Яна Усова – Навигаторы. Адмирал имперского флота (страница 18)

Сегодня, после пережитого, я рискнула спросить:

– Почему ты пошёл со мной в Лабиринт?

От него пришла волна веселья.

Сейчас он снова переведёт всё в шутку.

– Я просто решил покинуть клуб.

– Какой клуб? – удивилась я.

И причём тут какой-то клуб?

– Депрессивный клуб интеллектуальных игр «Ничто, нигде, никогда».

– Ну, так бы и сказал, что тебе просто было нечем заняться, – проворчала я.

Бесят его шуточки!

Я вздохнула и отвернулась от него. А от Дина неожиданно пришла волна тепла.

– Я навёл справки о Лабиринте, Кими, это было непросто. – Он тоже вздохнул. – Выяснил, что тем, кто смог его пройти, он помог получить то, чего они желали больше всего на свете. Я хочу найти того, кто оставил моего отца калекой.

Эта неожиданная волна искренности ошеломила меня. Я так привыкла, что Дин уворачивается от прямых ответов, что сперва опешила от честных слов. А потом пришла ещё одна волна эмоций от Дина, странная – что-то вроде тени надежды. И я поняла, что эта надежда относится совсем к другому желанию, не высказанному вслух.

А затем спросил он:

– Кими, а зачем тебе понадобился Лабиринт?

Я тоже решила не уворачиваться и ответила максимально честно:

– Я знаю, что однажды устану от такой жизни – от бесконечной гонки на выживание, бесконечных поисков заработка, от постоянного риска и адреналина. Устану от постоянной обороны ото всех и всего… И когда я перестану подстраиваться под чужие запросы и ожидания, когда перестану скрываться, изворачиваться, договариваться – я перестану существовать. У меня немало недоброжелателей, Ири, есть те, кто хотел бы, чтобы такие, как я, перестали существовать. – Я хмыкнула. – Виги, например. Кто-то, наоборот, хотел бы видеть меня живой, но только в качестве пятнадцатой жены в каком-нибудь гареме. Я же… Я хочу жить и радоваться жизни, а не постоянно выживать, хочу заниматься тем, что мне действительно нравится, а не тем, чем вынуждена.

Я мысленно отругала себя. Ну и зачем ему эти откровения? Дин ничего не ответил. Молчала и я. Уже почти уснув, услышала тихое:

– Надеюсь, у тебя всё получится, Кими. Только не попадайся Потрошителю.

***

Мы явно ходили кругами. Теперь коридоры соединялись настолько часто, что мы перестали понимать, куда нам возвращаться, если мы прошли ответвление.

Вот эту шишку хвойного дерева я уже видела. Или это разные шишки, которые очень походят друг на друга? А вот поворот, который отложился в памяти из-за щербинки в виде схематичного изображения птицы – две короткие прямые линии соединяются в остром угле. И вот в, казалось бы, новом повороте – то же изображение птицы.

Мы бродили по коридорам уже четыре дня, но комнат больше не встречали. Ещё вчера мы заметили неладное и вечером, перед сном, обсудили тактику.

– Нам бы делать какие-то пометки… – высказал мысль Дин и уставился на меня.

– Угу, – согласилась я.

Открывать все свои секреты я не желала. Дин и так знал, что в каблуки моих сапог встроены острые лезвия, но об остальном их содержимом я молчала. Да и не было там ничего, что бы помогло нам в нашей ситуации.

– Будем резать ладонь и помечать поворот, который уже проходили, кровью, – с энтузиазмом предложила я.

Дин скептически выгнул синюю бровь.

– Соскучилась по местному поклоннику? Кто знает, кого привлечёт твоя кровь?

Я настолько устала, что лишь отмахнулась от него:

– Боишься конкуренции, Ири?

Хм, а что значит эта волна смущения, пришедшая от него?

Мозг работал вяло. Я физически измоталась, и спали мы мало – в последнее время ночью участились нападения. То стая птиц, то какие-то мелкие животные сгоняли нас с места ночлега. Как только подумала о полноценном сне, глаза начали слипаться. Зевая, я предложила:

– Надо бы залезть на стену…

После «бассейна» мы почти перестали забираться на стены. Какой в этом смысл, если обойти препятствие по стене нельзя? Если хозяин Лабиринта задумывал испытание, то по стене нас не пускали дальше определённого участка.

– Кими, радость моя, если ты не заметила, в последние несколько дней на стенах нет ступеней, – чуть ехидно сообщил напарник.

– Ты, кажется, сомневался, что нам нужны крюки и верёвка…

В эту ночь нам снова пришлось убираться с места – нас просто одолели насекомые. Они жалили нас, пытались залезть в нос и уши. Урвать по часу сна удалось лишь ближе к утру, когда рой насекомых, гонявший нас по коридорам, внезапно пропал.

Утром мы почти два часа пытались закинуть крюк с верёвкой на стену. А когда нам удалось, сил лезть по верёвке не осталось.

– Последняя пищевая плитка, – сообщил Дин, достав из своего почти опустевшего рюкзака еду.

Я кивнула и криво улыбнулась, протягивая фляжку.

– Последние глотки воды.

Мы искренне улыбнулись друг другу. За эти недели мы сблизились. Не раз Дин прикрывал мою спину, не раз и я прикрывала его. Это было странно, ведь мне часто хотелось прибить его за слова о моей неуклюжести или о выбранной мной профессии. Я ощущала бушующие волны, исходившие от него, когда я проходилась по его дурашливой маске или фантазировала, что сделает с ним Потрошитель, если схватит. Последнее Дина бесило сильнее всего.

На стену Ири поднялся первым. Я, то и дело озираясь, опасаясь очередной подлянки от хозяина Лабиринта, смотрела, как он уверенно перебирает руками и ногами, поднимаясь вверх по верёвке. Всё! Он на стене! Дин махнул мне рукой, мол, давай ко мне! Я немного отошла назад, с разбега запрыгнула на верёвку и начала ползти. Вот только тут мои сапоги сослужили плохую службу. Я не могла опереться на канат – мешали гладкая подошва и каблуки. Я скользила вниз.

Дранкз волумский! Я не смогу подняться на такую высоту на одних руках! И только небольшая часть запасов из каблуков-тайников поместится в карманы штанов.

Я, чуть ли не обливаясь слезами, стащила сапоги. Снова разбежалась и высоко подпрыгнула. Перебирая руками и ногами, быстро поднялась наверх. А когда поднялась – ахнула. Центр Лабиринта был тут, за стеной, по которой мы поднимались! Скала, которую мы не видели снизу, находилась тут, всего в двадцати минутах ходьбы. Оставалось только спуститься. И никаких видимых преград!

У нас открылось второе дыхание. Дин прочно закрепил крюк и спустил верёвку с противоположной стороны.

Надеюсь, это последнее испытание Лабиринта и скоро каждый из нас получит желаемое!

Поднявшись на стену, я поняла, что наше испытание почти закончилось. Каждый получит то, чего хотел, и мы разбежимся, затеряемся во Вселенной. А ещё я поняла, что если сейчас не поцелую его, то буду жалеть всю оставшуюся жизнь. Я прикоснулась своими губами к его.

Сперва от него пришла волна недоумения, потом – восторга, нежности, обожания, желания, а потом… потом… волна горечи. Мне кажется, я даже почувствовала её на языке. И волну сожаления.

Так. Меня. Никто. Ещё. Никто. Не целовал!

Никто никогда не сожалел о том, что очень желал поцелуя, желал продолжения. Ни у кого это естественное желание продолжения не вызывало душевную боль.

Я, разорвав поцелуй, не сдержалась и потребовала объяснений:

– Что это значит, Дин?!

А потом чуть не взвыла от ужаса.

Это ведь я знаю его эмоции! Что он скажет в ответ? Выдаст очередную шутку? А может, начнёт допытывать, что я имела ввиду? И как я в таком случае смогу объяснить свой вопрос?

Дин снова поразил меня – я совершенно не ожидала, что он виновато ответит:

– Извини, Кими, меня очень тянет к тебе, но… – Он подбирал слова. К ним я оказалась не готова: – У меня есть любимая девушка…

Моя душа рухнула вниз. Нет, вру – то, что хоть немного оставалось белым, мгновенно почернело, стало темнее во сто крат так любимой вигами чёрной дыры.

Спасибо, Вселенная. Спасибо, что эта моя влюблённость закончилась так… легко. Без ошибок в виде потомства от того, кому я без надобности, без глухой многолетней тоски по тому, кто мне изменил или ушёл от меня. Уверена, у меня хватит сил заглушить зародившееся чувство. Наверное.

Не знаю как, но я смогла рассмеяться.

– Напарник, слушай, ты, – насмешливо протянула я, – не в моём вкусе…

Его глаза в упор, не мигая, смотрели на меня, но до меня не доносилось ни одной эмоции. Это пугало. Но я развязно продолжила:

– Ознакомься с психологией гуманоидов, Ири. – Чистая импровизация. Я вообще не знала никакой психологии, только слышала несколько терминов по этой теме. – Дин, – я старалась придать голосу искренности, – ты был очень напряжён, извини, но я воспользовалась старинным способом вывести тебя из стрессовой ситуации.

Он улыбнулся, но при этом от него не пришло ни одной эмоции.