль принесёт это роду?! Я не буду подписывать никаких договоров с тобой. Или ты поступаешь на ММР, или женишься! – прошипел он в ярости.

Я кивнул. Знал, куда можно ударить. Девы не становятся наследницами рода, только элефины мужского пола.

– Если через два часа мы не подпишем договор о моей учёбе и службе на маяке, мой поверенный подаст прошение в императорскую канцелярию о переходе Арэниэля Вардиса в род девы, которую изберёт для соединения душ и судеб род Вардисов.

Я блефовал. Не ожидал, что мне будет приказано жениться, если не поступлю в медицинский университет. Худший кошмар любого главы рода – остаться без наследников.

В малой гостиной повисла тишина, было слышно, как слегка вибрирует охранная система окон владения.

Следующие два часа мы с родителями обсуждали составленный мной договор. Это сопровождалось криками, угрозами, слезами, уговорами и даже попытками шантажа. Я понимал, что некоторые условия нужно будет смягчить или убрать из договора совсем, но в одном оставался твёрд: по истечении пяти лет службы на маяке я стану свободным от обязательств перед родом. От его притязаний на мои стремления и мою жизнь, в том числе личную. При этом я не перестану быть наследником – это условие поставили мне родители, и я согласился, с оговоркой, что главой рода стану ровно тогда, когда Великая Матерь заберёт отца в свои чертоги. Отец также настоял на том, что если я не буду успешен в учёбе, то покину университет и женюсь без перехода в род жены. А также на том, что во время учёбы не буду иметь права заниматься своими камнями – свои коллекции, книги и инструменты я смогу забрать ровно в тот день, когда получу сертификат медика.